...

Всю ночь я размышляла лишь о том, стоит ли доверять своей интуиции. Она меня раньше не подводила, но была настолько незначительной, что полагаться на нее было страшно. Я не могла исходя только из личных убеждений полагать, что не безразлична Чонгуку . Нужны были факты. Он стрелял в меня. Пытался убить, но после снова спас. Впрочем, он всегда меня спасал, словно ангел-хранитель. Нет, демон — хранитель. В своих чувствах я тоже не могла разобраться.

Я ненавидела его за то что он со мной сделал, за то какой я стала жестокой и беспощадной.

За то как легко теперь могла убивать и мучить людей во имя мести.

Я ненавидела его за то что он подарил мне лучшие моменты в жизни и в тоже время наполнил мое сознание худшими из моих воспоминаний.

Я постоянно убеждала себя в том что нужно держаться от него подальше, но не могла. Стоило ему появиться в поле моего зрения, как он занимал все мои мысли. Мне не нравилось быть безвольной куклой, бегать за ним, наивно заглядывая в глаза. Тем более, что благодаря рыжей лаборантке, у меня появилась возможность посмотреть на себя со стороны. Это было гадко, унизительно и жалко. Чонгук не обращал на нее даже толики своего внимания, а она тонула в нем. Их взаимоотношения были практически идентичны нашим. Но в нее он не стрелял. Я коснулась своего шрама под левой грудью. Он сказал, что моя ненависть к нему это хорошо. Что бы это значило?

Едва забрезжил рассвет, как я услышала голос моего мучителя:

— Быстро! Быстро! Быстро! — кричал он.

Влекомая любопытством я осторожно, что бы не разбудить, мирно спящую по соседству Джису , высунула нос из походной палатки, которую ополченцы, согласно своим привычкам установили перед административным корпусом.

Чонгук , несколько наемников, которые ранее с ним переговаривались, Савелов , Ханбин и еще два лидера ополчения, строили перед собой солдат. Наемники и ополченцы выстроились плечом к плечу, в любую минуту ожидая подвоха. Что не удивительно, еще вчера они сражались, а сегодня, стояли в одной шеренге. Вперед выступил Савелов, он говорил, как всегда, красивыми и витиеватыми фразами:

— Я понимаю ваше недовольство, — начал он, — но мы живем в опасное время. Мы с моими коллегами и вашими командирами пришли к решению, что мы друг другу не враги. С этого дня мы будем сражаться вместе, против нашего общего врага — Федерации...

Я не особо слушала умные речи Савелова, суть которых всегда сводилась к одному. Мы спасители, Федерация зло. Наемники поначалу ухмылялись в ответ на его тираду, но Чонгук посмотрел в их сторону и все ухмылки прекратились. Я не хотела задумываться о том каким образом Чонгук получил такой авторитет среди них. Ответ бы мне не понравился, а причин ненавидеть его у меня и так достаточно.

— ... с этого дня начинается ваша подготовка под руководством Командующего Чонгука и главы разведывательного отряда Савелова.

Пока Чонгук гнал отряд численностью двести человек на пробежку, я успела одеться и выйти на улицу. Прохладный воздух пробирал меня до костей, я поплотнее закуталась в свою куртку. Ко мне направлялся Ханбин . Говорить с ним не хотелось, я знала, что он хочет мне сказать. Прочитать очередную лекцию о недопустимости моего поведения. Но едва он приблизился, я поняла, что ошиблась. Лицо Ханбина не было злым, он был задумчивым. Меня ожидало кое-что похуже гнева. Меня ожидала его жалость. Желание сбежать снова загорелось во мне, но я подавила его усилием воли.

— Лалиса , я не знал, что с тобой тогда случилось, — опустил голову он. — Мне жаль, что ты это пережила. Прости меня, еще раз. Наверное, все жизни не хватит, что бы я выпросил у тебя прощение за то что бросил тогда с Зиком.

Ханбин продолжал что-то говорить, я смотрела на него, ожидая момента, когда он остановится и я смогу сбежать, выдумав причину.

Но затем я задумалась. Ханбин когда-то был моим идеалом, он и сейчас был замечательным. Он любил меня. Это читалось в его взгляде, в его словах и поведении. Он боялся за меня, он желал видеть меня рядом с собой. Он хотел заботиться обо мне. Так что же стало с Лисой , которая стремилась к нормальным человеческим отношениями? Почему все порывы Ханбина блокируются моим мозгом? Неужели, я настолько сильно изменилась?

Я поняла одно, нельзя пользоваться симпатией Ханбина . Это было жестоко.

— Ханбин , — перебила я его. Парень умел так же красиво и складно говорить, как его отец, но на меня это давно не действовало, — у нас с тобой никогда ничего не будет. Я не могу принять твое предложение быть вместе.

Он замер, словно я окатила его холодной водой.

— Это все из-за него? — он посмотрел в сторону и я заметила Чонгука о чем-то переговаривающегося с лаборанткой Лазаря. Рука снова потянулась к запястью, что бы избавиться от мучившей меня ревности. Я с удовольствием разодрала кожу и очнулась, только когда боль железными спицами вонзилась в мой мозг.

— Нет, — ответила я, — дело во мне.

Ханбин ничего не ответил, просто отошел, а я снова заметила широкоплечую фигуру Чонгук . Рыжая куда-то пропала. Что не могло меня не порадовать. Я снова вцепилась в кровоточащую руку. Когда же мое глупое сердце перестанет на него отзываться? Я должна была выяснить правду о причинах поступков Чонгука , возможно, когда я открою на него глаза, моя больная зависимость от него пройдет?

Почему Чонгук решил сдать своего отца ополчению? Что если он сумел найти способ излечиться? Проверить это я могла лишь одним способом. Обыскать его комнату.

Я решила позавтракать в импровизированной столовой под открытым воздухом. Полный мужчина наполнил мою чашку какими-то помоями. Но меня они не волновали. Я краем глаза наблюдала за тренировкой солдат. Наконец, они отошли от административного корпуса, направившись в город. Чонгук шагал следом. Это был идеальный шанс. Я знала, где была его комната. Оставив свою тарелку нетронутой, я, стараясь казаться невидимой, направилась к административному корпусу. Людей в нем оказалось больше, чем я ожидала. Я даже столкнулась нос к носу с Савеловым, который меня не заметил. Лидеры ополчения, их помощники и другие совершенно неизвестные мне люди сновали из кабинета в кабинет, не обращая на меня внимания. Я осторожно пробралась на второй этаж. Он оказался пустым. По всей видимости, был предназначен для проживания Управителей этого города.
Всю дорогу я думала о том, что буду делать, если вдруг дверь Чонгука окажется запертой, но мои опасения не подтвердились. Парень был слишком в себе уверен, что бы запирать комнату. Никто бы не посмел к нему войти без разрешения. Снова вспомнилась полуголая девушка, что выбежала из его комнаты, до прихода лидеров ополчения. Я сцепила зубы, подавив желание снова расчесать руку, но нельзя было оставлять здесь свои следы.

Дверь открылась со скрипом. Комната была довольно аскетичной. Стены были серыми, кровать была заправлена без единой складочки, все его вещи, как обычно лежали в идеальном порядке. За все время проживания с ним я не замечала, что бы Чонгук убирал за собой. Этого не требовалось, он был слишком педантичным, что бы устроить беспорядок. А значит, антидот тоже должен быть здесь. Лежать в одном из шкафов идеальной стопочкой. Я решила начать с прикроватных тумбочек. В них было пусто. Я проверила за кроватью. Пусто. Посмотрела в сторону шкафа с одеждой. Под ним были несколько выдвижных ящиков, я просмотрела все и ничего не нашла. Каждый пустой шкаф рождал во мне надежду. Антидота нет, а он жив. Значит, он не болен? Нашел способ излечиться. Что если его постоянные переговоры с рыжей не плод моего ревнивого воображения, а какой-то план? Я добралась до ванной комнаты, там тоже было несколько шкафчиков, едва я взялась за первый, как услышала знакомый голос:

— Нижний левый ящик.

Я подскочила и обернулась. Чонгук был себе верен, смотрел на меня, как на надоедливую муху. Он снова подобрался ко мне бесшумно. Сделав несколько вдохов, я успокоилась, если бы он был зол, выкинул бы меня за шиворот уже давно. Я обернулась и с важным видом вытянула указанный им ящик. В нем лежало несколько стопочек со знакомыми синими ампулами и шприц пистолет, которым определенно пользовались. Надежда в очередной раз сбежала от меня, помахав хвостиком на прощание.

— Ты болен, — изрекла я очевидную истину. Он молча смотрел на меня, его взгляд ничего не выражал. Только пустота. — Насколько этого хватит?

— Три месяца, — соизволил он ответить.

Я поникла. Когда Лазаря казнят, Чонгуку останется немного. Эта мысль обжигала меня изнутри, причиняя почти физическую боль. Он не должен был умереть так глупо, даже не объяснив мне причин. Но ждать от него ответов было бесполезно. Я протиснулась мимо него, направляясь к выходу. Внезапно, он схватил меня за руку и резко развернул к себе. Я удивленно уставилась на него, полагая, что его интересует выражением моих глаз, но его волновало другое.

Моя разодранная в кровь рука.

Несколько секунд он смотрел на нее, затем перевел на меня взгляд, в котором плескалась едва заметная злость. Я хорошо научилась чувствовать его эмоции. Он в гневе, хоть и старается этого не показывать, за то что я не послушала его и снова разодрала руку. Эта мысль радовала, если он зол, значит ему не все равно. Я посмотрела на него с вызовом, ожидая реакции. Пусть злиться. В гневе, он конечно страшен, но я хотя бы смогу вытащить из него какие-то чувства.

Мы стояли очень близко. Я снова ощутила запах мяты, который теперь навеки ассоциировался у меня с ним. Его рука крепко сжимала мое запястье, вместе с его гневом я ощущала его тепло.

Чонгук — греющий мое сердце холодным выражением глаз.

Он был таким, как помнила. Родным, частью меня. А мое сердце, в которое он не попал, намеренно или нет, стучало как бешеное. В голове искрилась единственная мысль, хочу его поцеловать.

Этот внезапный эмоциональный порыв, мог мне многое показать. По его реакции я бы поняла, есть у него чувства ко мне или нет. Я затаила дыхание и медленно приблизила к нему свое лицо. Он излишне равнодушно наблюдал за мной, но не пытался отстраниться. До его плотно сжатых губ остались миллиметры...

— Кажется, я не вовремя, — послышался звонкий женский голос. Чонгук отпустил мою руку и уставился на непрошеную гостью. Я была готова ее разорвать. Рыжеволосая лаборантка, имени которой я даже не знала, теперь возглавляла список моих врагов. Я перевела на нее полный злобы взгляд. Девушка вздрогнула от моей реакции и попятилась к двери, затем споткнулась о стоящий у двери стул, — я зайду позже, — пробормотала она.

— Сядь, — коротко приказал ей Чонгук , девушка быстро села на стул, а затем он обратился ко мне, — уйди.

Я фыркнула и демонстративно вышла, громко хлопнув дверью. Ненавижу.

60⭐️