...

Хосок привел дрожащую девушку, которая едва не упала в обморок, увидев Зика. Их мотоциклы мы спрятали в лесу и тщательно размяли траву, что бы не было заметно следов шин. На улице начинало светать, некоторые завалились спать, кроме Ханбина , который напряженно наблюдал за городом, и меня. Я боялась отвести взгляд от Зика, мне все время казалось, что он сбежит. Спустя несколько часов он закашлялся и открыл глаза. Первое время Зик находился в полной прострации, но затем, осознав, что находится в плену, ополоумел. Кажется, ему не нравилось быть в зависимом положении. Он пытался вырваться, мычал и злобно смотрел в мою сторону. В конце концов, мне надоел спектакль и под недовольным взглядом Ханбина , я вытащила кляп изо рта Зика.

— Как ты выжила? — огорошил он меня, вместо того что бы начать орать и звать на помощь.

— Ты сам говорил, что я везучая, — пожимаю плечами я. — Сколько сейчас на базе солдат?

— Будто вы не знаете, — ухмыляется Зик и его взгляд задерживается на окровавленной голове его брата. Он смотрит равнодушно, ничего не выражая, затем, снова смотрит на меня. — Иначе бы не решились на нас напасть. Но вы ошиблись и я с удовольствием понаблюдаю за тем, как твоих друзей ополченцев перебьют.

— В чем мы ошиблись? — напрягаюсь я.

— В Чонгуке . В моем долбанном братце, — улыбается он мне своей жуткой улыбкой, — я его конечно ненавижу и перережу глотку при удобном случае, но он лучший среди нас стратег. А ты кстати, молодец, сделала из него мужика. После твоей, так называемой смерти, он завел себе новую бабу. А раньше ходил ни на кого не смотрел, только собой любовался, — последние слова он почти выплюнул.

Мое сердце болезненно сжалось и, к сожалению, не от первой части его монолога. Ревность билась во мне, расцарапывая изнутри все внутренние органы, я вцепилась в свою руку под веселым взглядом Зика. Ханбин , заметив мое состояние, вернул кляп на место, но смеющиеся глаза Зика продолжали меня преследовать.

— Не говори с ним, — отрезал он. — мы с Джином идем встречать наших, а вы пока оставайтесь здесь. Если из города выйдут солдаты на поиски этих двух, — он с отвращением взглянул в сторону близнецов, — идите к дороге, что бы ...

— Я все поняла, — перебиваю его я. Ханбин пытается скрыть раздражение, затем расталкивает спящего рядом с Джису Джина . Они уходят, а я смотрю им вслед, затем, занимаю место Ханбин у кромки леса.

Как ни странно, на протяжении всего дня в городе я не заметила никаких изменений. Я даже специально залезла на высокое дерево, что бы понаблюдать с большой высоты за тем, что происходит за стеной.

Но Второй город жил своей обычной жизнью, кто-то спешил на работу, кто-то занимался охраной, кто-то упражнялся. Они словно и не заметили пропажи двух своих Командующих. Когда я наконец смогла избавиться от мучающей меня ревности, снова разодрав руку в кровь, я стала задумываться над словами Зика, о том что мы ошиблись в Чонгуке . Что если он прав? Чонгук  был слишком умен, что бы не связать пропажу своих братьев с возможными неприятностями, но почему тогда город такой спокойный?

Я заметила рыжеволосую девушку, неловко переминающуюся с места на место. Я приблизила окуляр, через который оглядывала город, и мне стало хорошо различимо ее лицо. К ней медленным шагом шел Чонгук . Его лицо было как и всегда безразличным и отстраненным. Девушка пошла к нему навстречу и на ее лице застыло щенячье выражение. Господи, неужели я тоже так на него смотрю? Неужели, новая лаборантка Лазаря, новая девушка Чонгука? От этой мысли я заскрежетала зубами.

Девушка что-то говорила ему, он изредка кивал, никак не выражая своего отношения к ее словам, вскоре, они разошлись. Чонгук  исчез в одном из зданий, а она в другом. Я закусила губу и слезла с дерева.

— Ну что там? — спросила Джису , добивая ножом, очередного слишком близко подобравшегося монстра.

— Все слишком тихо, — пожала плечами я. И мы обе погрузились в тяжелые думы.

Нападение ополчения началось раньше, чем мы ожидали. Издали наша армия даже выглядела устрашающей. Мужчины и небольшое количество женщин с синими повязками на руках и огнем в глазах, бросились на стены Второго города. Автомобиль с прикрепленным к нему пулеметом, принялся методично обстреливать наемников находящихся на стене. Другая часть наемников закладывала взрывчатку под стену. Возились они долго и если бы наемников на стене было больше, ополченцев со взрывчаткой давно бы перестреляли. Факт того что Чонгук не стал ставить на стену большое количество солдат, заставил меня занервничать.

Я проверила оружие и под крики Джису бросилась к ополченцам, что прорывались к стене. Затем меня отбросило взрывной волной. Ополченцы, что закладывали бомбу, не рассчитали заряд и все кто находился рядом погибли. Не только наемники, но и ополченцы. Мне хотелось схватиться за голову от безалаберности ополчения. Но несмотря на потери, цель была достигнута. На месте ворот зияла стена, в которую ополченцы бросились толпой, позади ехал автомобиль с лидерами. Я старалась не вступать в сражение, моя цель была только в одном. Найти подвох. Слишком легко нам удалось пробить стену и попасть в город. Я оглядывалась, но видела только бои. Наемников было не больше тридцати человек, они были хорошо вооружены, поэтому на одного наемника приходилось до трех ополченцев. На меня налетел один из наемников, я успела выстрелить в него, прежде чем, он среагировал. Затем на меня налетел ополченец. Я была в черной одежде и без синей повязки, он решил что я наемник. Я обозвала его идиотом и развернув лицом к сражению подтолкнула ногой за филейную часть, а сама поспешила к зданию, в которое входил Чонгук  днем. В здании было тихо, я медленно обследовала каждую комнату, пока не услышала знакомые голоса лидеров ополченцев.

— ...третий этаж, — успела расслышать я. Они стали подниматься по лестнице, а я за ними, стараясь сохранять дистанцию. Когда они дошли до третьего этажа, я заметила открывшуюся дверь. Из нее вышел Чонгук , за ним вылетела темноволосая худенькая девушка. На ходу застегивая платье, она бросилась мимо меня к лестнице. Я сделала несколько глубоких вдохов, что бы переключить свое внимание с мыслей о полуголой девушке на Чонгуке  и лидеров.

Чонгук никоим образом не выразил своего отношения к появлению ополченцев, они были заметно напряжены. Он равнодушно открыл дверь и прошел первым, за ним зашли лидеры и к моему неудовольствию прикрыли дверь. Я потопталась рядом, пытаясь, прислушаться к голосам, но ответом моим стараниям служила тишина.

Они появились через несколько минут, первым вышел Чонгук , как ни странно, его не вели под оружием, он не был связан, заметив меня, он скользнул равнодушным взглядом и прошел мимо. Одет он был в свою военную форму, а в кобуре я заметила оружие. То есть, его даже не разоружили! Я вопросительно уставилась на ополченцев. Единственный из лидеров, который меня терпел, а именно, мужчина в очках, перевел взгляд с Чонгука на меня:

— Нам удалось договориться.

Я не смогла скрыть своего удивления:

— А Лазарь? Вы не собираетесь его убивать?

— Лазарь сбежал, Чонгук  обещал помочь в его поимке, — пояснил он и поспешил за остальными.

На первом этаже, стоя за спинами лидеров, я наблюдала за тем, как они останавливают бой и сообщают озверевшим от вида крови солдатам, что здесь больше нет врагов. Я в очередной раз поразилась цинизму руководителей. Чонгук  мне как-то сказал, что нет никакой разницы, между ополчением, Шульцем и наемниками. Он в очередной раз оказался чертовски прав.

Наемники и ополченцы разошлись по разным углам, не переставая злобно коситься друг на друга, между ними лежали трупы их погибших собратьев. Внезапно, появившийся Ханбин , подхватил меня под локоть, я еле сдержалась, что бы не вырваться.

— Ты снова нарушила прямой приказ, — прошептал он мне в ухо, пристально разглядывая Чонгука .

Я аккуратно выворачиваюсь из рук Ханбина , не собираясь отвечать на его обвинения. Но к счастью, от меня этого и не требуется. Ханбина зовет Савелов . Чонгук подзывает трех наемников, которые, по всей видимости, сейчас выполняют обязанности его братьев и они все скрываются в здании, оставив нам возможность убрать покойников.

Я решаю оказать медицинскую помощь нуждающимся, но первым мой взгляд натыкается в широко распахнутые наивные светло-голубые глаза молодого паренька лет семнадцати. До чего была бесполезной его смерть, а выйди лидеры из здания, чуть быстрее, он мог бы еще жить. От тяжелых мыслей меня отвлекает стонущая девушка, я подхожу к ней и осторожно ощупываю ее раненное бедро. Поднимаю руку, подзывая суетящихся медиков. У нее небольшая рана и я стягиваю ее чуть выше своим ремнем. Подбегают медики и уносят девушку, а меня окликает Ханбин . Я иду к нему.

— Лидеры тебя зовут, — хмуро поясняет он и ведет в один из кабинетов на первом этаже. Я вхожу в кабинет и физически ощущаю повисшее напряжение. Лидеры по своему обыкновению сидят, кроме мужчины в очках. Чонгук небрежно стоит, сложив руки на груди и глядя на всех сверху вниз. Лидеры думают, что раз уж он стоит, то чувствует себя подчиненным, но у него такая тактика запугивания, со мной он много раз подобное проворачивал. И судя по напряженным лицам, она работает.

— Нам нужны гарантии, — говорит Савелов, глядя на него.

— Я дал вам захватить город, какие еще вам нужны гарантии? — хмыкает Чонгук и внимательно смотрит на мою разорванную в районе живота футболку и перевязанную ее тканью руку Ханбина . Лицо его ничего не выражает, но сам факт, того что он обратил внимание, заставляет меня напрячься. Неужели, ревнует?

— А вот и Лалиса , — улыбается мне мужчина в очках. Он ходит между лидерами и Чонгуком , по всей видимости, выступая в качестве миротворца и пытаясь уменьшить сквозящее напряжение. — Дорогая, ты говорила, что Лазарь заразил одного из своих сыновей и теперь дает ему антидот, о ком именно ты говорила?

У меня перехватывает дыхание. Сейчас я скажу, что это Чонгук  и его убьют, поскольку поймут, что ему не выгодна смерть Лазаря. Затем, снова вспыхнет противостояние и за это время Лазарь успеет окончательно скрыться. Но с другой стороны, зачем Чонгуку  связываться с ополчением? Ему нужно бежать вслед за отцом за антидотом, вместо этого он сидит здесь с ополченцами. Нужно признаться.

— Заражен Зик, — выпаливает мой рот раньше, чем я успеваю подумать. Ничего не дрогнуло на лице Чонгука , словно он был уверен в моем ответе. Интересно, он понимает, что я спасла ему жизнь? Или ему просто плевать, как обычно?

— Ты знаешь, куда мог направиться Лазарь? — поясняет Савелов у парня. Чонгук кивает. — Мы отправим людей за твоим старшим братом, сообщи координаты местонахождения и мы поедем за твоим отцом, а ты и твои люди, окружите периметр и убивайте привлеченных шумом взрыва монстров, затем чините стену, — приказывает в своей обычной манере Савелов .

Вместо ответа Чонгук ухмыляется и медленно идет к Савелову . Присутствующие напрягаются и судорожно проверяют оружие.

— Не забывайся. Факт, того что ты смог нас нанять не делает тебя моим начальником. Я буду подчиняться только своему брату, который, к слову, уже осведомлен и скоро прибудет. За Лазарем, я поеду сам. А если в мое отсутствие, внезапно что-то пойдет не так, то я заставлю тебя вспомнить, на чьей стороне сила.

Пока Савелов приходится в себя, Чонгук выходит, громко хлопнув дверью.

— О чем он говорил? — спрашиваю я у Ханбина , — разве мы их не победили?

Ханбин долго кривится, прежде чем ответить, словно мой вопрос причиняет ему физическую боль:

— Мы дрались с новобранцами. Все наемники были в штабе и наблюдали за боем. Они назвали наш захват тренировкой.

Мои брови ползут вверх. Получается, Чонгук прекрасно знал, что мы собираемся захватить Второй город и даже не думал сопротивляться. А отправил новобранцев, что бы они набрались боевого опыта. Дождался прибытия наших лидеров, позволил себя подкупить и остановил тренировочный, по его мнению, бой. А ведь я чувствовала подвох!

Но зачем ему убивать Лазаря? И как вообще ему удалось подчинить всех наемников? Они же всегда верны только своим Командующим, а те в свою очередь Лазарю. С другой стороны Зика и Рика нет, Чимин с дочерью, на базе только Чонгук . Лучший момент для захвата власти, но он собирался отдать созданную армию Чимину . Снова что-то не сходилось. Я чувствовала, что мой мозг начинает взрываться. Я выбежала из кабинета, вслед за Чонгуком , Ханбин вышел за мной, пытаясь остановить. Мне удалось догнать своего мучителя только на улице. Он стоял рядом с одним из наемников и что-то ему говорил.

— Я еду с тобой! — крикнула ему я. Чонгуку была не выгодна смерть Лазаря и кроме меня теперь об этом никто не знал, поэтому я должна была проконтролировать исполнение данного Чонгуком  слова ополчению. Я должна была убедиться, что Чонгук убьет Лазаря.

Чонгук  не стал скрывать своего удивления, глядя на мое решительное лицо. Я была уверена, что он сейчас рассмеется, сядет в машину и уедет, обдав меня пылью.

— Ты никуда не поедешь! Это приказ, — заорал Ханбин мне в спину. Я злобно уставилась на него. Видимо, приказ Ханбина  и заставил Чонгука  передумать. Он швырнул в меня ключи и кивнул в сторону джипа:

— За руль.

Я послушно уселась на водительское сидение, с изумлением наблюдая за тем как Чонгук  садиться сзади. Может он решил задушить меня в дороге? Я выезжаю с площади и наблюдаю в боковое зеркало, как Ханбин , Хосок  и Джин  забираются в другой автомобиль, явно собираясь ехать за нами.

— Они едут за нами, — решаю сообщить я. Ответом мне служит тишина и я вглядываюсь в зеркало заднего вида, что бы убедиться в присутствии Чонгука . Увиденная картина, заставляет меня раскрыть от удивления рот. Чонгук  лежит, занимая собой все заднее сидение. Но этого места его туше мало и он подогнул ноги, а одну из своих внушительных рук закинул за спину, используя, как подушку. Глаза его закрыты, дыхание размеренное.

— Езжай прямо, я скажу, когда остановить, — говорит он, словно почувствовав мой взгляд и даже не открывая глаз.

— Ты что спать собрался? — слышу я чей-то писк, а потом со стыдом осознаю, что это мой.

— Тебя удивляет, что люди спят? — поясняет он своим равнодушным голосом. За последние недели я даже забыла, что с ним невозможно разговаривать. От злости сжимаю руль и набираю скорость. За нами продолжает ехать автомобиль с Ханбином за рулем. Он явно хочет нас обогнать и вернуть меня в город силой.

— Ничего не хочешь мне объяснить? — не выдерживаю я, когда снова отрываюсь от начальства.

— Девять секунд, — говорит он.

— Что? — не понимаю я.

— Ты делаешь сборку-разборку за девять секунд? — спрашивает он.

— Нет, — отвечаю я и злюсь от его глупых вопросов.

— Значит, никаких вопросов.

— Прекрати! Немедленно объясни мне что происходит! — требую я.

Продолжает молчать. С заднего сидения слышится только его размеренное дыхание. В зеркало я вижу его, обтянутую черной футболкой, мощную грудь, равномерно поднимающуюся в такт дыхания. Внезапно, вспоминается, как тяжелеет его взгляд стоит к нему прикоснуться, как напрягаются его плечи, как его запах заполняет собой все пространство, стоит ему подойти, как под его грубой кожей перекатываются мышцы, реагируя на меня. Чувствую, как к щекам приливает кровь от недостойных мыслей, и я начинаю злиться на себя за слабохарактерность. Мотаю головой, отгоняя мысли и кричу:

— Какого черта ты в меня стрелял?!

Он нехотя открывает глаза и смотрит на меня через зеркало, видимо, понимает, что я не оставлю его в покое:

— А что тебя удивляет? Мне приказали — я выстрелил. Не забывай, кто я, — голос у него ровный и спокойный. Безусловно, меня такой ответ не устраивает.

— Ты знал, что у меня декстрокардия? — поясняю я. Он снова закрывает глаза и отрицательно мотает головой. Спокоен, равнодушен, безразличен.

Как я могу так стремиться к человеку, которому на меня плевать. Я закусываю губу, что бы сдержать слезы.

100⭐️