...

Вижу, как спина Чимина напрягается, вижу как Чонгук , оборачивается, словно почувствовав мое приближение. На его лице совершенно равнодушное выражение. Глаза пустые и холодные. Это глаза убийцы. Господи, он чудовище. Как я могла вообще позволить себе даже мимолетную мысль о нашей привязанности друг к другу. Он убьет меня точно так же, не задумываясь, недрогнувшей рукой разнесет мне голову, при первой же необходимости. Почему я только решила, что я для него что-то значу, что он значит для меня. Мои слова утром, о том что при желании он может стать добрым, сейчас казались мне несусветной чушью. Его руки в крови по локоть, а он этими руками меня касался и я была совершенно не против, думая лишь о потребностях своего организма, напрочь, отключив здравый смысл.
Чонгук задерживает, на моем полном ужаса лице, взгляд, лишь на пару секунд, и отворачивается. Чимин приседает на корточки и гладит мертвую девушку по волосам. Я вижу, что на его лице застыло страдание. Какого черта? Если ты ее любил, то почему позволил Чонгуку убить ее? Я вспоминаю улыбчивую, местами наивную и добрую Розэ , сидящую в столовой этим утром. А теперь под ногами Чонгука валяется ее труп. Чонгук убирает руки Чимина и приподняв девушку, перекладывает ее гроб. Тот самый, в котором я лежала.

Смотреть на происходящее я больше не могу. Слезы застилают мне глаза, а внутренности сжимаются от боли. Бегу к дому со всех ног, мимо опешившей охраны.

Затем, мой мозг пронзает мысль. Ребенок. Где Элла? Буквально пролетаю по лестнице и врываюсь в комнату, где раньше жила счастливая Розэ .
Комната такая же как у Чонгука, только в углу расположен небольшой диванчик, на котором и сидит Элла. Ее глаза поразительно схожи с глазами моего мучителя. Они пустые. Девочка не плачет, держит в руках куклу и смотрит в пол. Моего появления она казалось даже не замечает. Я застываю в нерешительности. Как сказать ребенку, что ее мать убили? Как сказать, что еще пять минут назад, я, убийцу ее мамы, мечтала увидеть. Девочка смотрит на меня очень внимательно, оглядывает мой растерянный вид и спрашивает:

— Они ее убили?

Все что мне остается, это лишь кивнуть. У пятилетнего ребенка, оказывается самообладания больше, чем у меня. Я падаю на колени перед ней и прижав к себе ее голову начинаю плакать. Девочка, сначала пытается вырываться:

— Нет, нельзя плакать. Слезы это плохо.

Но затем ее маленькое тельце сотрясают рыдания. Так и мы сидим. Обе одинокие, несчастные и зареванные.

***

— Вы не знаете, где Чонгук ? — поинтересовалась у двух солдат невысокая худенькая девушка. Она кусала губу и всячески демонстрировала равнодушие. Мой напарник, по кличке Сокол, старательно избегая смотреть ей в глаза, указал направление, но едва она прошла, толкнул меня в плечо:

— Неплохая задница у шлюхи Чонгука? Я бы ее того...

— Если Чонгук заметит, что ты на нее пялишься, он тебе кое-что оторвет и ты больше никого не «того», — подмечаю я. Смотреть на нее совершенно не хочется. Ни к чему лишний раз провоцировать психованных лидеров.

— Во время Вторжения, я классно оторвался. Прикинь, одна подо мной и сдохла. Не выдержала натиска моего красавца, — он взглядом указал на свой пах. Я хмыкнул, представив эту картину. Мы все неплохо отдохнули в том богатом доме и жаждали повторения, но теперь застряли в этой глуши и были вынуждены охранять Лазаря и лидерских баб. Я злобно сплюнул.

Мимо меня пролетела все та же девушка, едва не сбив с ног. Сокол проводил ее внимательным взглядом:

— Слушай, может мы ее поймаем как-нибудь? Попользуемся, пристрелим в лесочке, а потом скажем, что сбежала? Жалко же, что она только Командующему достается. Надо делиться со своими солдатами.

Мысль не казалась мне бредовой, но ответить я не успел, в следующее мгновение, мимо прошел Чонгук . Мы привычно вытянулись по стойке смирно, молясь, что бы он не слышал нашего разговора. Но судя по тому, как быстро он направился наверх, мы его мало интересовали.

— Уфф. Пронесло, — прошептал я. — Ты за языком следи, баран, — пригрозил я Соколу. Тот лишь недовольно отмахнулся. Но болтать расхотелось.

Мы принялись осматривать, уже знакомую до скрежета в зубах, местность. Жутко хотелось пить. Нестерпимая жара иссушала наши легкие. Внезапно по моему затылку пришелся мощный удар. Не удержав равновесие, я рухнул на землю, но быстро перевернулся. В проеме двери стоял Командующий. Сокол испуганно вжался в стену. В руке Чонгука я заметил старую потрепанную книжку. Наставив пистолет на Сокола, но пристально глядя на меня процедил:

— Кто. Ее. Выпустил.

Я всегда побаивался Командующего, он всегда был непредсказуем и вот сейчас, дрожа от страха я едва мог вымолвить слово.

— Но вы же сами сказали... — начал было лепетать Сокол, за что был застрелен в ту же секунду. Чонгук даже не взглянул на убитого. Теперь его взгляд был сосредоточен на мне.

— Простите, извините! — я пытался отползти от него подальше, но последним, что я увидел, была пуля, летящая прямо мне в лоб.

***

Не знаю сколько времени мы проплакали, обнявшись с Эллой. Но когда я поняла, что могу хоть что-то мыслить, за окном было темно. Девочка, снова погрузилась в свои размышления, быстро утерев слезы, руками. Чувство жалости, к этому несчастному ребенку переполняло меня. Может оно и к лучшему, что в мире рождается мало детей. Наверное, по этой причине, Розэ советовала мне не беременеть. Ни к чему им видеть все эти ужасы. Не должны быть у пятилетнего ребенка такие взрослые глаза.

Девочка, направилась к шкафу, открыла ее дверцу. Вместе с одеждой Чимина, лежали платья и блузки Розэ . Мне это казалось форменным издевательством. Элла указала на одну из блузок. Я, встала и послушно порылась в кармане  кофты Розэ ,  нашла цепочку и отдала Элле.
Девочка, маленькими ручками ловко застегнула ее на шее. Затем, залезла на диван. Я расположилась рядом, крепко обняв ее руками. Мы просто лежали, стараясь ни о чем не думать, пока не уснули.