часть 12.
утро наступает резко — солнце, как назло, светит прямо в лицо. воздух в комнате тяжёлый, пахнет перегаром, потом и чем-то слишком интимным, чтобы об этом думать с самого утра.
эмма просыпается первой. глаза еле открываются, горло пересохло так, будто она глотала песок, и всё тело ломит. особенно… там. она морщится, подтягивает колени, но сразу же шипит сквозь зубы.
— ох... блин…
всё болит. бёдра, спина, плечи. она помнит кусками — смех, поцелуи, прикосновения, горячие шепоты. дженна. дженна в ванной. дженна на кухне.
эмма стонет не от удовольствия, а от осознания: они буквально не остановились всю ночь.
она поворачивает голову. дженна лежит рядом, одна рука под головой, волосы в беспорядке, губы приоткрыты. и, конечно же, выглядит идеально — даже с похмельем.
эмма осторожно выдыхает и тянется к бутылке воды с тумбочки, но дженна шевелится, не открывая глаз.
— не вставай, — хрипло говорит. — ты сдохнешь. я же тебя, блять, убила вчера...
— почти, — бурчит эмма, садясь. — я вся... ай, я даже не знала, что могут болеть эти места.
она косится на дженну и краснеет.
— дважды, дженна. и один раз на кухонном столе, ты вообще в порядке?
дженна усмехается, открывая один глаз.
— не совсем. но мне понравилось, — она протягивает руку, прикасается к бедру эммы. — у тебя была потрясающая реакция, особенно когда я...
— не начинай! — захныкала эмма, падая обратно на подушку. — дай умереть с достоинством...
дженна засмеялась.
— нет уж, после такого я тебе кофе сделаю. хотя… — она потянулась и вздрогнула. — блин, у меня тоже всё болит. даже пальцы.
— сама виновата, — шепчет эмма, прячась под одеяло. — маньячка.
— твоя маньячка, — мурлычет дженна, ложась ближе и засовывая руку под одеяло. — хочешь завтрак в постель или ещё раз в ванной?
— если ты ещё хоть раз будешь такой жестокой, — пробурчала эмма, всё ещё уткнувшись лицом в подушку, — я тебе больше не дам.
дженна хмыкнула, прижалась щекой к плечу эммы, провела пальцами по её животу.
— не верю, — прошептала она. — ты скажешь это, покраснеешь, но всё равно расплавишься от первого поцелуя.
эмма застонала, но скорее от смущения.
— не напоминай… у меня всё… всё болит, дженна. я даже идти не могу как человек.
— а я как будто после тренировки в аду, — усмехнулась дженна. — не забывай, я делала всю тяжёлую работу.
— ага, и ещё жалуешься, — эмма повернулась к ней, щекой к щеке, обняла за талию. — ну ты… ты всё равно мне нравишься. даже когда такая… зверюга.
дженна прижалась плотнее, тихо выдохнула.
— ты моя. и я не отпущу.
они просто лежали пару минут, обнявшись, впитывая тепло друг друга. дженна провела губами по щеке эммы, потом по шее, но без намёков — просто нежно, спокойно.
— пойдём на завтрак? я сделаю тебе что-то ты выглядишь как человек, которого вчера разнесли в пыль.
— спасибо, что напомнила, — буркнула эмма, с трудом вставая. походка у неё и правда была... очень красноречивая. она держалась за бедро и слегка прихрамывала.
— не смей смеяться, — бросила она в сторону дженны.
— не смеюсь, — дженна едва сдерживалась. — я восхищаюсь. ты героиня.
она сама шагнула из кровати, и тут же поморщилась.
— ...ладно, обе мы героини.
они направились на кухню, босиком, в пижамах, слегка растрёпанные, с тенью недавнего безумия во взгляде.
на кухне дженна поставила чайник, эмма села за стол, поджав ноги и уткнувшись щекой в ладонь.
— а ты всё ещё моя девушка, да? после всего?
дженна обернулась с ухмылкой.
— ещё как. даже если будешь ходить как пингвин до конца недели.
---
в доме было тихо весь день. эмма почти не выходила, лишь один раз мелькнула в коридоре с клубком пряжи и застенчиво попросила дженну не заходить — "пожалуйста, не входи." дженна нахмурилась, тревога росла с каждой минутой: вдруг она опять что-то не так сказала? вдруг обидела её?
к вечеру дверь наконец приоткрылась. эмма вышла, немного растрёпанная, с румянцем на щеках и сверкающими глазами. в руках — крохотный, невероятно милый вязаный мишка. он был пушистым и мягким, с круглой мордочкой, чёрными глазками-бусинками и светлым бантиком на груди. тело было нежно-жёлтым, а ушки и мордочка — чуть светлее, словно обнимали теплом.
— это… тебе, — прошептала эмма, протягивая игрушку. — я хотела связать что-то, что будет напоминать тебе, что я рядом. даже когда тебя что-то злит… или когда я глуплю.
дженна не сдержала улыбку. взяла мишку аккуратно, как будто это было что-то хрупкое. посмотрела на эмму. потом резко притянула её в объятия, уткнулась носом в макушку и прошептала:
— ты не представляешь, как я тебя люблю. спасибо тебе, правда. ты у меня самая добрая. и самая тёплая.
она поцеловала эмму в лоб, в нос, в губы. долго и нежно. игрушка осталась сжата в одной ладони, пока другая обнимала девушку крепко, как сокровище.
— он будет со мной спать. всегда. рядом с тобой.
эмма тихо хихикнула, уткнувшись лицом в её шею.
дженна сидела на кровати, прижав к себе вязаного мишку так бережно, словно это был талисман. в её глазах — мягкость и искренняя радость, та, что редко кто мог увидеть. обычно хищная и сдержанная, сейчас она выглядела почти беззащитной — со своей любимой игрушкой и своей любимой девушкой рядом.
эмма стояла чуть поодаль, переминаясь с ноги на ногу, кутаясь в рукава кофты. её щёки горели, взгляд метался по лицу дженны, потом к мишке, потом обратно.
— ты правда… он тебе правда нравится? — с лёгким напряжением в голосе спросила она. — я… я очень старалась. не вышла никуда, пока не закончила. хотела, чтобы он получился идеальным.
— эмма, — дженна подняла на неё взгляд. — он идеальный, потому что это ты. потому что ты его сделала своими руками. потому что он пахнет тобой.
она отложила игрушку аккуратно на подушку и вытянула руки к эмме. та тут же подошла, осторожно плюхнулась на кровать рядом и позволила дженне обнять себя. её сердце колотилось, пальцы чуть дрожали, но на губах сияла тихая, счастливая улыбка.
— я даже не знаю, что мне с тобой делать, — прошептала дженна ей на ухо. — ты такая милая, что я теряюсь.
эмма засмеялась и, краснея, уткнулась в её плечо.
— просто люби меня, — шепнула она. — и храни мишку. он теперь часть тебя.
— как и ты, — серьёзно сказала дженна и поцеловала её в висок.