часть 11.
вечер шёл своим чередом — бокалы наполнялись снова и снова, кто-то лежал на подушках, кто-то включал дурацкие песни и пел в голос.
дженна тоже расслабилась. сначала позволяла себе лишь глотки, но потом втянулась — один бокал, второй. она редко пила, но сегодня как будто позволила себе больше. рядом эмма, теплая, близкая, и ничто не напрягает, не угрожает.
эмма тоже слегка захмелела. щёки у неё порозовели, смех стал звонче. она уже свободно болтала с одной из подруг дженны, а потом вернулась на диван и села прямо к дженне на колени, обвив её шею руками.
— мне хорошо, — прошептала она ей в ухо, уткнувшись носом в щёку.
— мне тоже, — хрипло ответила дженна, обняв её за талию. — ты милая, когда пьяная.
— а ты — когда злая. — эмма хихикнула, и дженна усмехнулась, уткнувшись в её шею.
музыка стала громче, кто-то уже танцевал, кто-то валялся на полу, обсуждая какие-то глупости. винные бутылки опустели, на столе остались только лимоны, недоеденные снеки и хаос.
атмосфера остаётся весёлой, все пьяные в хлам, музыка орёт, воздух пахнет вином и чем-то сладким, свет приглушённый, везде подушки, кофтами накрытые кресла и люди, разбросанные в разных уголках квартиры.
эмма сидит у дженны на коленях, уткнувшись в неё, и та не отпускает, лениво поглаживает по бедру. рядом на диван плюхается одна из подруг дженны — высокая, с тёмными глазами, с сигаретой в пальцах. волосы растрёпаны, глаза блестят. видно, что перебрала.
она смотрит на эмму, ухмыляется:
— ну ты симпатичная... — протягивает, глядя на неё слишком уж внимательно. — дженн, ты че ее раньше не показала..? — и не дожидаясь ответа, вытягивает руку, чтобы коснуться плеча эммы.
эмма чуть вздрагивает, поворачивается, смущённо улыбается:
— эм... спасибо.
— а можно..? — подруга уже почти касается её руки, потом ладонь соскальзывает чуть ниже, к бедру. — просто... у тебя такие ножки...
дженна молча смотрит. и в её взгляде — моментально ледяной отрезвляющий холод.
— руку убери, — тихо, почти безэмоционально.
— да ладно тебе, — хихикает подруга, наклоняясь ближе. — вы же вроде не...
и не успевает договорить, как дженна резко вскакивает с дивана, сбрасывая с колен эмму.
все вокруг затихают, но не сразу понимают, что случилось.
— я сказала: не трогай её. — голос дженны глухой и опасный.
эмма быстро поднимается, берёт дженну за руку:
— э.. дже..нн, да все норм..
но дженна уже дышит тяжело, взгляд сверлит.
в комнате становится ощутимо тише
---
эмма стоит в коридоре, опираясь о стену, всё ещё немного пошатывается. глаза блестят от алкоголя, щёки пылают. она прижала ладонь к лицу, пытаясь осознать, что только что произошло. её трясёт — от стыда, от неожиданности… от того, как резко дженна сорвалась.
в дверь влетает дженна. глаза горят, губы прикушены, дыхание тяжёлое.
она запирает дверь на щеколду и поворачивается к эмме.
— ты позволила ей тебя трогать, — глухо. — ты даже не отодвинулась.
она подходит ближе.
— тебе понравилось?
эмма, пошатываясь, смотрит на неё с дрожащими губами:
— н-нет… я просто… я была в шоке…
— в шоке? — дженна хмыкает, подходит вплотную, прижимая её к стене. — хочешь, я тебе покажу, как надо трогать тебя?
она говорит это почти шёпотом, но от каждого слова жар поднимается до ушей.
руки дженны уже на бёдрах эммы, тянут худи вверх.
эмма судорожно хватает её за плечи:
— дженна, тут... тут же могут...
— пусть смотрят, — рычит она, но уже сдержанно. — или ты хочешь, чтобы я ушла, и тебя дальше лапали?
эмма краснеет до корней волос, но не отвечает. только смотрит в глаза.
в них — буря. страх. возбуждение. желание. подчинение.
рука дженны скользит по голому бедру, поднимается выше.
она наклоняется к уху эммы:
— я разозлилась, эмма. и ты это разгребёшь.
дженна хватает эмму за руку и почти волоком тащит её в ванную. с силой захлопывает дверь, разворачивает к себе. глаза сверкают бешенством, губы напряжены, пальцы стискивают запястье эммы. дыхание у обеих тяжёлое, в воздухе чувствуется алкоголь.
— стой. — эмма слабо пытается упереться. — д-дженна...
— молчи. — дженна прижимает её к холодной плитке стены. — ты будешь слушаться.
она резко притягивает эмму за подбородок, вдавливает поцелуй. грубо, горячо. руки дженны тут же скользят под худи — теперь уже уверенно, жадно, она не колеблется.
эмма всхлипывает, но губы не отводит. она дрожит, дыхание сбивается, колени слабеют.
— ты... — дженна наклоняется к уху, выдыхает: — ты будешь моей. только моей. понятно?
эмма почти не дышит, только кивает.
— д-да...
дженна толкает её спиной к умывальнику, приподнимает на край.
одним движением сдёргивает с неё трусики, опускается на колени.
эмма чуть не закричала от неожиданности, но дженна только усмехнулась:
— не вздумай стесняться. теперь ты — моя.
она касается языком, сразу — глубоко, резко. эмма почти выгибается назад, хватаясь за край раковины. громкий, прерывистый стон.
— д-дженна!.. подожди... а-а...
но дженна не ждёт. она голодна. зла. и сейчас она выплёскивает всё через прикосновения, через губы, через язык.
эмма теряется в собственных ощущениях, между стыдом и наслаждением. пьяная, красная, она извивается, стонет всё громче.
а дженна только сильнее сжимает её бёдра, не давая закрыться, не давая сбежать от наказания, которое вдруг стало сладким.
эмма действительно еле держалась на ногах — пьяная, дрожащая от каждой ласки, разгорячённая. колени подкашивались, пальцы стискивали край умывальника так сильно, что побелели костяшки. но дженна встала, провела пальцами по её бедру, приподняла подбородок:
— падаешь? — голос низкий, насмешливый. — ну тогда на пол, милая.
эмма не успела ответить — дженна мягко, но уверенно опустила её вниз, укладывая прямо на прохладную плитку. подложила руку под голову, чтобы не ударилась, а потом резко села сверху — на бёдра, прижав.
эмма зажмурилась, дыхание у неё было рваным.
дженна смотрит на неё сверху — волосы немного растрёпаны, платье сдвинулось, обнажив бедро. глаза горят, губы влажные.
она наклоняется, медленно проводит языком по шее эммы, задерживается у уха.
— ты знаешь, как ты выглядишь сейчас? — прошептала. — ты вся покраснела. раздвинутая. хрупкая. вся подо мной. моя девочка.
эмма застонала и от стыда, и от возбуждения.
руки дженны вновь поднимаются под худи, гладят грудь, чуть сжимают. дженна наклоняется, целует соски сквозь ткань лифчика, потом медленно стягивает его, оставляя её полностью обнажённой сверху.
пальцы скользят ниже — между ног.
— ещё хочешь?
эмма не может говорить — только кивает, прикусывая губу.
— хорошо. — дженна наклоняется к ней и снова входит в неё пальцами, уже лёжа над ней, прижимаясь всем телом. движения становятся уверенными, чувственными, глубокими.
эмма выгибается, тянется к ней, шепчет её имя, задыхаясь.
на плитке холодно, но от тел пышет жаром.
эмма едва дышала — грудь судорожно поднималась, щеки пылали. пальцы дженны двигаются в ней с каждым разом всё увереннее и глубже, и теперь каждая волна удовольствия отражалась на эмме бурно — бедра дрожали, руки срывались с плитки, будто хотели ухватиться за что-то, чтобы не утонуть.
— д-дженна… — она почти всхлипнула, запрокидывая голову, — мне… слишком хорошо… я… не могу…
дженна прижалась ближе, обхватила одной рукой её лицо, заставляя смотреть на себя.
— можешь, — шепнула с твёрдой уверенностью. — я здесь. дай мне это. покажи, как тебе хорошо. покажи, как ты моя.
эмма задохнулась, уткнулась лбом в дженну, её пальцы сцепились на спине любимой, будто без неё — не выжить.
— дженна… я… я сейчас… — шёпот превращается в стон, когда дженна резко ускоряется — пальцы движутся в ней быстрее, сильнее, но всё ещё с лаской, не теряя контроля.
губы дженны скользят по её щеке, шее, плечу — оставляют горячие, влажные следы.
а эмма трясётся под ней, почти плачет от ощущения, как тело её взрывается от каждого толчка.
— хорошая… — прошептала дженна, зарываясь в её волосы. — такая хорошая… моя, только моя…
эмма вскрикнула, выгнулась, выгрызая стон сквозь зубы, и дрожь прошла по её телу волной — волной блаженства, тепла и абсолютной беззащитности. она рухнула на спину, выдохнув, растерянная, пьяная, но счастливая.
дженна вытащила пальцы осторожно, прижалась щекой к её груди, слушая учащённый стук сердца.
— ты потрясающая, эмма… — шепчет, а та только тихо всхлипывает и обнимает её.
эмма лежала, тяжело дыша, с дрожащими ресницами, всё ещё оглушённая своим оргазмом. лицо горело, тело было обессилено, но когда дженна вдруг подняла голову, её взгляд был другим — хищным, чуть прищуренным, с этой опасной игрой в глазах.
— теперь, — сказала она тихо, наклоняясь к уху эммы, — твоя очередь.
эмма распахнула глаза, дыхание сбилось.
— ч-чего?.. — пролепетала она, уже чувствуя, как от слов сердце сбилось с ритма.
дженна провела пальцами по щеке эммы, медленно, дразняще, а потом опустилась ниже — к шее, к ключице.
— ты была хорошей девочкой… но ты позволила этой подруге дотронуться до тебя. даже не оттолкнула. — в голосе дженны появилась угроза, будто острый металл сквозь бархат. — и это, малышка… надо исправить.
эмма вся сжалась, смутилась до дрожи, отвела глаза.
— я… я просто… я не знала, что делать… я испугалась…
дженна взяла её за подбородок, заставив снова посмотреть в глаза.
— я знаю, — голос стал чуть мягче, но не менее властным. — но сейчас ты покажешь, как сильно ты мне принадлежишь.
она откинулась назад, села на полу, раскинув ноги.
— на колени. и сделай красиво.
эмма покраснела до ушей. руки дрожали.
— з-здесь?.. на полу?..
— именно, — дженна облизнула губы. — ты справишься, детка. ты же моя хорошая девочка.
эмма медленно приподнялась, колени соскользнули по плитке. она дрожала, но подошла ближе, уже предвкушая и смущение, и удовольствие от этого… наказания.
эмма опустилась на колени, сердце гремело в груди, руки дрожали — не от страха, а от того, насколько это было неловко, смущающе… но возбуждающе. она была пьяна, растеряна, но ощущала, что каждое слово дженны будто пробивает её насквозь.
дженна, всё ещё сидя на полу, смотрела на неё сверху вниз, глаза горели.
— не бойся, малышка, — прошептала она, чуть касаясь пальцами её волос. — просто покажи, что ты моя.
эмма кивнула, дыхание прерывистое, взгляд — полный растерянной нежности. медленно провела ладонями по ногам дженны, поднимаясь всё выше. губы дрожали, пока она, заливаясь краской, осторожно прикоснулась поцелуем — сначала нерешительно, будто извиняясь за каждое движение. дженна выдохнула громче, зарылась пальцами в волосы эммы.
— вот так… — выдохнула она с тяжёлым придыханием. — не останавливайся.
эмма была тёплой, податливой, но в каждом её движении чувствовалось старание — она хотела сделать хорошо, хотела почувствовать, как дженна теряет самообладание. она делала всё медленно, нежно, с трепетом, по чуть-чуть. язык входит внутрь, круговыми движениями, поцелуи, дыхание. её пальцы сжимали бёдра дженны, а потом она услышала…
— эмма… — голос дженны сорвался. — ты… чертовски хороша…
и в тот момент эмма почувствовала гордость, даже сквозь смущение. она делала что-то важное. правильно.
дженна закинула голову, спина выгнулась, дыхание сбилось, а пальцы сжались в волосах эммы.
— быстрее… да… вот так…
эмма, красная до самых ушей, послушно ускорилась она работала то пальцами, то входила языком, по ощущениям не чувствовала пола под собой. дженна была близко — очень близко, и это чувствовалось во всём её теле, в каждом судорожном выдохе.
дженна задыхалась, её тело напряглось, словно натянутая струна. каждое движение эммы будто ударяло током, и вот, наконец — волна. сильная, накрывающая, срывающая крышу.
она сжала волосы эммы сильнее, застонала — хрипло, низко.
— эмма… чёрт… — выдох срывался. — я сейчас…
и через мгновение её тело дрогнуло — вспышка, накрывшая всё. дженна запрокинула голову, дрожала, сжимая бёдра, выдох прорывался сквозь стиснутые зубы.
эмма застыла, не зная, что делать, но дженна, чуть отдышавшись, сама потянулась вперёд, обняла её за плечи, прижимая к себе.
— ты… — голос всё ещё дрожал. — ты сводишь меня с ума.
эмма, вся красная, села ближе, не отводя глаз.
— правда?..
дженна усмехнулась, поцеловала её в лоб.
— самая настоящая.
они остались на полу, обнявшись. эмма прислонилась к её груди, а дженна гладила её по спине, всё ещё ощущая послевкусие, легкую дрожь в мышцах