часть 3.
в комнате было тихо.
бледный утренний свет мягко лился сквозь плотные шторы.
всё ещё спящий дом, в котором редко кто спал.
дженна шевельнулась.
сначала просто дёрнула пальцами, потом — чуть повернула голову.
сон цепко держал, как будто не хотел отпускать.
но было ощущение… чужого веса.
тепла.
движения рядом.
её брови медленно сошлись,
глаза приоткрылись.
и первое, что она увидела — чужие светлые волосы.
лицо — почти у её шеи.
тонкие руки обнимают её.
грудь прижата к боку.
тело — вплотную к её телу.
эмма. спит прижавшись к ней, обнимая.
дженна замерла.
её глаза медленно моргнули.
мозг просыпался с отставанием.
— ...чё за хуйня. — выдохнула она себе под нос, охрипшим голосом, не двигаясь.
абсолютно не громко, но с такой интонацией, будто весь мир только что сломался.
она чуть откинула голову назад на подушку,
глубоко вздохнула.
рука автоматически потянулась, будто хотела отодвинуть эмму.
но остановилась.
пальцы сжались в одеяло.
всё тело дженны напряглось.
она не привыкла к чужим прикосновениям.
не привыкла к чужому доверию.
и уж точно не к тому, чтобы кто-то вот так —
без разрешения, без спроса —
ложился к ней,
дышал у её шеи,
прижимался.
её это бесило.
в теории.
но почему-то — не в этот момент.
— охуеть просто... — тихо пробормотала она, застыв в той же позе.
и закрыла глаза обратно.
эмма медленно зашевелилась.
сон держал её крепко, как тёплая волна,
но тело уже просыпалось первым.
она чуть потянулась,
подтянула ноги,
и… носом уткнулась во что-то тёплое.
и мягкое.
и чужое.
она моргнула.
ещё не до конца проснулась,
но инстинктивно прижалась ближе,
словно ища защиты.
её ладонь легла на чью-то талию.
сердце билось рядом, ровно.
тело — крепкое, тёплое.
объятия — хоть и не ответные, но не враждебные.
спокойствие.
на пару секунд.
пока она не вспомнила,
где она.
и с кем.
глаза распахнулись.
она замерла.
напряжение пронеслось по всему телу волной.
эмма сжалась.
отползла чуть дальше,
натянула одеяло почти до подбородка.
дрожала.
губы прикусила, чтобы не сказать ничего глупого.
— …простите, — выдохнула она почти шёпотом.
— я не… я не хотела.
дженна всё ещё лежала на спине,
одна рука под головой.
лениво перевела взгляд на неё.
— ты сама ко мне прижалась. я тебя не звала.
в голосе не было злости.
только факт.
но он резал по коже.
эмма опустила глаза.
её дыхание сбилось.
руки, перебинтованные вчера, сжались в кулаки.
на секунду показалось,
будто тишина стала тяжелее воздуха.
— и запомни, — дженна вдруг поднялась на локте,
смотрела ей прямо в глаза.
— то, что я не убила тебя сразу, не значит, что не могу передумать.
эмма замерла.
будто удар током.
тело напряглось.
дыхание — поверхностное.
в голове снова мелькнул тот момент — нож, переулок, кровь.
— поняла? — холодно.
эмма кивнула.
глаза в слезах.
она отвернулась.
спина к дженне,
губы сжаты,
руки дрожат.
а дженна просто откинулась назад,
словно ничего не было.
будто угроза — это так, между делом.
напоминание.
тишина повисла в комнате тяжёлой пеленой.
эмма сидела на краю кровати,
укутанная в чужую толстовку,
сжавшись в комок,
как будто могла спрятаться внутри себя.
она всё ещё чувствовала на коже слова дженны.
«не убила — не значит, что не передумаю».
и вдруг — что-то внутри сорвалось.
резко.
без предупреждения.
— я так больше не могу… — вырвалось у неё.
голос дрожал.
она стиснула кулаки.
— я не… не хочу жить вот так!
она вскочила.
в груди всё сжалось.
дыхание сбилось.
грудная клетка будто сжалась тисками.
— не надо… не надо делать вид, что это нормально!
глаза налились слезами.
руки задрожали сильнее.
она резко потянула рукава вверх
и начала царапать себя —
с яростью, с паникой,
словно хотела стереть с себя саму себя.
— если ты не убьёшь меня — я сделаю это сама, слышишь?! — крикнула она, почти сорвалась в визг.
— мне… плевать! я не игрушка!
она ударила кулаком по стене.
ещё раз.
снова.
кожа лопнула.
кровь пошла по костяшкам.
её трясло.
она уже почти не дышала.
просто хватала воздух, как будто в воде.
потом начала разрывать кожу, вписваться в раны ногтями и их расковыривать, царапать себя, искать что-то острое в истерике.
и тогда —
дженна рванулась вперёд.
словно инстинкт.
без слов.
резко.
жёстко.
она схватила эмму за руки,
отдёрнула от стены и
прижала к себе.
сила удара — не жёсткая,
а как якорь.
объятия — железные.
— ты что, ебнулась?! — выдохнула дженна, злобно, но тяжело.
— я тебе что сказала? ты охуела, что ли, себя калечить при мне?!
эмма в её руках всё ещё дёргалась,
но сил уже не было.
слёзы текли без остановки.
дыхание сбивалось.
её трясло.
— отпусти… п-пожалуйста… я не могу… не хочу… — бормотала она в истерике, почти беззвучно.
дженна держала крепко.
и не отпускала.
губы сжаты.
челюсть — напряжённая.
эмма больше не держалась.
она захлебнулась в рыдании —
судорожно вцепилась в дженну,
словно от этого зависела её жизнь.
руки её были ужасны.
костяшки — почти в мясо.
разбиты до крови.
кровь стекала по пальцам,
а она, в панике, ногтями только раздирала сильнее.
боль не останавливала —
наоборот, помогала хоть что-то чувствовать.
— н-не отпускай… — прошептала эмма,
вжимаясь в дженну, как в спасательный круг.
— п-пожалуйста
её трясло так, будто внутри был только страх.
страх умереть.
и страх остаться живой.
руки дженны крепко держали её.
но теперь уже не так жёстко.
меньше ярости.
больше — растерянности.
кровь эммы начала пачкать чёрную ткань её футболки.
тепло, липко.
дженна опустила глаза.
на руки.
на кости, сквозь кожу.
на багровые следы от ногтей.
грудь ходила тяжело.
— чёрт… — тихо выругалась она.
— что ты с собой сделала…
внутри будто что-то царапнуло.
не по сердцу — по памяти.
она вдруг увидела себя.
где-то раньше.
всё было так же.
разбиты руки.
и никто рядом.
она обняла эмму крепче.
— хватит… — прошептала.
— всё… тише. я здесь.
на несколько минут —
тишина.
— будешь себе руки рвать — я тебе привяжу их, ясно? — тихо, но с жёсткой нотой в голосе.
эмма всхлипнула.
не в знак согласия — просто потому что иначе не могла.
дженна сидела на полу,
эмма — у неё на коленях,
вся в крови, в слезах,
раздёрганная, растерянная.
дженна гладила её по спине.
медленно, будто успокаивала дикую птицу.
грудь эммы всё ещё подрагивала от рыданий,
но дыхание стало ровнее.
— всё хорошо… — прошептала дженна,
притягивая её ближе.
— успокойся. я рядом. всё хорошо.
эмма закрыла глаза.
вжималась в дженну, как могла.
её руки дрожали,
но одна из них прижалась к спине дженны.
— спасибо… — прошептала она.
тихо.
почти неслышно.
но искренне.
дженна немного замерла.
словно не ожидала.
она ничего не ответила,
только осторожно подняла одну из рук эммы,
посмотрела на порезы,
на кровоточащие костяшки,
и вздохнула.
— иди сюда. надо обработать. опять. — сказала она спокойно,
вставая с пола и беря эмму за руку.
той хватило сил лишь послушно следовать за ней.
она усадила её на кровать,
села на корточки перед ней.
молча достала аптечку.
перевязки.
перекись.
бинты.
ватные диски.
она работала быстро, но не грубо.
касания были уверенные, сильные, но осторожные.
докасалась к порезам и царапинам,
промывала, бинтовала.
всё — в полной тишине.
эмма не сопротивлялась.
только тихо шмыгала носом.
временами морщилась от боли,
но молчала.
дженна закончила,
и вдруг, вместо того чтобы отстраниться —
опять обняла.
эмма обняла дженну в ответ, крепко, будто боялась, что та исчезнет, если отпустит. руки дрожали, но с каждой секундой становилось немного тише внутри. она уткнулась носом в её плечо, вдыхая запах чего-то тёмного и успокаивающего — дженна пахла прохладой, чёрным чаем и чем-то пряным, почти горьким.
она закрыла глаза.
наконец-то немного расслабилась.
дышала неровно, всё ещё всхлипывая, но не крича, не срываясь. просто лежала в чужих объятиях, позволяла себя держать.
дженна осторожно провела ладонью по её голове, медленно, несколько раз, чуть сильнее в корнях и мягче ближе к вискам. пальцы прошлись по волосам — аккуратно, будто боялась навредить. потом ещё раз. и ещё.
— вот так, — тихо пробормотала она, больше себе, чем эмме. — тихо. всё нормально.
она продолжала гладить эмму, не торопясь. просто сидела с ней на кровати, крепко прижимая к себе.
в какой-то момент эмма больше не вздрагивала. плечи расслабились. дыхание стало медленным, глубоким. глаза всё ещё закрыты, а лицо — мокрое от слёз, но уже спокойное.
объятия закончились медленно, почти неосознанно. эмма первой чуть отстранилась — не резко, просто осознала, как близко они были друг к другу. её щеки слегка порозовели, и она быстро опустила взгляд, чуть приглаживая растрёпанные волосы.
дженна смотрела на неё спокойно. ни намёка на смущение. холодная, как всегда, но сейчас в её взгляде не было опасности — только какая-то ровная тишина. она встала первой и коротко кивнула:
— тебе надо проветриться. пойдём.
эмма немного удивилась, но молча поднялась. её тело всё ещё было немного слабым, особенно руки, забинтованные и чуть подрагивающие. но она пошла за дженной без сопротивления, как будто шаг за шагом возвращаясь в себя.
улица встретила их прохладой. не слишком холодно, просто свежо — как раз то, что нужно. дженна шла рядом, руки в карманах, вся в чёрном, как всегда. её шаги были уверенными, тихими. эмма — чуть позади, кутаясь в чужую толстовку, перебирая в мыслях всё, что произошло.
пару минут они шли молча. эмма чувствовала, как сердце бьётся чуть спокойнее, дыхание ровнее, а паника — будто растворяется в воздухе.
— спасибо, — вдруг прошептала она, не глядя на дженну.
та не ответила сразу. потом, коротко, сухо:
— за что?
эмма замялась.
— за… что не убила.
дженна скосила на неё взгляд, в котором мелькнуло что-то резкое.
но ответила просто:
— я бы не стала тебя просто так отпускать.
и пошла дальше.
эмма сглотнула. но шагнула рядом.
они шли медленно, в тишине, по пустой улице, уже начинало темнеть. фонари зажигались один за другим, мягким жёлтым светом бросая пятна на тротуар. ветер становился прохладнее, вечер приносил с собой лёгкую сырость.
эмма кутается в чужую толстовку, но всё равно мёрзнет. шаги становятся чуть медленнее, и в какой-то момент дженна замечает, что её ладонь трясётся в кармане. она косится на неё, прищурившись, и вдруг, молча, протягивает руку.
эмма сначала не понимает. потом — робко берёт её за пальцы.
её ладонь — ледяная. тонкая, хрупкая.
рука дженны — сильная и тёплая.
контраст почти пугающий,
но успокаивающий.
— холодно? — спокойно спрашивает дженна, не глядя.
эмма медленно кивает.
не хочет жаловаться,
но правда — холодно.
и в следующую секунду дженна, не говоря ни слова, тянет её ближе и накидывает на плечи свою куртку. плотную, тёмную, тяжёлую, тёплую. укутывает, как кокон. её рука всё ещё держит ладонь эммы — крепко.
эмма замирает. смотрит вбок, на неё.
не верит, что это происходит.
её прижали к себе, закрыли от ветра,
словно она — не просто пленница.
а кто-то… важный.
в груди — тихий, странный ком.
— спасибо, — выдыхает она еле слышно.
дженна смотрит вперёд.
не отвечает.
но пальцы сжимают её руку чуть крепче.
они свернули в маленький магазин на углу. дженна молча взяла корзинку, прошлась по полкам уверенно, будто знала, что нужно. эмма шла позади, озираясь, будто боялась сделать что-то не так.
дженна остановилась у полки с выпечкой, кивнула:
— будешь булочку?
эмма чуть растерялась, но кивнула.
— да… пожалуйста.
дженна взяла мягкую булочку с корицей, затем сок — апельсиновый. себе — пачку чёрных «chapman», шоколадных, и банку энергетика. расплатилась быстро, чек даже не взяла.
на улице стало темнее, но они не спешили. сели на лавку у выхода, почти в пустом сквере. дженна закурила. запах был терпкий, сладковатый, с нотками какао. она глубоко затянулась, выдохнула в сторону.
эмма распаковала булочку, откусила, глядя на неё искоса.
потом, вдруг, совсем тихо:
— спасибо…
дженна глотнула из банки, кивнула, будто это было само собой разумеющееся.
эмма чуть помолчала, потом, с нерешительностью в голосе:
— можно попробовать?
дженна протянула ей банку, не задавая вопросов.
эмма сделала осторожный глоток. крепкий, сладкий, с горчинкой.
— м… — тихо хмыкнула, — прикольно..
дженна выдохнула дым, снова закурила. эмма кашлянула, прикрывая рот — непривычно, резкий запах.
— никогда не курила что-ли, — спокойно бросила дженна, даже не посмотрев.
эмма поёжилась, но кивнула. ела дальше свою булочку, маленькими кусочками. в её руках — всё ещё та же чужая куртка. тёплая. пахнущая сигаретами
эмма дожевала булочку, вытерла руки о салфетку, глянула на дженну, та сидела, спокойно куря, с видом абсолютного равнодушия ко всему миру.
эмма чуть наклонилась к ней, полуулыбаясь:
— а можно… я тоже попробую?
дженна прищурилась, взглянула на неё сбоку.
— тебе не надо. это вредно.
— ну один раз, просто… интересно.
дженна чуть помолчала.
потом, с коротким вздохом, протянула сигарету:
— один раз. и не жадничай.
эмма взяла её аккуратно, как будто боялась обжечься, но в глазах сверкнуло что-то детское, любопытное.
она сделала глубокий вдох — слишком глубокий. даже дженна так не затягивалась.
и в следующую секунду — захлебнулась кашлем.
— боже… — прохрипела она, почти падая вперёд, держась за живот.
облака дыма вырвались наружу, она кашляла так, будто в ней теперь жил старый трактор.
глаза заслезились, лицо покраснело.
дженна смотрела пару секунд, а потом — неожиданно засмеялась.
тихо сначала, потом чуть громче, коротким, сухим смешком:
— я же сказала — не жадничай.
эмма, согнувшись пополам, задыхалась, но пыталась махнуть рукой:
— да ты убить меня хочешь…
— сама попросила, — спокойно ответила дженна, забирая у неё сигарету. — теперь точно не захочешь курить.
— вообще никогда, — прохрипела эмма, вытирая глаза, смеясь сквозь кашель.
дженна снова затянулась — легко, коротко — и глянула на неё с полуулыбкой, в которой было чуть-чуть тепла. совсем немного.
но это было.
эмма откинулась на лавку, всё ещё утирая слёзы и дыша как после марафона.
дженна докурила последнюю затяжку, раздавила сигарету о стенку урны и выбросила окурок.
эмма снова взяла её за руку — её тонкие пальцы казались почти прозрачными рядом с тёплой ладонью дженны.
шли в тишине. улица была уже тёмной, фонари светили жёлтым, мягким светом. эмма немного прижималась к дженне, будто неосознанно искала у неё опору.
воздух был прохладный, и она всё ещё была в куртке дженны.
дошли быстро.
дженна открыла дверь, первой шагнула внутрь. эмма последовала за ней, и почти сразу — сняла обувь, аккуратно поставив к стенке.
движения были осторожные, даже немного стеснённые.
и тут взгляд её скользнул по тумбочке у входа.
там, среди ключей, резинки для волос и чьего-то потерянного кольца, лежал револьвер. просто, без кобуры, металлический, холодный, со стёртым покрытием на рукоятке.
эмма на мгновение застыла.
она знала, кто перед ней.
но всё равно.
она чуть поёжилась, опустила взгляд и сделала шаг вперёд, как будто не заметила.
но настороженность уже поселилась где-то в позвоночнике — мелким током вдоль спины.
дженна закрыла дверь, повернулась к ней:
— проходи.
ничего не сказала о револьвере.
будто и правда — часть интерьера.
эмма кивнула, будто беззвучно, и медленно пошла дальше вглубь дома.