часть 11.
эмма всё ещё лежала на спине, закутавшись в плед, глаза её были по-прежнему широко открыты, зрачки — нереально большие, чёрные, как бездна. дыхание сбивчивое, грудь мелко вздымалась.
она внезапно хихикнула и уставилась на дженну, словно только сейчас её заметила.
— у вас… — она захлопала ресницами, — у вас теперь крылья… такие… белые…
дженна замерла. прищурилась.
— простите?
эмма подняла руку, как будто хотела дотронуться до воздуха за её спиной.
— ангел… вы же ангел… мисс ортега… — хихикнула. — я же знала, что у вас не только рога… у вас всё есть…
дженна на секунду сжала губы, потом тяжело выдохнула и встала. прошлась по комнате, потом вернулась, нависая над ней.
— мисс майерс, что вы приняли?
— мм?.. — эмма замотала головой, плед чуть сполз с плеча. — я… ничего…! ну…
она опустила глаза, замолчала на пару секунд. губы дёрнулись, как будто хотела что-то сказать, но не решалась.
дженна наклонилась ближе, взгляд стальной.
— скажите. сейчас же.
эмма закусила губу, потом шепнула, глядя в сторону:
— лия… дала мне… чуть-чуть… эээээээ...
тишина.
— чуть-чуть чего?
эмма зажмурилась.
— я не знаю как… оно в пакетике было… она сказала просто понюхать… аааааааа... это.. шшшщ..
дженна распрямилась. лицо у неё потемнело.
— прекрасно.
она снова прошлась по комнате. челюсть напряжена, руки в кулаки. на секунду остановилась, прикрыв глаза, будто пытаясь не взорваться.
эмма тем временем улыбалась в потолок, глупо и мягко.
— вы всё равно… такие красивая с крыльями…
— мисс майерс, — холодно, — успокойтесь.
— вы злитесь…
— я не злюсь. — слишком резко. — я в бешенстве.
эмма вдруг сжалась, глаза наполнились влагой, но тут же снова расплылась в улыбке.
— вы даже когда злитесь… вы такаяя красиваааяя…
дженна отвернулась, стискивая пальцы в кулак.
— всё, хватит. завтра мы поговорим с вашим отцом. и с лией. и поверьте, разговор будет недолгим.
эмма фыркнула и снова тихо хихикнула, зарываясь в подушку.
— я… я люблю, когда вы рядом… с крыльями… и с кулаками…
дженна уже наклонилась, злобно нахмурившись, чтобы убрать с лица эммы сползшую прядь, как вдруг та вздрогнула, резко отшатнулась и зажалась в угол дивана.
— не трогайте меня! — её голос сорвался, полный паники, дрожащий. — пожалуйста… не трогайте…
дженна замерла.
— мисс майерс?..
эмма тяжело дышала, глаза дико бегали по комнате, будто что-то искали. зрачки всё ещё огромные, почти не видно радужки. губы дрожали, подбородок дёргался, как у ребёнка перед истерикой.
— вы… — шёпотом, — вы же… у вас… у вас крылья… чёрные… и нож… у вас в руке нож…
она резко прикрыла голову руками, словно от удара.
— УЙДИТЕ!!
вопль разрезал комнату. дженна даже вздрогнула.
— мисс майерс, здесь нет никакого ножа. это галлюцинация. вы не в опасности, — ровным, почти медицинским тоном.
эмма, всхлипывая, сжалась ещё сильнее, руки дрожат, ногти впиваются себе в плечи.
— вы хотите меня убить… я всё знаю… вы демон… вы… вы такая…
— я ваш телохранитель. вы в безопасности.
— НЕ ПОДХОДИТЕ!!
она закричала так, что голос сорвался, перешёл в истерический писк.
— ПОЖАЛУЙСТА!! НЕ ТРОГАЙТЕ МЕНЯ!! Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ!!
и тут же — рыдания, резкие, сдавленные, почти звериные. она сжалась на диване, вся сотрясалась. дыхание рваное, лицо в слезах, глаза полные ужаса.
дженна стояла в двух метрах, медленно подняла руки ладонями вперёд, показывая, что не приблизится.
— мисс майерс, вы меня знаете. это я. дженна ортега. я не причиню вам вреда.
эмма зашлась в плаче, уже не разбирая, что говорит, сквозь рыдания:
— ...она сказала, что всё будет… просто… просто весело… а теперь у меня внутри всё дрожит… у меня в груди что-то давит…
она схватилась за футболку у груди, начиная дёргаться.
— ПОМОГИТЕ! Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ!
и снова в голос, на всю комнату. рыдания, захлёбывающиеся, как будто внутри рвётся всё. она кашлянула, сбив дыхание, потом снова всхлипнула.
дженна сжала челюсть, всё ещё держа руки поднятыми.
— хорошо. я вас не трону. просто скажите мне — вы послушайте меня?
эмма судорожно глотнула воздух, кивнула быстро-быстро.
— хорошо. не надо ничего делать. просто успокойтесь.. ладно?
она села рядом, но не приближаясь. внимательно следила за каждым её движением, каждым вдохом.
эмма всхлипывала, закрыв лицо ладонями, дрожала всем телом. зрачки огромные, руки трясутся, а на губах — мелкие следы укусов, будто она пыталась удержаться от крика, но не смогла.
дженна молчала. просто сидела рядом. напряжённая до предела, но ни на секунду не отводя глаз.
эмма продолжала всхлипывать, но постепенно её голос стих. рыдания стали слабыми, неритмичными, будто она сама запуталась — то ли ей плохо, то ли весело. руки всё ещё дрожали, но напряжение спадало, она откинулась на спинку дивана и тяжело задышала.
— мамочки… — прошептала она, заторможенно глядя в потолок, — у вас глаза светятся… как у лисы…
дженна нахмурилась.
— мисс майерс…
эмма вдруг захихикала. истерично, но искренне, как будто кто-то рассказал ей отличную шутку. она зажала рот рукой, но всё равно продолжала смеяться.
— вы… вы… вы такая… — она снова прыснула от смеха, — смешная… строгая такая, а у самой хвост…
она вдруг потянулась к дженне, с трудом переместившись на коленях по дивану, и облокотилась на неё всем телом, обняв за плечи и уронив голову ей на грудь.
— ммм… мягко… — пробормотала она, уже полусонно, — дженн… дженночка…
— мисс майерс, — сухо сказала дженна, но руки не оттолкнули её. — вы не в себе. вам нужно воды.
эмма засмеялась, прижалась щекой к её груди.
— я не мисс… я просто эмма… эммочка… эээм…
она на секунду замолчала, потом уткнулась носом в дженну.
— у вас волосы пахнут ванилью…
— эмма, — строго, но тише.
— ммм?..
— вы меня пугаете.
эмма подняла голову, моргнула. в зрачках — туман, радужка почти незаметна. но лицо растянулось в лёгкой улыбке.
— я вас?… — снова захихикала. — вы же демон, чего бояться…
дженна тихо выдохнула сквозь нос.
— воды попейте. сейчас.
— сначала… обнимите… — протянула эмма, — я больше не боюсь…
она мягко завалилась ей на колени, прижимаясь, будто щенок. вся лёгкая, хрупкая, с дрожащими пальцами, полуулыбкой на губах и безумно быстрым сердцем, которое дженна буквально чувствовала сквозь ткань.
— вы такая… мягкая… вкусная… я вас люблю…
дженна сжала челюсть, сердце сжалось, но она осталась спокойной.
— я сейчас принесу вам воды, — твёрдо сказала она, аккуратно придерживая эмму, — и вы выпьете. хорошо?
эмма засмеялась.
— хорошо, мисс демон…
и закрыла глаза, полурасслабившись, но всё ещё дрожащая.
дженна мягко сдвинула с колен тело эммы, уложила её на подушки и быстро направилась в кухню. движения резкие, сдержанные. в висках стучало злое, тяжёлое: наркотики.
какого чёрта.
она открыла шкаф, налила холодной воды в высокий стакан, добавила несколько кубиков льда, чтобы привести ту в себя хоть немного, и вернулась в гостиную.
эмма лежала, раскинув руки, закутавшись в плед, и тихо посмеивалась в потолок. глаза не фокусировались, зрачки по-прежнему расширены, дыхание прерывистое.
— мисс майерс, — строго произнесла дженна, подходя ближе. — пейте. сейчас же.
эмма повернула голову. в её взгляде мелькнуло нечто вроде узнавания.
— ооо… — она вдруг вытянула руки к дженне, — моя принцесса воды…
— мисс майерс, — уже грубо. — хватит.
она присела рядом и поднесла стакан к её губам.
— пейте. это поможет.
эмма потянулась, но вместо того, чтобы взять стакан, обняла дженну за талию.
— вы такая… строгая… ммм… вкус строгой девочки…
— эмма. — голос дженны прозвучал как выстрел. — я ваш телохранитель, а вы — под наркотиками. отпустите меня и пейте.
эмма, на удивление, послушалась. немного, медленно, но отпустила. села, шатаясь, и сделала несколько глотков. вода стекала по подбородку, по шее.
— холодненькая… — пробормотала она и вдруг посмотрела на дженну снизу вверх, с совершенно детским выражением лица. — а вы меня не бросите?..
она взяла стакан из рук эммы, поставила на стол и снова опустилась рядом.
— конечно нет. я здесь, мисс майерс.
— а если я… плохая?..
дженна молчала секунду. затем:
— вы не плохая. вы сделали ошибку.
эмма вдруг всхлипнула. резко, как будто что-то оборвалось. и тут же опять засмеялась.
— вы такая серьёзная… я всё пью, пью, а вы… такая… ух… — она ткнула пальцем в грудь дженны, — стальная.
— я должна быть стальной. потому что вы — не стальная.
эмма уставилась на неё, зрачки всё ещё безумные, но в них мелькнула что-то вроде понимания. и боль.
— я… меня… мне… страшно всё время… даже когда хорошо…
— я знаю, — мягко, но твёрдо. — и вы поговорите со мной об этом. когда протрезвеете.
— вы… вы не ругайтесь, ладно?.. — прошептала эмма, прижавшись к её плечу. — я… я хотела забыться… хоть на чуть-чуть…
дженна чуть сжала руку на её спине.
— забываться можно по-другому. я вам покажу. но не так.
эмма затихла, всё ещё дрожа, но уже не вырываясь и не смеясь. тихо вздохнула, прижимаясь ближе, как ребёнок.
а дженна просто держала её, ни на секунду не отпуская, зная, что сегодня ночью глаз не сомкнёт.
тело эммы затихло на коленях дженны. дыхание стало ровным, глаза прикрылись, и наконец она уснула — вымотанная, заторможенная, но хоть немного спокойная. дженна чувствовала, как та тяжело вздыхает, иногда подрагивает, словно что-то ещё прокручивается внутри даже в отключке.
она не двигалась. просто сидела, прижавшись спиной к подушкам, одной рукой обнимая худенькое тело, а другой — проверяя пульс. стабильный. но злость под кожей жгла.
наркотики. в её теле. и лия. эта чёртова девчонка…
время тянулось вязко. около часа. и вдруг эмма резко дёрнулась.
— м-м… ммм… — с хриплым стоном она начала соскальзывать, почти свалившись с дивана, потеряв координацию.
— мисс майерс? — дженна успела подхватить её, но та, будто ничего не видя, уже поднялась, шатаясь.
эмма пошатнулась, споткнулась о край ковра и буквально рухнула на пол. ладони слабо смягчили удар, она быстро встала, будто что-то внутри разом вспомнилось, и, пошатываясь, бросилась в сторону ванной.
дженна сразу же за ней.
дверь хлопнула. и сразу — резкий, хриплый звук.
эмму вырвало. громко. судорожно. как будто изнутри рвало что-то глубже, чем желудок.
в раковину ударились остатки воды, слюна, густая жёлтая масса. её трясло — руки цеплялись за край раковины, ногти скользили по керамике.
она судорожно глотнула воздух — и снова.
всё тело сотрясалось, из глаз текли слёзы. не от чувств — от спазмов.
дженна, сжав зубы, зашла внутрь.
— мисс майерс… — голос сухой, почти железный. она быстро взяла полотенце, смочила водой и присела рядом. — держитесь. сейчас..
эмма ничего не ответила. только жалобно заскулила, когда волна снова прошла по животу, и наклонилась сильнее. спина вздрагивала в судорогах.
дженна осторожно отодвинула волосы со лба и приложила прохладное полотенце к губам эммы, чтобы вытирать.
— дышите глубже. через нос. и не глотайте воздух. вот так. — она говорила чётко, спокойно, сдержанно. но в голосе пробивалась злость.
эмма снова дернулась, но рвоты уже не было. только тошнота, дрожь. она с трудом выпрямилась, опираясь о край раковины.
— выпейте воды. понемногу. — дженна поднесла ей стакан, всё ещё держась на расстоянии, но готовая подхватить в любую секунду.
эмма подняла мутный взгляд. не понимала, что происходит. кожа бледная, губы обветренные, под глазами — синева.
но на этот раз она послушалась. глотнула. чуть.
тело вздрогнуло.
она зажмурилась, плотно прижав губы.
дженна смотрела на неё несколько секунд. молча.
— вы осознаёте, что с вами произошло? — тихо. сухо.
эмма не ответила. просто уронила голову, пряча лицо в локте, будто не хотела даже видеть её.
дженна вымыла эмме лицо прохладной водой, завернула в мягкое полотенце и, не говоря лишнего, накрыла пледом. руки у эммы всё ещё дрожали, губы были сжаты. взгляд пустой, тёмный — уставился куда-то в пол, в одну точку, будто не видела и не слышала ничего вокруг.
дженна мягко, но решительно провела её за плечи, придерживая, чтобы не пошатнулась, вывела из ванной. эмма шла, как в тумане, послушно, будто не осознавая.
на кухне было тепло. пахло мёдом и сушёной ромашкой.
дженна поставила чайник, посадила эмму за стол, поправила плед у неё на плечах и только потом налила ей в чашку горячей воды с травами.
протянула.
— пейте.
эмма медленно взяла кружку, руки тряслись, как у ребёнка на морозе. она сделала глоток, фыркнула — обожглась.
— тихо. понемногу. — голос дженны оставался ровным, но внутри у неё всё кипело.
она присела напротив, скрестив руки на столе. несколько секунд молчала, наблюдая, как эмма глотает ещё, опуская взгляд в кружку.
потом — медленно, будто отмеряя каждое слово:
— расскажите, что вы приняли. и кто вам это дал.
эмма не поднимала глаз.
от её плеч снова пошла дрожь.
— я… это… это нюхать надо, — прошептала она, едва слышно.
— что именно?
— порошок… белый… — эмма сжала кружку так, что побелели костяшки пальцев. — мне… лия дала...
дженна выпрямилась, глаза сузились.
— лия?
— д-да… она… она просто… предложила… я… я не хотела… но… — голос начал срываться. — я… не знаю, почему согласилась… правда…
дженна встала, подошла к шкафчику, взяла банку с мёдом и вернулась.
— и вы не спросили, что это?
эмма покачала головой, шепча:
— я… просто вдохнула… один раз… потом… мне стало… жарко… и зрачки…
— я видела, — жёстко оборвала её дженна. — и слышала, как вы бредили.
она села обратно, взяла эмму за запястье — аккуратно, но уверенно.
— мисс майерс, это очень вредно и опасно. в любой момент. у вас могли начаться судороги, отказ дыхания, остановка сердца. и всё потому, что вы “не знали, что это”.
эмма всхлипнула, не поднимая головы.
— я не хотела… я правда…
— вы думали, это поможет вам забыть? — голос дженны стал тише, но строже. — забыть то, что с вами случилось?
эмма сжалась под пледом, как будто пыталась исчезнуть.
— я… я просто..
дженна долго молчала. потом выдохнула, опустилась на колени рядом с её стулом и взяла лицо эммы в ладони.
— мисс майерс, запомните одну вещь. — её тёплые, но твёрдые пальцы аккуратно обнимали скулы эммы. — я всегда рядом. и если вам плохо — вы говорите мне. вы не бежите к… людям, вроде лии. вы не бежите к наркотикам. вы говорите мне. ясно?
эмма не ответила, только медленно кивнула, всё ещё с опущенными глазами.
— вы клянётесь?
— д-да… — прошептала она, еле слышно. — я… клянусь…
дженна встала и снова укрыла её плотнее.
— пейте чай. и никуда сегодня не выходите. я всё расскажу вашему отцу.
эмма сидела за столом, укутавшись в плед, с пустой кружкой в руках. пальцы всё ещё слегка дрожали, но уже не от вещества — теперь от ожидания. её лицо стало бледным, губы сжались в тонкую линию. она не произнесла ни слова с тех пор, как дженна пообещала рассказать отцу.
всё внутри у неё будто застыло.
чай был горьковатый, но горячий, и он чуть-чуть согревал изнутри. эмма до последнего допивала его медленно, почти машинально, не отводя взгляда от точки где-то на столешнице. кружка опустела. она просто поставила её рядом и осталась сидеть, кутаясь в плед сильнее, будто могла спрятаться в него от всего мира.
в голове — как будто туман рассеялся, и теперь всё слишком ясно.
“папа убьёт меня…” — мелькнуло в мыслях.
не в переносном смысле. отец эммы не был жестоким, но у него были свои принципы. и наркотики — то, что он ненавидел больше всего. всегда говорил, что ни за что не простит даже попытку.
эмме девятнадцать. но рядом с этой мыслью она снова чувствовала себя как ребёнок.
дженна прошла по кухне, убирая за ней, кидая короткие взгляды в её сторону — строгие, контролирующие, но всё же с какой-то затаённой заботой.
эмма чувствовала их. но даже не пыталась ловить взгляд в ответ.
вечер.
особняк будто сжался от напряжения.
эмма сидела на диване, закутавшись в тот же плед, который уже почти не грел. взгляд опущен, пальцы слабо сжимали ткань. в воздухе — тревожная тишина, как перед грозой.
дженна сидела в кресле неподалёку, ровная осанка, руки сцеплены на коленях. она выглядела спокойно, но внутри всё кипело — она ненавидела это, ненавидела говорить, но ей пришлось. она сделала то, что обязана была сделать как телохранитель.
дверь хлопнула.
в дом зашёл отец эммы. тяжёлые шаги, напряжённые, злобные. лицо каменное, взгляд — холоднее льда.
он ничего не сказал, как только вошёл. лишь посмотрел на дженну, и та встала, коротко кивнув.
мужчина молча прошёл мимо и резко, почти зло крикнул:
— эмма! иди сюда. поговорим.
эмма вздрогнула всем телом. сердце будто ушло в пятки. плед соскользнул с плеч, она медленно поднялась. пошла, будто приговорённая. её шаги были слишком лёгкими, неуверенными.
комната, в которой они оказались, быстро наполнилась яростью.
голос отца взрывался, будто плеть:
— ты с ума сошла?!
— наркотики, эмма?! наркотики?!
— ТЕБЯ ЧТО, ВООБЩЕ НИХРЕНА НЕ ВОСПИТЫВАЛИ?!
— я тебя растил, оберегал, как девочку из хрусталя, а ты что? нюхать пошла, как последняя…
эмма пыталась вставить хоть слово:
— п-пап, я…
— заткнись! слушай, раз уж мозгов нет, хоть уши есть?!
— ты вообще себя видела?! тебя чуть не убили месяц назад, а ты после этого — дерьмо нюхаешь?!
эмма дрожала.
голос отца всё больше становился похож на взрывы. мат перемежался с обвинениями, с упрёками. он не бил её, нет. но каждое его слово будто било по сердцу.
она пыталась что-то сказать, выдохнуть хоть одно объяснение:
— я не хотела, я просто…
— "просто"? ты "просто" поехала крышей?!
— мать бы на тебя не посмотрела больше. позор!
дженна за дверью слышала всё. не могла не слышать.
она сжимала кулаки, но не вмешивалась.
это был отец. это была его дочь.
но всё внутри у неё кипело.
в какой-то момент отец просто вышел, хлопнув дверью. его лицо было перекошено злобой, глаза — ледяные. он даже не посмотрел на дженну, прошёл мимо, будто в доме больше никого нет.
а эмма осталась в той комнате.
опустилась на пол, к стене.
руки сжимали плед, которым она так и не успела снова укрыться.
дыхание стало сбивчивым.
плечи задрожали.
и, словно плотина прорвалась, она зарыдала.
перед тем как уйти, отец обернулся к дженне. лицо его перекосилось от ярости, но голос был уже сдержан, почти ядовито-холодный:
— не подходите к ней. пусть подумает над своим поведением.
дженна только коротко кивнула. без слов. без возражений.
он ушёл, шаги тяжелые, как приговор.
дверь хлопнула.
в доме снова стало слишком тихо. только дыхание дженны — ровное, собранное, несмотря на всё.
но внутри — ей было больно.
очень больно.
она ведь видела, как эмма сжалась от его слов, как будто физически.
видела, как у неё дрожали пальцы.
и в глазах — не просто страх, а будто пустота, ледяная, выжженная.
в комнате, где осталась эмма, всё будто потускнело.
она сидела на полу, поджав ноги, прижавшись спиной к стене.
она не плакала — она захлёбывалась.
её трясло, плечи ходили ходуном, дыхание сбивалось.
она то хрипло выдыхала, то снова судорожно втягивала воздух, будто не хватало воздуха.
— это... — шептала она сквозь слёзы. — это несправедливо… я не… я не…
её голос срывался.
грудь сжималась от боли.
она не могла остановиться — не просто рыдала, а рыдала надрывно, со звуками, которых сама от себя не ожидала.
ей было так страшно.
потому что отец не просто накричал — он ударил словами туда, где у неё и без того болело.
она сжимала руками плед, цеплялась за него как за спасение,
и всё ещё слышала его голос в голове.
резкий. грубый.
— «мать бы на тебя не посмотрела».
— «позор».
— «тебя чуть не убили — а ты?..»
она не могла дышать нормально.
ей казалось, что в горле ком,
что всё сжимается изнутри.
в какой-то момент она прижалась лбом к коленям и просто захныкала тихо, жалобно.