часть 12.
эмму продолжало трясти, её тело будто разрывали судороги. она сидела на полу, вся сжалась, как будто пыталась исчезнуть из этой комнаты, из этого дня, из самой себя. она захлёбывалась рыданиями, нос забился, в груди жгло. дыхание шло с хрипами, прерывистое, будто кто-то тянул за горло изнутри. пальцы судорожно сжимали плед, ногти впивались в ткань, и в какой-то момент она просто заскулила, как раненый зверёк. ей было ужасно — до потери ориентации в реальности, до той степени, когда не можешь думать, только чувствуешь, как внутри всё ломается.
внезапно — порыв, почти злость, отчаяние, обида, всё разом. она резко вскинулась, смахнула с себя плед, рывком встала, шатаясь, шагнула к двери. губы дрожали, дыхание сбивалось, щеки залиты слезами, но она была словно внутри огня.
она распахнула дверь с такой силой, что та ударилась о стену. дженна, стоявшая чуть поодаль, вздрогнула, увидев её. эмма выглядела ужасно — заплаканная, с покрасневшими глазами, вся в сжатой ярости и боли. дженна даже не успела сказать ни слова — эмма метнула на неё взгляд, полный слёз и гнева, и, не произнеся ни звука, повернулась и быстро, с глухими шагами поднялась на второй этаж.
дженна осталась стоять внизу, в полном молчании, наблюдая, как её подопечная поднимается, почти шатается от истощения, но всё равно уходит прочь.
эмма дошла до своей комнаты, руки дрожали, но она заперлась, захлопнула дверь и повернула ключ с резким щелчком.
и снова тишина, прерываемая только её всхлипами. она сползла по двери вниз, села на пол, упершись лбом в колени, и снова зарыдала. уже без сил. уже почти без воздуха.
спустя минут двадцать дженна всё-таки решилась подняться на второй этаж. всё это время она ходила из угла в угол внизу, то проверяя готовность ужина, то останавливаясь у лестницы, будто сомневалась — стоит ли? но в конце концов тихо поднялась, стараясь не ступать громко. она подошла к двери эммы и, помедлив, постучала — совсем негромко, сдержанно.
— мисс майерс… — тихо, но чётко сказала она. — у вас ужин в это время. я всё подготовила. пошлите…
дальше она даже не успела закончить. из-за двери вдруг раздался злобный, сорванный голос эммы, такой хриплый от рыданий, что дженна чуть вздрогнула.
— иди нахуй отсюда!!! — выкрикнула эмма, в голосе её было столько боли, отчаяния и ярости, что это резануло по сердцу.
дженна замерла. словно на секунду отключилась от всего. стояла с прямой спиной, с удивлённым, ошарашенным взглядом, глядя в закрытую дверь.
она ахуела.
ей не было обидно. не было злости.
только… тяжело.
она выпрямилась ещё больше, медленно вдохнула, провела рукой по волосам, сдерживая эмоции, и также тихо развернулась.
просто пошла вниз, оставив эмму одну.
и в глазах у неё блеснуло что-то, чего она сама себе не позволяла обычно — сочувствие.
в комнате было душно, хотя окно оставалось приоткрытым. воздух стоял тяжёлый, как будто сам пропитался рыданиями, и каждый вдох давался с усилием. эмма сидела на полу, прислонившись к кровати, вся дрожащая, с красными глазами и пересохшими губами. она не могла больше плакать, уже просто хрипела, как будто воздух царапал горло. в голове звенело, пульс глухо отдавался в висках.
рука сама потянулась к тумбочке, где лежали таблетки — белые, круглые, с мягкой гравировкой. она не думала, не взвешивала. просто взяла три успокоительных и, даже не запивая, проглотила их, сглатывая всухую. ей нужно было хоть немного тишины внутри, хоть на пару часов.
она сидела ещё минут десять, смотрела в пол. лицо бледное, в глазах — ни огня, ни слёз. всё будто выгорело.
наконец она медленно поднялась, перекинула через плечо кофту и, не вытирая даже слез, спустилась вниз.
дженна услышала шаги и сразу подняла голову с кресла, где сидела с планшетом. но когда увидела эмму — зрачки узкие, взгляд острый, лицо в пятнах от слёз и вся какая-то чужая — она не сделала ни одного движения.
эмма прошла мимо неё, будто мимо пустого места. злая. зареванная.
она шагала на кухню уверенно, хоть и шатко. подошла к крану, включила холодную воду, налила полный стакан и судорожно выпила залпом, потом ещё один. руки тряслись, пальцы чуть не выпустили стекло, но она удержала.
дженна продолжала наблюдать, не вставая, но взгляд у неё стал напряжённым, сосредоточенным. она явно хотела подойти, что-то сказать, но по выражению лица эммы поняла — не сейчас. эмма будто дышала злобой.
эмма всё ещё стояла у раковины, уставившись в одну точку, будто старалась удержаться в реальности. пальцы дрожали, стакан в руке был пуст, холодная вода стекала каплями по стеклу, но она не замечала. дыхание всё ещё сбивалось — прерывистое, шумное, и даже после того как она немного пришла в себя, лицо оставалось перекошенным от усталости и злости.
дженна встала с кресла — мягко, бесшумно — и подошла к ней. в её движениях не было ни резкости, ни напора. она остановилась на расстоянии вытянутой руки и, заглянув эмме в лицо сдержанно и спокойно, проговорила:
— мисс майерс… может вы всё-таки покушаете? вы ели только утром, а сейчас уже вечер.
голос её был мягкий, низкий, ровный, но в нём сквозила забота.
эмма сжала зубы, резко повернулась к ней и выдохнула зло, как будто с трудом сдерживала новый всплеск эмоций:
— я не ясно сказала вам?! — выкрикнула она с надрывом. глаза вновь налились слезами, но в этот раз уже от бессилия, не злости.
дженна не отступила, не отвела взгляда. она всё так же спокойно стояла напротив, и только чуть тише произнесла:
— вы можете злиться на меня сколько угодно, мисс майерс. можете кричать, но я всё равно не отойду, пока вы не поедите.
эмма зло фыркнула и отвернулась, но взгляд её скользнул по столу.
ароматная картошка с золотистой корочкой, румяная курочка, свежий хлеб, аккуратно нарезанные огурцы — всё было выложено с каким-то домашним теплом. желудок предательски сжался.
она чуть постояла, потом, молча и не глядя на дженну, прошла к столу, резко отодвинула стул и села. вилку взяла нервно, словно всё ещё доказывая, что это не из-за дженны, не потому что она права — просто так.
первый кусок она проглотила почти без жевания. второй — уже медленнее. через пару минут она ела молча, хоть и всё ещё заплаканная, иногда всхлипывая, но гораздо тише.
дженна, не произнеся ни слова, села напротив, просто наблюдая, чтобы
мисс майерс хотя бы поела.
эмма доедала последнюю ложку медленно, без особого аппетита, хотя тарелка уже была почти пуста. щеки всё ещё были влажными, ресницы слиплись от слёз, а руки слегка дрожали. еда хоть немного согрела её, дала телу что-то нужное — но внутри всё равно оставалась пустота.
и вдруг, ни с того ни с сего, когда она положила вилку на тарелку, её глаза снова наполнились слезами. она не сдержалась — губы задрожали, подбородок опустился, и прямо за столом она заплакала. тихо, но отчаянно.
дженна, наблюдая за ней всё это время, чуть склонила голову набок. в её взгляде было непонимание, смешанное с тревогой — она вроде бы уже дала эмме покой, дала еду, убрала давление… а та всё равно не могла сдержаться.
дженна встала с места и подошла ближе. чуть приглушённо, спокойно, сдерживая себя, произнесла:
— мисс майерс… ну чего вы? всё же хорошо. вы уже дома. вы поели. всё спокойно.
но эмма вскинулась. слёзы мгновенно превратились в злость, срываясь с языка на пределе:
— ничего не хорошо!! — выкрикнула она, голос сорвался на надрыв. — всё ужасно!!!
с каждым словом она будто сбрасывала из себя груз — остро, рвано, и всё равно его становилось только больше.
она тряслась, будто её колотила внутренняя буря, дыхание стало частым и скомканным.
дженна выдохнула, но не отступила. наоборот — шагнула ближе. медленно, осторожно. и не сказала больше ни слова. просто подошла и протянула руки.
эмма сначала чуть дёрнулась, будто готова была оттолкнуть. но замерла. глаза её были всё ещё полны слёз, а губы дрожали, как у ребёнка. спустя секунду тишины она всё-таки позволила — нет, не попросила, но и не оттолкнула.
дженна мягко обняла её. осторожно, не крепко, чтобы не задушить — просто аккуратно прижала к себе, ладонью чуть касаясь её спины.
эмма зарылась лицом в её плечо, сжав пальцами ткань её одежды. и только тогда — впервые за весь вечер — действительно чуть-чуть расслабилась.
дженна, кажется, действительно знала, как с ней обращаться.
дженна продолжала обнимать её, легко, без давления. будто просто давала понять: я здесь. я рядом. я не уйду. её ладонь медленно, почти невесомо, гладила эмму по спине. дышала она размеренно, специально, чтобы её спокойствие хоть как-то передалось дрожащей девочке в объятиях.
эмма немного расслабилась, но всё ещё всхлипывала тихо. дыхание прерывистое, плечи мелко подрагивали. и тогда дженна чуть наклонилась, склонив голову, и нежно, как-то неожиданно для самой себя, чмокнула эмму в щёчку. просто как жест — не как что-то большее, а как знак: ты мне не безразлична.
пришлось наклониться довольно сильно — эмма же была ниже почти на двадцать сантиметров. такая хрупкая, тонкая, сгорбленная от тяжёлого дня.
эмма вздрогнула от поцелуя, чуть замерла… и подняла на дженну взгляд. широко распахнутые глаза, красные от слёз, но в них — что-то удивлённое и совершенно детское. растерянное. будто она в первый раз увидела, что кто-то может быть добрым по-настоящему.
дженна встретилась с ней взглядом и вдруг… мягко улыбнулась. такая тёплая, искренняя улыбка, абсолютно не похожая на её обычное строгое, сдержанное лицо. б
эмма смутилась. взгляд сразу опустила, щеки вспыхнули. и тихо, молча, уткнулась лбом ей в грудь. прижалась, будто хотела спрятаться — не только от дженны, а вообще от всего, что происходило за последние сутки.
дженна обняла чуть крепче, ладонью снова провела по её спине.
— всё хорошо, — выдохнула почти шёпотом.
и больше ничего не говорила.
эмма немного постояла, прижимаясь лбом к груди дженны, тёплая, уставшая, вся смятая переживаниями, будто выжатая. но в какой-то момент чуть отстранилась. подняла на неё глаза, всё ещё покрасневшие от слёз, но теперь в них не было злости. только смущение и капля вины.
она опустила взгляд и очень-очень тихо пробормотала, едва слышно, почти шёпотом:
— мисс ортега… извините меня, пожалуйста… за то, что я была так груба…
голос дрожал, но искренность в нём чувствовалась безоговорочная.
дженна посмотрела на неё внимательно. потом слегка качнула головой и спокойно, почти ласково, как это редко с ней бывало:
— всё в порядке, мисс майерс.
она и вправду не держала зла. эмма слишком растерянная, слишком сломанная сейчас, чтобы её злиться. и не было никакого смысла подливать огня туда, где и так пепел.
а потом, будто вспомнив, дженна медленно опустила руку в карман своей куртки и достала оттуда аккуратно сложенный маленький пакетик. протянула эмме.
— это для вас. я подумала, вам станет немного легче.
внутри оказалась шоколадка с карамелью — эммина любимая. и… маленькая баночка с пломбиром.
эмма аж замерла. глаза округлились, будто перед ней сундук с драгоценностями. она смотрела то на сладости, то на дженну. и вдруг — засияла. искренне, чисто, как ребёнок. всё лицо посвежело, в уголках губ появилась настоящая улыбка.
она быстро шагнула вперёд, встала на носочки и быстро-быстро чмокнула дженну в щёку.
— спасибо вам большое! — чуть пискнула она, смущённо отводя глаза и прижимая шоколадку к груди.
дженна застыла на секунду. совсем немного, но в её глазах мелькнуло лёгкое удивление. и… тепло.
— вы заслужили, мисс майерс, — сказала она чуть тише обычного.
эмма аккуратно поставила мороженое в морозилку, очень бережно, как будто это было что-то ценное. видно было, как она хочет его сейчас, но понимала — растает. сначала шоколадка.
она села за стол, завернулась в тот самый плед, в который её недавно укутывала дженна, и с каким-то почти благоговейным трепетом развернула обёртку.
первый кусочек она съела с закрытыми глазами, очень медленно. как будто наслаждалась каждым граммом, каждой крошкой.
дженна молча наблюдала за ней, стоя у кухонной стойки. руки в карманах, спина прямая, взгляд спокойный.
эмма вдруг посмотрела на неё снизу вверх. на секунду помедлила, потом неловко, но искренне, протянула ей кусочек шоколадки.
— хотите?.. — тихо спросила она.
дженна приподняла одну бровь, будто не ожидала.
— вы делитесь? — чуть удивлённо спросила она, но, всё же, подошла ближе и аккуратно взяла кусочек, не касаясь её пальцев.
эмма кивнула и снова посмотрела на плитку шоколада, словно гордилась этим моментом.
— с вами можно… — почти шепнула она, и, хоть и не договорила фразу, в её голосе не было больше страха.
дженна, жуя свой кусочек, уселась рядом, чуть сбоку, как бы ненавязчиво, но ближе, чем обычно.
— у вас хороший вкус, мисс майерс, — сказала она спокойно.
они доели шоколадку молча, но в этом молчании не было ни неловкости, ни напряжения — только уют. эмма каждый раз аккуратно отламывала кусочек и протягивала дженне, будто ей нравилось заботиться. дженна сначала брала спокойно, молча, но потом начала слегка улыбаться, когда эмма в очередной раз протянула ей следующий.
— вы меня закармливаете, мисс майерс, — заметила дженна с лёгкой усмешкой.
— просто… мне приятно, — пожала плечами эмма, слегка смущённо, но без обычной робости.
когда с шоколадкой было покончено, эмма вскочила и достала из морозилки мороженое. развернула, укусила и с сияющими глазами посмотрела на дженну.
— будете? — с уже знакомым тихим предложением.
дженна вздохнула.
— вы не остановитесь, пока я не съем всё, — сказала она, но всё же откусила, очень аккуратно.
они ели с одного мороженого, и это почему-то казалось чем-то слишком личным, интимным — но в добром смысле.
а потом, когда всё было съедено и обёртки убраны, дженна не выдержала. она резко потянулась к эмме, обняла её за плечи и начала быстро, будто захваченная каким-то мягким безумием, чмокать её в щёчки, в нос, в лоб, даже в подбородок.
— вы такая милая. вы просто невыносимо милая! — повторяла она между поцелуями.
эмма сразу вся вспыхнула, щёки стали ярко-розовыми, глаза округлились, и она замерла, совсем растерянная.
— д-дженна!.. — выдохнула она почти беззвучно, начиная тихонько хихикать от смущения, и при этом прятаться лицом в дженну.
— хватит!.. ну хватит… — но не отталкивала, только закрыла глаза и вцепилась руками в её рубашку, прижимаясь лбом к груди.
дженна остановилась и просто прижала её к себе.
— с вами невозможно, мисс майерс, — пробормотала она, всё ещё улыбаясь.
дженна мягко отстранилась от объятий, но перед этим ещё раз легко коснулась губами лба эммы.
— всё, мисс майерс. завтра в университет. вы и так многое пропустили.
эмма только кивнула, не споря. в её голосе не было ни капли протеста — только усталое, но послушное "угу", едва слышное. она всё ещё чувствовала себя немного разбитой, но дженна рядом делала всё чуть-чуть легче.
дженна встала, потянулась и посмотрела в окно — за ним медленно темнело, воздух звал.
— я выйду покурить.
эмма молча поднялась за ней.
— а вы? — дженна с приподнятой бровью посмотрела на неё, когда они вышли на крыльцо.
— тоже, — коротко ответила эмма, кутаясь в лёгкую кофту, как будто холод был скорее в голове, чем на улице.
дженна достала из внутреннего кармана куртки пачку шоколадного чапмана, встряхнула, поднесла ко рту сигарету и закурила, с удовольствием выпуская дым.
эмма протянула руку.
дженна, ничего не говоря, подала ей одну, наблюдая, как та закуривает чуть дрожащими пальцами.
они стояли в тишине.
дым поднимался в тёмное небо, воздух был прохладный, и время будто застыло.
дженна курила спокойно, с привычным движением, а эмма — чуть неловко, но уверенно.
в какой-то момент их руки случайно коснулись друг друга, и ни одна не отдёрнулась.
— уже лучше? — негромко спросила дженна, глядя в небо.
эмма не ответила сразу.
— …чуть-чуть, — сказала она потом. — только рядом с вами..
дженна только кивнула.
и снова затянулась.
они докурили, не спеша, и в тишине вернулись в особняк. внутри было тепло, пахло чистотой и чем-то родным. дженна направилась в душ, коротко бросив:
— я быстро.
эмма кивнула и пошла в свою комнату — нашла свежие шорты, мягкую оверсайз футболку, приготовила полотенце. она всё ещё чувствовала лёгкую тревогу внутри, но старалась не показывать — особенно перед дженной.
спустя минут десять дженна вышла из ванной. на ней был плотный тёмный топ, облегающий грудь, и короткие домашние шорты, плотно облегавшие бёдра. мокрые волосы падали на плечи, ключицы блестели от капелек воды. грудь под топом явно просматривалась, и эмма непроизвольно отвела взгляд, густо краснея.
— ванная свободна, — спокойно сказала дженна, не замечая или делая вид, что не замечает смущения.
— спасибо… — тихо ответила эмма и юркнула в ванную, будто спасаясь.
спустя некоторое время она тоже вышла — в широкой серой футболке, почти до колен, и мягких шортах. волосы были ещё влажные, лицо свежее, но чуть уставшее. она мельком посмотрела на дженну, уже устроившуюся на диване с телефоном, и тихо сказала:
— спокойной ночи, мисс Ортега..
— спокойной, мисс Майерс, — ответила дженна, не поднимая головы, но уголки губ немного дрогнули.
эмма ушла в свою комнату, закрыла за собой дверь, вздохнула и забралась под одеяло.
утром в доме стояла непривычная тишина. эмма проснулась рано, по будильнику, с тяжёлым вздохом села на кровати и провела рукой по лицу. глаза немного опухшие от вчерашнего, но внутри уже было нечто похоже на решимость — надо идти в университет.
дженна уже была на кухне и, услышав шаги, отозвалась спокойно:
— завтрак на столе, мисс майерс.
эмма, проходя мимо, даже не остановилась, бросив тихо, но твёрдо:
— я не голодна…
дженна ничего не сказала в ответ. просто молча наблюдала, как эмма скрылась в своей комнате.
одевалась эмма долго — не столько физически, сколько внутренне собираясь. надела короткое чёрное платье с чуть расклешённой юбкой и открытым декольте, которое делало акцент на изящной ключице и аккуратной груди. длинные рукава из лёгкой ткани мягко спускались до запястий, создавая контраст с открытым вырезом. на её худенькой фигуре платье сидело особенно тонко: талия подчёркивалась буквально пальцами, будто на кукле.
выглядела она слишком воздушно — и слишком открыто. когда эмма вышла из комнаты, дженна, увидев её, даже не сдержала взгляда.
— хм... — слегка хмуро она подошла, накинула на себя строгий чёрный пиджак, не давая взгляду задержаться на открытом топе, из которого её грудь явно вываливалась. — я отвезу вас.
эмма не спорила. просто молча кивнула и взяла сумку.
по дороге они ехали в тишине. дженна поглядывала на неё украдкой, заметив, как та смотрит в окно, прикусывая губу. тонкие запястья, узкие колени, шея — вся она была словно стеклянная.
в университет они прибыли рано. у ворот дженна припарковалась, выключила двигатель и повернулась к ней:
— я вас вечером заберу, мисс майерс.
эмма кивнула, не глядя, сжала ремешок сумки.
— спасибо… — и вышла из машины, не оборачиваясь.
дженна осталась на месте, провожая её взглядом, пока та не скрылась в здании.
в университете было шумно, раздражающе привычно. лии, к счастью, не было — и эмма даже выдохнула с облегчением. если бы дженна или, хуже того, её отец узнали, что она хоть как-то связана с той... ей бы не поздоровилось.
эмма старалась держаться незаметно, но это было почти невозможно. на фоне остальных студентов она всё равно выделялась — своей хрупкостью, аккуратной внешностью, аккуратными нарядами и, конечно, фамилией. мажорка. из богатой семьи. а значит, повод для зависти и издевательств.
на переменах её дёргали за рукава, смеялись, тыкали в рюкзак ручками. на паре один из парней, громкий, дерзкий, постоянно толкал её локтём, дёргал за волосы, бормотал что-то мерзкое вполголоса, а девушки на заднем ряду то и дело с издёвкой шептались, громко хихикая, будто специально, чтобы она слышала.
эмма молчала. как всегда. просто сжималась в себе, стискивая руки под партой, уставившись в конспект. внутри всё напрягалось. не от боли — от страха. от мерзкого чувства, что сейчас, ещё чуть-чуть...
у неё вдруг перед глазами пронеслась та ночь. ночь, когда в дом ворвались трое в масках. когда папа был в отъезде. когда она осталась одна. вспышки боли, холодный нож, как с размаху ударили в стену, резкая боль в боку, кровь на полу, шепот одного из них — «заткнись!».
эмма резко всхлипнула, зажала рот рукой, как будто снова не хотела кричать. дыхание сбилось, её начало трясти прямо на парте. преподаватель что-то сказал, но она уже ничего не слышала. мир как будто стал глухим. она разревелась — не как обычно, тихо и сдержанно, а в голос, истерично, судорожно. её тело дрожало, как на морозе, руки не слушались.
вся аудитория замерла. кто-то засмеялся, кто-то удивлённо ахнул, а преподаватель бросился к ней.
— эмма?.. что с тобой?..
но она не могла говорить. не могла даже смотреть. просто сидела, уткнувшись в ладони, пока слёзы текли по лицу, а в голове всё снова и снова прокручивалась та ночь. кровь. крики. боль. и как долго никто не приходил.
эмма судорожно вытерла лицо ладонями, будто могла стереть с себя весь ужас, что опять всплыл из памяти. дыхание сбивалось, губы дрожали, руки под партой тряслись, как после озноба. преподаватель всё ещё стоял рядом, хмурясь, — казалось, он понимал, что ничего не хорошо, но она глухо прошептала, еле разжимая рот:
— всё... всё хорошо… извините…
он недоверчиво посмотрел на неё, но, видимо, решил не лезть — вернулся к доске, продолжая лекцию уже более сдержанным тоном.
а эмма осталась сидеть, почти не двигаясь. она пыталась взять себя в руки — тяжело глотала, чтобы сбить рыдания, дышала через нос, стискивала пальцы до боли. в голове шумело. ей казалось, что она по-настоящему сходит с ума. что каждый звук — это шаги в коридоре той ночью, что каждый взгляд — в лицо тех людей.
она медленно потянулась к ручке, почти не глядя, и дрожащей рукой снова начала писать в тетради, не особо понимая, что именно. слова плыли перед глазами. буквы слипались, потому что глаза снова наливались слезами. но она упорно сидела, стараясь казаться нормальной. хотя внутри всё крошилось.
эмма еле-еле дотянула до конца дня. пары прошли как в тумане — она сидела, почти не отрываясь от конспектов, стараясь не смотреть ни на кого, не слушать, не дышать слишком громко. она молчала, держалась. даже умудрилась ответить на паре по литературе — голос дрожал, но она справилась. преподаватель похвалил. потом пятёрка по социологии, ещё одна — по философии. но всё это не имело для неё значения.
когда звонок на последнюю перемену прогремел по коридору, эмма медленно сложила тетрадки, закрыла рюкзак и вышла на улицу.
на свежем воздухе стало как будто хуже. она шла по ступенькам, медленно, опустив голову. волосы свисали по бокам лица, скрывая покрасневшие глаза. шаги были неуверенными, будто ноги вели её сами. стоило только оказаться на тротуаре перед университетом, как слёзы опять полились. тихо, сначала по одной, потом быстрее.
её трясло. всё это — взгляды, подколы, грубые слова, этот парень, который дёргал за локоть, эти насмешливые шепотки. а ведь никто даже не знает. никто не понимает, как она задыхалась в луже крови, как визжала, когда в неё вонзили нож, как плакала, умоляя оставить её в живых, как потом слышала: «операция может быть последней, готовьтесь ко всему».
она стояла прямо у края ступенек и уже едва сдерживалась, когда увидела знакомую фигуру. дженна.
та стояла чуть в стороне, у стены, с сигаретой в руке — строгая, собранная, как всегда. на ней был тот самый топ, поверх которого накинут стильный пиджак, из-под которого всё равно явно проступал вырез и изгиб груди.
дженна сразу заметила эмму. затушила сигарету прямо об стену и резко шагнула к ней, опережая возможное падение.
— мисс майерс?.. что случилось?.. — тихо, но с мягкостью в голосе.
эмма всхлипнула, не выдержав, — выдохнула резко и судорожно прижалась к ней, вцепившись в её рубашку.
— я не могу больше… я устала… меня… они… — слова рвались бессвязно, всё перемешалось.
— ш-ш-ш… спокойно… всё хорошо… успокойтесь и все снеирасскажете, ладно?— дженна обняла её крепко, надёжно, укрыла своей кожанкой, будто спрятала от всего мира.
девушки, проходившие мимо, замедлили шаг. узнали эмму. увидели девушкц— высокую, невероятно красивую, уверенную. одна из них хмыкнула и наклонилась к подруге:
— ну всё, понятно… лесбиянка.
— не удивительно, кто ж на неё из парней клюнет, если у неё девушка горячее всех в универе.
они прошли дальше, фыркнув. а эмма всё ещё стояла, прижавшись к груди дженны, и лишь тихо шептала сквозь слёзы:
— простите… простите… мне просто очень страшно… я устала..
дженна стояла прямо перед ней — в этой чёрной кожанке с металлическими заклёпками на плечах, тяжёлой и дерзкой. под ней — чёрный кружевной топ, облегающий грудь, которая почти вываливалась из глубокого выреза, едва прикрытая тонкой тканью. полоска кожи выглядывала между топом и короткими, обтягивающими джинсовыми шортами, сидящими на бёдрах. шорты с рваными краями, подчёркивающие её сильные ноги. образ был хищный, резкий, с ярко выраженной сексуальностью. волосы собраны небрежно, губы чуть приоткрыты, глаза — острые, как лезвия.
эмма, всё ещё дрожа, прижалась к ней, спрятанная под этой самой кожанкой, пахнущей сигаретами, духами и теплом. она ещё всхлипывала, но уже тише.
дженна держала её крепко, в одну руку взяла её затылок, наклонилась, чтобы быть на уровне глаз, и прошептала: — кто? кто вас обидел, мисс майерс? скажите мне.
— н-никто… всё хорошо… — эмма сглотнула, но взгляд выдал её.
дженна резко выпрямилась, глаза полыхнули, губы сжались в тонкую линию.
— жопу на флаг порву, — выдохнула она с хриплой яростью, не глядя на эмму, а будто уже мысленно идя к этим девушкам.
эмма испуганно и удивлённо посмотрела на неё, аж глаза расширились.
— ч-что?.. — она вдруг даже немного растерялась. — ты… вы правда?..
дженна вернулась взглядом к ней, более мягким, но всё ещё сосредоточенным.
— если вы думаете, что я просто охраняю вас от пуль, то ошибаетесь. я охраняю от всего, что вас пугает.
эмма всхлипнула и покачала головой.
— мне… мне страшно… всё время, после той ночи… когда в меня выстрелили… когда они били… я всё время жду, что кто-то снова придёт, схватит… порежет… — голос её сломался на последнем слове.
дженна подошла ближе, снова обняла, прижав аккуратно, одной рукой защищая её спину, другой — мягко поглаживая по затылку.
— я никому не позволю прикоснуться к вам.
эмма чуть тише, уже почти шёпотом: — не надо на “вы”… пожалуйста… я… я хочу, чтобы ты говорила со мной, как… как с нормальной. просто эмма.
дженна на секунду замолчала, а потом тихо кивнула: — хорошо… эмма. тогда и ты можешь просто звать меня дженной.
эмма покраснела, не только от слов, но и от того, что вдруг отчётливо осознала, как близко находится. как плотно прижата к дженне. как ощущает сквозь кружево изгиб её груди, дыхание, тепло, кожу под кожанкой. глаза сами опустились — и сразу же резко поднялись обратно, щеки налились красным.
дженна заметила, как эмма отвела взгляд, но ничего не сказала. только чуть плотнее её укутала.