часть 1.
эмма майерс родилась в роскоши. мраморные полы, винтажные люстры, дворец, а не дом. отец — владелец международной корпорации, мать — покинула семью, когда эмме было семь. с тех пор она жила с отцом и постоянной чередой домработниц, охранников, поваров и репетиторов. но в этом доме всегда было слишком тихо. и слишком одиноко.
в тот день всё было как обычно. отец улетел в женеву на переговоры, охрана сопровождала его, а дом на окраине лос-анджелеса оказался почти пуст. почти — кроме эммы.
позже полиция скажет, что это была наводка. знали, когда и где. знали, что она будет одна. вломились ночью. она услышала шум — и не успела даже спрятаться. один выстрел. пуля вошла сбоку, чуть выше талии. дальше — скорая, свет фонарей, боль, кровь, крики. неделя в больнице. шов. бинты, операция. страх, который въелся под кожу.
после этого отец изменился. с холодного бизнесмена он превратился в параноика. камеры, сигнализация, двойная охрана, а главное — персональный телохранитель для дочери.
её звали дженна ортега.
о ней ходили слухи. бывшая спецназовка, служила за границей, позже — по чьим-то рассказам — была связана с мафией, правда, или нет, никто не знал. но когда дженна впервые вошла в дом, эмма замерла.
высокая. около ста восьмидесяти. крепкая, как статуя, но при этом красивая до невозможности. чёрные волосы, строгий взгляд, голос — уверенный и тихий. одета в чёрное.
эмма её боялась. как всего, что было сильнее и громче её. после выстрела она почти не говорила. ходила медленно, как будто каждый шаг мог снова разорвать боль в боку. кожа — бледная, губы — треснувшие от лекарств. бинт под майкой напоминал о той ночи каждый день.
первая встреча;
эмма сидела, сгорбившись на краю дивана в гостиной. ноги поджаты, руки дрожат, пальцы цепляются за ткань пледа. слёзы уже не текли, просто застыли в глазах. лицо бледное, губы чуть приоткрыты — как будто дыхание давалось с трудом. под свободной белой майкой сбоку угадывался объёмный бинт, приклеенный почти на всю левую часть живота. каждый вдох напоминал — пуля прошла слишком близко к жизни.
отец вошёл быстро. взгляд холодный, деловой. как будто всё это просто очередной пункт в списке. рядом с ним — она.
дженна шла бесшумно. чёрные джинсы, чёрная майка под кожаной курткой. на поясе — ничего, но всё её тело было оружием. осанка прямая, подбородок чуть приподнят. глаза — тёмные, изучающие. в них не было ни страха, ни жалости.
— эмма, — отец подошёл ближе. — это дженна ортега. отныне она твоя личная охрана. будет с тобой 24/7. защищать. сопровождать. всё, что нужно.
эмма даже не подняла глаз. сжалась сильнее. плечи чуть дрогнули, как будто ей было холодно.
дженна не сделала ни шага ближе. просто стояла, смотрела.
и вдруг спокойно сказала:
— привет.
голос был низкий, спокойный, почти мягкий. совсем не такой, каким его ожидала эмма. она вздрогнула, тихо кивнула, не отрывая взгляда от пола.
— я не причиню тебе вреда, — добавила дженна, — ты можешь не бояться.
эмма всё равно боялась.
она боялась всех, кто выше, сильнее, кто мог говорить громко. а дженна была именно такой.
— эмма, — отец жестом указал на неё. — ты слышала? она теперь будет рядом. тебе будет спокойно. ясно?
девушка снова кивнула.
только позже, когда отец вышел и оставил их вдвоём, эмма впервые посмотрела на дженну. коротко, исподлобья.
а дженна — стояла у окна, не вторгаясь в её пространство.
просто стояла рядом.
в комнате было тихо. за окнами начинался вечер — тёплый, лос-анджелеский, будто чужой. воздух неподвижный, напряжённый, как перед грозой.
эмма сидела всё так же — на краю дивана, в том же пледе, сгорбленная, как будто старалась занять как можно меньше места в мире. пальцы сжаты в кулак, ногти впивались в ладони.
дженна стояла у окна. руки за спиной, спина ровная. взгляд скользил по улице — профессиональный, отстранённый. но краем глаза она смотрела на неё. на то, как дрожит ткань на плечах эммы. как сжимаются губы. как дыхание становится чаще.
вдруг — резкий вдох.
эмма судорожно втянула воздух. плечи дёрнулись. руки дрожали. глаза расширились. она будто задыхалась, но не из-за воздуха — из-за паники, которая вспыхнула внутри, внезапно и ярко, как спичка.
она начала тяжело дышать. руки прижала к груди. глаза — стеклянные, полные ужаса. она не видела комнату, не видела дженну. только тот коридор. тот выстрел. ту ночь.
— не надо, — выдохнула, еле слышно, срывающимся голосом. — пожалуйста... не надо...
она пыталась подняться, но тело не слушалось. ноги дрожали, как будто вот-вот подогнутся.
дженна молчала секунду. потом быстрым шагом подошла ближе, но не вплотную — ровно настолько, чтобы быть рядом.
— мисс майерс, — тихо, сдержанно. — вы в безопасности.
эмма не слышала. губы шевелились, дыхание всё чаще, взгляд бегал, как будто искал выход.
дженна чуть сжала челюсть, потом развернулась и ушла в сторону кухни. шаги — ровные, уверенные. через полминуты вернулась с прозрачным стаканом воды.
присела на корточки перед эммой, не касаясь её. просто протянула воду.
— выпейте.
эмма дышала так, как будто тонет. руки дрожали. но услышала. подняла взгляд — в глазах слёзы, страх, пепел.
дженна не моргала. не опускала глаз.
— всё хорошо. вы дома. вам ничто не угрожает.
голос был тихим. холодным. но в этом спокойствии было что-то, что цепляло.
эмма медленно, почти неосознанно, протянула руки. пальцы коснулись стакана, но не удержались — стекло чуть качнулось. дженна поймала его. и сдержанно, как будто это не имело значения, удержала его рядом с её губами.
— маленькими глотками.
эмма послушалась. холодная вода коснулась губ, и она вздрогнула.
первая слеза скатилась по щеке.
дженна молчала. просто сидела на корточках перед ней. рядом. не касаясь. не нарушая границы. но не уходя.
вода немного сбежала по подбородку, капля упала на майку. эмма дёрнулась, будто извиняясь, и быстро отвела глаза.
тишина снова вернулась в комнату. тяжёлая, напряжённая. только дыхание — чуть-чуть ровнее, но всё ещё дрожащее.
дженна поставила стакан на столик рядом. встала, не спеша, будто не хотела испугать. но не ушла далеко — осталась рядом, на расстоянии пары шагов. просто стояла, руки скрещены, взгляд — внимательный, ровный.
и вдруг — тихо, почти шёпотом:
— с-спасибо… вам…
дженна опустила взгляд. на секунду.
эмма сидела, как испуганный зверёк. руки прижаты к груди, ноги поджаты, глаза — распахнутые, блестящие от слёз. плечи дёргались от едва сдерживаемой дрожи. она говорила через силу, как будто каждое слово — это шаг по стеклу.
бок под майкой — бинт виден. белый, объёмный, плотно приклеен к коже. немного выступает по краю ткани. под ним — свежий шов.
она ничего не ответила. только чуть кивнула. взгляд её на мгновение задержался на тонком плече эммы. слишком тонком. кожа — бледная, почти прозрачная. ключицы острые, как будто об них можно было порезаться.
такая хрупкость...
дженна сделала полшага в сторону, чтобы не стоять прямо над ней. и всё же была в лёгком ступоре.
она защищала послов, бизнесменов, даже одного наследного принца.
но здесь — маленькая испуганная девочка с простреленным боком.
и на неё почему-то страшнее смотреть, чем на любого из тех, кого она сопровождала раньше.
— вам не нужно благодарить, — сказала дженна ровно. — это моя работа.
эмма снова кивнула. очень осторожно. как будто боялась, что даже движение шеи может что-то повредить. губы дрожали. она попыталась отвернуться, но боль в боку сделала это неловко — и она сжалась, подавив всхлип.
— аккуратно, — чуть тише сказала дженна. — не напрягайтесь.
эмма снова кивнула, на этот раз с закрытыми глазами.
дженна отошла к стене. села на узкий кожаный пуф у окна, лицом к дивану. вытащила из внутреннего кармана маленький блокнот и ручку — привычка записывать всё.
но писать не стала.
эмма всё же легла — очень медленно, сдавленно подвывая каждый раз, когда ткань касалась левого бока. бинт натянулся, будто напоминая: внутри — всё ещё не так, как должно быть. она легла на правый бок, обняв подушку, тонкая майка прилипла к спине от напряжения и пота.
в комнате снова стало тихо.
дженна сидела у стены. неподвижная. будто часть интерьера. но взгляд не отходил от девушки на диване ни на секунду. она считала её вдохи. отмечала, как дрожат пальцы. как в какой-то момент веки смежились. сон пришёл быстро — не из-за покоя, а из-за слабости.
спустя час дженна поднялась. шаги — тихие, но уверенные. подошла ближе. посмотрела. потом чуть наклонилась.
— мисс майерс, — спокойно, негромко. — проснитесь.
эмма вздрогнула, как от выстрела. глаза распахнулись. дыхание сбилось.
— э-э… что… — хрипло. испуганно. взгляд метнулся от стены к лицу дженны.
— всё хорошо. — всё так же спокойно. — ваш отец просил, чтобы вы поели в это время. я должна проводить вас на кухню.
эмма будто снова вжалась в подушки. тихо кивнула. очень неуверенно.
— я… сейчас…
она села. попыталась сама. ладони опираются в диван, ноги опускаются на пол. сразу поморщилась.
дженна увидела, как белеют её пальцы.
— позвольте помочь, — ровно, но уже чуть мягче.
эмма испуганно подняла глаза. дёрнулась. будто ожидала — прикосновения, давления. но дженна не торопилась. просто стояла рядом.
после короткой паузы эмма чуть кивнула.
дженна аккуратно протянула руку. подхватила за локоть — крепко, но не больно. придержала за спину, там, где не касался бинт.
эмма вздрогнула, стиснула зубы.
— я… я могу… — прошептала.
— я не сомневаюсь, — спокойно ответила дженна. — но вы недавно перенесли операцию. будет разумнее, если я помогу.
шаг за шагом они пошли по коридору. эмма ковыляла, как раненая птица. дышала поверхностно, оберегая левый бок. держалась за дженну, но будто через силу. та не говорила ни слова. просто вела.
на кухне было светло. из открытого окна тянуло запахом лаванды из сада.
дженна усадила эмму за стол, подтянула стул. потом быстро и почти бесшумно достала из холодильника контейнер с едой — домашнее, приготовленное заранее. геркулесовая каша, омлет, нарезанные фрукты.
поставила перед ней. принесла воду.
— ешьте. я буду рядом.
эмма молча кивнула. взяла ложку. дрожащими пальцами.
ела медленно. не потому что стеснялась — просто сил не хватало.
а дженна стояла рядом. прислонилась к стене, руки скрестила.
эмма доела не всё. немного каши осталось в тарелке, но сил больше не было. ложка выскользнула из пальцев, и она быстро прижала руки к коленям, будто это могло что-то спрятать.
взгляд — потухший. пустой. будто её выключили изнутри. губы сжаты, как будто держат не слова, а слёзы. щеки бледные, только в уголке глаза — маленькая, предательская капля, которую она сразу смахнула.
дженна стояла рядом, не отводя глаз.
она уже знала, когда человек вот-вот сорвётся. умела читать это по лицам, по дыханию, по тому, как двигаются пальцы.
но не вмешивалась.
только чуть позже, тихо:
— ваш отец сказал, что мне нужно сделать вам перевязку.
эмма сразу вздрогнула. плечи сжались. она кивнула. робко.
как будто каждый раз, когда кто-то говорит «ваш отец», в ней включается механизм подчинения.
— проходите, — дженна указала на широкий диван у окна.
эмма пошла медленно. садилась осторожно, как будто садится на стекло. опустила взгляд. дышала часто.
дженна села рядом. сняла перчатки, поставила на столку стерильные салфетки, антисептик, новые бинты.
— я буду осторожна, — сказала спокойно. — если будет больно — скажите.
эмма чуть заметно кивнула.
дженна подняла край майки.
бинт был плотным, хорошо наложен, но под ним — страшная реальность.
она осторожно отклеила слой за слоем. эмма стиснула зубы, руки сжались в кулаки.
под бинтом — длинный, свежий шов. кожа вокруг воспалена, слегка покрасневшая. несколько хирургических скобок ещё держали края раны.
он тянулся почти от рёбер до середины живота, чуть сбоку.
дженна задержала дыхание.
ей приходилось видеть много — и хуже.
но почему-то этот шов, на этой маленькой, хрупкой девушке, выглядел особенно жестоко.
она обработала рану антисептиком. эмма тихо всхлипнула — не в голос, просто вдох сбился. глаза закрылись, губы дрогнули.
— почти всё, — мягко сказала дженна. — вы держитесь хорошо.
эмма не ответила. только дышала тяжело.
дженна наложила новый бинт, закрепила его аккуратно. её пальцы двигались уверенно, точно — как у солдата, привыкшего работать в полевых условиях. но в этом движении было что-то другое. осторожность. внимание к каждому миллиметру.
когда закончила, она чуть отодвинулась.
— всё, — тихо.
эмма кивнула. руки всё ещё дрожали. глаза всё ещё блестели.
— м-м… спасибо… — прошептала она.
дженна посмотрела на неё. долго.
а потом вдруг сказала:
— вы очень сильная.
эмма подняла взгляд.
в её глазах было столько боли, что от этого хотелось отвернуться.
но дженна не отвернулась.
она осторожно сдвинулась на край стула, пытаясь встать.
ноги дрожали, будто не держали вовсе.
лицо стало ещё бледнее, губы посинели, дыхание сбилось.
— м-мисс ортега… — прохрипела она, тихо, почти неслышно.
в этот момент она пошатнулась.
резкая боль пронзила бок — как будто игла прошла по шву.
эмма тихо застонала, пальцы сжались на воздухе, и она почти упала.
но дженна среагировала мгновенно.
её руки подхватили эмму со спины — крепко, легко, как будто та почти ничего не весила.
одна рука под плечи, вторая — под колени, и уже через секунду она опускала её на диван.
эмма едва могла говорить.
лицо — напряжённое от боли, глаза в панике.
— тихо. — дженна склонилась ближе, голос стал ниже. — всё под контролем. я вас держу.
она уложила её на правый бок, поправила подушку под голову, аккуратно прикрыла пледом.
эмма судорожно сглотнула, стиснув зубы. пальцы дрожали, как будто от холода.
— б-больно… — прошептала она. — мне… больно…
дженна медленно опустилась рядом на край дивана.
— вы перенапряглись. это нормально. рана свежая. — тихо. спокойно. — сейчас отдохните.
эмма закрыла глаза, слёзы выступили на ресницах. губы сжались. она не всхлипывала, не жаловалась — просто лежала, как будто надеялась, что если станет очень-очень тихой, всё исчезнет.
дженна посмотрела на неё сверху вниз.
и вдруг заметила: насколько маленькое у неё плечо. как остро торчит ключица.
дженна провела взглядом по её лицу.
внутри — что-то сжалось.