Жизнь, конец
Белизна стен резала глаза. В нос ударил резкий, въедливый запах антисептиков и лекарств. Лия попыталась пошевелиться, но рука отозвалась тяжестью - в вену был вставлен катетер, от которого тянулась тонкая трубка к капельнице. Тихий, мерный звук прибора, отсчитывающего пульс, заполнял стерильную тишину палаты.
Лия повернула голову. Справа от кровати, на неудобном пластиковом стуле, свернувшись калачиком, спала Вика. Её лицо было бледным, под глазами залегли тени, а в руках она всё ещё сжимала телефон - видимо, ждала новостей до последнего, пока усталость не взяла своё.
Лия попыталась вспомнить, что произошло. Бар... Адель... та блондинка... Её собственные слова о том, что ей плевать. А потом - темнота и холодный асфальт.
- Вика... - шёпот получился сухим и едва слышным.
Вика вздрогнула и тут же открыла глаза. Она подскочила со стула так резко, что тот с грохотом отлетел к стене.
- Лия, Боже, ты очнулась! - Вика бросилась к кровати, хватая её за свободную руку. - Не дёргайся, у тебя капельница. Врач сказал, что это сильнейший нервный срыв. Организм просто отключился, Лия. Ты напугала меня до смерти.
Лия смотрела на подругу, и в голове понемногу прояснялось.
- Сколько я здесь?
- Почти сутки, - Вика смахнула подступившие слёзы. - Лий, тебе нельзя возвращаться в тот бар. Ты понимаешь? Она тебя уничтожает.
Лия закрыла глаза, вспоминая лицо Адель в тот момент, когда она уходила. В горле встал ком.
Дверь тихо скрипнула. В палату вошёл врач - пожилой мужчина с усталыми глазами. Он просмотрел планшет, поправил очки и, заметив, что Лия открыла глаза, подошёл ближе. Вика мгновенно вздрогнула и посмотрела то на подругу, то на доктора.
- Вы очнулись, - тихо сказал врач, присаживаясь на край кровати. - Лия, результаты ваших анализов... они пришли быстрее, чем мы ожидали.
Вика вцепилась в поручень кровати. Лия почувствовала, как внутри всё похолодело. Это не было обычным обмороком от усталости.
- Что со мной? - прошептала Лия.
Врачи редко смотрят так прямо, если новости хорошие. Но этот смотрел с какой-то горькой жалостью.
- У вас обнаружили прогрессирующую системную ангиопатию с поражением ствола мозга. Это редкое генетическое нарушение сосудов. К сожалению, стресс последних недель стал катализатором. Ваша нервная система начала разрушать саму себя.
- И что это значит? - голос Вики дрогнул. - Нужны лекарства? Операция? Мы найдём деньги.
Врач покачал головой, прерывая её.
- Медицина здесь бессильна. Процесс необратим. Мы можем купировать боли, поддерживать состояние, но... - он сделал паузу, подбирая слова. - Учитывая скорость изменений, у вас осталось около года. Может быть, чуть меньше, если будут новые потрясения. Мне очень жаль.
В палате повисла такая тишина, что было слышно, как на улице воет ветер. Вика замерла, её пальцы, сжимавшие руку Лии, заледенели. Она не плакала - она была в ужасе.
Первая слеза скатилась из уголка глаза Лии и мгновенно впиталась в жёсткую больничную подушку. А затем плотину прорвало.
Лия не закричала. Она просто начала всхлипывать - мелко, судорожно, прижимая свободную от капельницы руку к губам, будто пытаясь затолкнуть этот крик обратно в горло. Плечи под тонкой больничной рубашкой затряслись.
- Вика... всего год? - выдавила она сквозь рыдания. - Мне же только... я же только начала...
Слёзы текли сплошным потоком, обжигая щёки. Всё, о чём она мечтала - закончить колледж, найти любовь, просто прожить жизнь без этого вечного гнёта в груди - превратилось в пыль за одну минуту.
- За что? - Лия уткнулась лицом в ладони, и её голос перешёл в тихий, надрывный вой. - Вика, я не хочу... я боюсь...
Вика мгновенно перебралась к ней на кровать, обхватила её руками и прижала к себе, позволяя Лие выплакаться в своё плечо. Они качались в такт всхлипам - две тени на фоне бездушных белых стен.
***
Прошла неделя. Неделя, которая разделила жизнь Лии на до и после.
Вика совершила невозможное, она буквально переехала к Лие, спала на диване, следила за каждым приёмом таблеток и заставляла её съедать хотя бы пару ложек овсянки по утрам. С работой в баре было покончено - Лия написала заявление в тот же день, как вышла из больницы. Она знала, что ещё одна такая смена под прицелом глаз Адель просто остановит её сердце раньше срока.
Диагноз висел над ней невидимым дамокловым мечом. Только Вика знала правду и плакала по ночам в ванной, пока думала, что Лия спит.
Вечер субботы. Вика уехала к себе - ей нужно было забрать вещи и хоть немного привести себя в порядок. Лия осталась одна в пустой квартире. Тишина давила. Она сидела на подоконнике, обняв колени, и смотрела, как за окном зажигаются огни города, который теперь казался ей чужим.
Резкий, требовательный звонок в дверь разрезал тишину.
Лия вздрогнула. Сердце тут же пустилось вскачь, отдавая неприятной тянущей болью в груди. Она медленно подошла к двери, стараясь дышать ровно. Посмотрела в глазок.
Там стояла Адель.
Она выглядела помятой. В глазах - лихорадочный блеск, в руках - недокуренная сигарета, которую она тут же затушила о подоконник в подъезде. На ней была та же кожаная куртка, в которой она была в баре в ту последнюю ночь.
Лия прислонилась лбом к холодному дереву двери. Ей хотелось закричать, чтобы та уходила, но сил не было. Она просто повернула замок.
Дверь открылась. Адель замерла, окинув Лию быстрым, жадным взглядом. Её зрачки расширились, когда она увидела, как сильно Лия похудела за эту неделю и какой прозрачной стала её кожа.
- Ты уволилась, - вместо приветствия бросила Адель. Голос был сорванным. - Я приходила в бар каждый день. Твоя подружка на меня чуть с кулаками не кинулась, сказала, что ты уехала отдыхать. Но я знала, что ты здесь.
Адель сделала шаг вперёд, заставляя Лию отступить вглубь прихожей. Она закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной, глядя на Лию с какой-то бешеной смесью злости и тоски.
- Хватит бегать от меня, Лия. Тот поцелуй с Викой... это была дешёвая постановка. Я видела твои глаза. Ты ненавидишь меня, да? Ты хочешь, чтобы я сдохла? Так скажи мне это в лицо, а не прячься.
Она не знала. Она кричала на умирающего человека, обвиняя его в трусости, даже не догадываясь, что каждое её слово сейчас бьёт Лию сильнее, чем любой диагноз.
Лия стояла напротив, держась рукой за стену, чтобы не упасть. Внутри всё дрожало.
- Адель... просто уйди, - тихо, почти беззвучно произнесла Лия. - У меня нет сил на твои драмы. У меня больше нет на это времени.
- Нет времени? - Адель горько усмехнулась, сокращая дистанцию. - Куда ты так торопишься? К своей идеальной жизни? К новым пятёркам? Посмотри на меня.
Она схватила Лию за плечи и встряхнула, заставляя поднять голову.
Пальцы Адель больно впились в плечи, и эта физическая боль стала последней каплей. Лия почувствовала, как внутри закипает не просто обида, а ледяная, опустошающая ярость. Вся неделя страха, ночные слёзы в подушку и тихий шёпот врача - всё это вырвалось наружу одним резким толчком.
Лия с силой сбросила руки Адель и сделала шаг назад, задыхаясь от нехватки воздуха. Её трясло так, что зубы стучали.
- Куда я тороплюсь? - Лия сорвалась на крик, и этот звук, надрывный и чужой, заставил Адель вздрогнуть. - Ты хочешь знать, где я была? Ты хочешь знать, почему я уволилась?
Лия шагнула к ней вплотную, тыча пальцем в грудь Адель, прямо туда, где под кожей билось сердце, которое та так старательно пыталась скрыть за цинизмом.
- У меня остался год, Адель! Всего один чёртов год! - выкрикнула Лия, и её голос эхом отразился от пустых стен прихожей. - Врачи сказали, что мой организм сдался. Стресс, нервы... твои бесконечные игры! Ты так хотела довести меня? Поздравляю, у тебя получилось!
Адель замерла. Её лицо, секунду назад горевшее гневом, мгновенно осунулось и стало серым, как пепел. Она открыла рот, но не смогла вымолвить ни звука. Весь её пафос, вся эта напускная уверенность осыпались, как штукатурка со старого здания.
- Год, Адель, - уже тише, с какой-то пугающей пустотой повторила Лия. - Двенадцать месяцев. И я не собираюсь тратить их на то, чтобы смотреть, как ты обжимаешься с девчонками в баре, пытаясь меня задеть. У меня больше нет времени на твою ненависть. И на твою любовь - тем более.
Лия почувствовала, как перед глазами снова поплыли чёрные пятна. Она прислонилась спиной к стене, медленно сползая по ней вниз, потому что ноги больше не держали.
Адель смотрела на неё расширенными от ужаса глазами. Она выглядела так, будто ей в лицо плеснули кислотой. Она медленно опустилась на колени перед Лией, не решаясь дотронуться, будто та была сделана из тончайшего стекла, которое рассыплется от одного касания.
- Лия... - голос Адель превратился в едва слышный хрип. - Ты... ты врёшь. Скажи, что ты это просто так... чтобы я ушла. Пожалуйста, скажи, что это ложь.
Она протянула дрожащую руку к лицу Лии, и в этом жесте было столько первобытного, дикого страха, что Лие на мгновение стало её жалко. Весь мир Адель, который она строила на власти и провокациях, рухнул прямо здесь, на коврике в прихожей.
Лия медленно, преодолевая слабость, поднялась с пола. В прихожей повисла тяжёлая, удушающая тишина, нарушаемая только рваным дыханием Адель. Лия сделала шаг вперёд и, вопреки всему, что произошло между ними, крепко обняла её.
Это объятие не было актом прощения. Оно было прощанием.
Адель замерла, вцепившись пальцами в худи Лии, боясь даже вздохнуть, будто это мгновение могло продлить Лие жизнь.
Но через несколько секунд Лия отстранилась. Её взгляд был сухим и бесконечно усталым. Она посмотрела Адель прямо в глаза и произнесла слова, которые окончательно добили ту.
- А теперь, пожалуйста, убирайся отсюда. Забудь меня. Забудь всё, что было. Пожалуйста, я прошу тебя.
- Но, Лия... - голос Адель сорвался, она выглядела как раненый зверь, который не понимает, куда бежать. - Я не могу... Ты не можешь просто так... после всего...
- Пожалуйста, послушай меня, - Лия перебила её, и в её голосе зазвучала сталь. - Уходи отсюда, прошу. Сейчас должна приехать Вика, ей это не понравится. Я не хочу больше скандалов. У меня нет на них сил. Просто забудь, что я существую.
Адель стояла, не в силах пошевелиться. Её мир, который она привыкла ломать и перестраивать под себя, теперь лежал в руинах у ног этой бледной, умирающей девочки. Она видела, как Лия едва держится на ногах, как дрожат её руки, и понимала, её присутствие здесь - это яд.
- Я не забуду, - хрипло прошептала Адель, отступая к двери.
Она вышла, и звук закрывшейся двери отозвался в сердце Лии глухим ударом.
Она ушла, не оборачиваясь, не пытаясь спорить или вымаливать прощение в ту секунду. Этот уход подействовал на Лию сильнее, чем все её крики. В квартире повисла мёртвая, звенящая пустота.
Когда через пять минут приехала Вика, она застала Лию сидящей на полу в прихожей. Лия смотрела в одну точку - её взгляд был стеклянным.
- Лия, что она сделала? Она тебя ударила? - Вика трясла её за плечи, заглядывала в глаза, но Лия лишь качала головой.
- Ничего, Вик. Её больше нет. Совсем.
***
Следующие несколько недель Лия жила как в тумане, но внутри неё зрело холодное, твёрдое решение. Если её время истекает, она не проведёт его, оплакивая прошлое или прячась в коконе. Она решила стереть ту Лию, которую знала Адель. Разрушить этот образ до основания.
Лия сама взяла ножницы в ванной. Огромные русые пряди, которые Адель так любила перебирать, полетели в раковину. После парикмахерской это стало идеально ровным удлинённым каре иссиня-чёрного цвета. Цвет воронова крыла сделал её кожу ещё более бледной, почти фарфоровой.
Маленькое серебряное колечко в крыле носа. Каждый раз, когда она смотрела в зеркало, этот блеск напоминал ей «Ты теперь другая. Ты принадлежишь только себе».
На ключице появилась тонкая ветка терновника, а на запястье - дата, когда ей поставили диагноз, зашифрованная в красивый узор.
Лия поставила себе цель. Умереть красивой. Прожить остаток времени ярко, чтобы на её похоронах все видели не жертву болезни, а произведение искусства, которое решило уйти на пике.
Вика сначала была в шоке от таких перемен, но потом поняла - это единственный способ Лии не сойти с ума. Она поддерживала её, водила по тату-салонам и ни разу не напомнила об Адель.
Вика решила, что в Москве слишком скучно для того, чтобы проводить последние дни, поэтому они с Лией стали путешествовать. Путешествия за эти три месяца стали для Лии глотком чистого кислорода. Турция с её шумными базарами, Италия, где они объедались пастой и смеялись над итальянцами, ледяная и величественная Исландия и, наконец, жаркое, расслабленное Бали.
Но по возвращении реальность внесла свои коррективы. Вика, которая полгода была тенью Лии, встретила девушку. Лия видела, как светятся глаза подруги, и, несмотря на лёгкий укол одиночества, искренне радовалась за неё.
- Лий, прости меня, пожалуйста... Я обещала быть рядом, а сама опять на свидание, - Вика виновато мяла край куртки в прихожей.
- Вик, перестань, - Лия мягко улыбнулась. - Ты сделала для меня больше, чем кто-либо. Иди. Я справлюсь, правда. У меня своя тусовка.
Лия действительно не скучала. Она нашла компанию таких же отбитых и свободных ребят, для которых ночь была временем жизни. С ними было легко - никто не знал о её диагнозе, никто не смотрел с жалостью.
Вечер субботы. Лия стояла перед зеркалом, натягивая облегающее чёрное платье, которое подчёркивало её новую татуировку. Она подводила глаза густым кайалом, собираясь на очередную громкую вписку в пентхаусе.
Но в какой-то момент рука с карандашом замерла.
Лия посмотрела на своё отражение. На эту дерзкую брюнетку, которая привыкла бежать от мыслей о конце.
И вдруг внутри что-то щёлкнуло.
Странное, тянущее предчувствие - будто воздух в комнате наэлектризовался.
Мысль в голове была чёткой.
«Не ходи туда. Сегодня случится что-то другое. Что-то важное».
Ну как вы понимаете, Хэппи Энда не будет.(
Простите за долгое ожидание. У меня действительно не было идей, не знала, что писать.