Глава 20
Утром на па пороге гостиной меня встретил Найл, пританцовывающий с пультом в руках. Рядом сидел Луи, с видом философа разглядывая кофейную кружку, а Гарри, устроившись на диване, перебирал гитару, явно игнорируя творящийся вокруг бедлам.
— Что за утренний концерт? — спросила я, пытаясь перекричать музыку. Я выглядела сонной, потому что кое-кто не дал мне нормально поспать.
— Это не концерт, Изи, — ответил Луи с серьёзным видом. — Это вдохновение.
— Вдохновение на что? — я подняла бровь, переводя взгляд на Найла, который внезапно замер и, с явным интересом, уставился на меня.
— На новый хит, конечно, — вмешался Гарри, подняв глаза. Его взгляд был слишком внимательным, почти обжигающим. — Хочешь, сыграю тебе первую строчку?
— Хочу тишины, — ответила я, игнорируя подступающую улыбку.
Но тишина явно не была частью их плана. Луи внезапно вскочил и принялся рассказывать о своём "гениальном" плане написать песню о жизни в этом доме, включая меня в качестве "музы". Я только закатила глаза, но, признаюсь, его энтузиазм немного заразил.
В этот момент дверь в гостиную распахнулась, и на пороге появился Зейн, выглядящий так, словно не спал всю ночь. Его взгляд скользнул по комнате, задержавшись на мне.
— Почему я не удивлён? — саркастично протянул он, глядя на разгорячённую компанию.
— Доброе утро, братец, — я улыбнулась. — Или не совсем?
— Не совсем, — буркнул он, проходя мимо и направляясь на кухню. — Кто-нибудь здесь вообще спит?
— Спать скучно, — парировал Найл. — А вот идея с песней... Изи, ты не против быть героиней?
— Только если песня не будет называться "Жизнь с сумасшедшими". Хотя это было бы правдиво.
Смешки раздались по комнате, а я направилась следом за Зейном на кухню, оставив остальных обсуждать свои музыкальные планы. Зейн стоял у холодильника, явно пытаясь найти что-то съестное. Я решила воспользоваться моментом.
— Ты опять выглядишь так, будто всю ночь караулил мой сон, — пошутила я, пытаясь смягчить его мрачное настроение.
— А тебе стоило бы подумать о том, чтобы перестать ввязываться в сумасшедшие ситуации, — отозвался он, бросив на меня острый взгляд. — И эти твои гонки...
— Мы это уже обсуждали, — перебила я его. — Я справлюсь, Зейн. И, кстати, ты мог бы иногда расслабляться.
Он пробормотал что-то неразборчивое, но спорить не стал. Я знала, что это его способ выражать заботу, но всё равно иногда хотелось его стукнуть.
Позже мы все оказались в гостиной, где продолжился "музыкальный хаос". Найл настаивал на караоке, Луи вёл себя как дирижёр оркестра, а Гарри, сидя на полу, просто наблюдал за всем с лёгкой улыбкой. Его взгляд снова и снова возвращался ко мне, и каждый раз я чувствовала, как что-то внутри сжимается.
— Ладно, с меня хватит, — сказала я, вставая. — Если вы собрались устроить здесь концерт, мне придётся эвакуироваться.
— Или присоединиться, — предложил Гарри. Его голос был слишком невинным, чтобы быть искренним.
Я закатила глаза, но, к своему удивлению, уселась рядом с ним. Он протянул мне гитару.
— Сыграешь?
— Ты шутишь?
— Нет, серьёзно. Попробуй.
Я взяла гитару, понимая, что все взгляды устремлены на меня. Гарри устроился ближе, поправляя мои пальцы на струнах. Его прикосновения были лёгкими, но от этого становилось только сложнее сосредоточиться. Я пыталась сыграть хотя бы пару нот, но звук вышел настолько странным, что все разразились смехом.
— Ну, теперь я точно понимаю, что музыку лучше оставить вам, — сказала я, возвращая гитару.
Гарри только усмехнулся, но ничего не ответил. Его взгляд говорил больше, чем любые слова, и я почувствовала, как мои щёки начинают гореть.
Когда день уже подходил к концу, в доме начинало царить привычное уютное безумие. Ребята разбрелись по своим делам: Найл оккупировал кухню, Луи гонялся за ним, возмущённо причитая, что тот снова съел что-то из его тайного склада, Лиам о чем-то говорил с Мэл, а Тейлор укрывался в одной из комнат, устав от их шума. Я же, стараясь не привлекать к себе внимание, улизнула в одну из боковых гостевых комнат, где увидела Гарри.
Он стоял у окна, выглядя как-то задумчиво и притягательно одновременно. Солнечный свет мягко подсвечивал его профиль, а я, прислонившись к двери, не могла удержаться от легкой улыбки.
— Почему ты улыбаешься? — его голос прозвучал так мягко, что я почти растаяла.
— Просто смотрю на тебя, — призналась я, чувствуя, как мои щеки становятся горячими. — Иногда ты действительно... невозможный.
Он повернулся ко мне, а в его глазах промелькнула искорка шутливого интереса.
— Невозможный в каком смысле? Неотразимо невозможный? — Он сделал шаг ко мне, уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке.
— Невозможный в смысле, что я... не могу понять, как тебе удаётся быть таким раздражающе... привлекательным, — я засмеялась, чувствуя, как моя нервозность растворяется в его теплом взгляде.
— Могу объяснить, — Гарри шагнул ближе, его рука легла мне на талию, а его голос стал чуть ниже. — Это потому что я рядом с тобой, — его руки осторожно, но уверенно держали меня, и я чувствовала, как его дыхание касается моей кожи. — Ты даже не представляешь, как сложно не тронуть тебя, когда все вокруг, — прошептал он, опуская взгляд к моим губам.
Я хотела ответить что-то язвительное, чтобы скрыть, как быстро забилось мое сердце, но не успела. Его губы накрыли мои в тот момент, когда я собиралась протестовать. Протест, конечно, быстро испарился, как только он меня поцеловал.
И в этот момент судьба решила сыграть со мной злую шутку.
Дверь распахнулась. Мы с Гарри резко отстранились друг от друга, но было уже поздно. На пороге стоял Зейн, а его выражение лица можно было описать только одним словом — смерть.
— Что. Это. Было? — его голос звучал угрожающе спокойно, но глаза метали молнии. Он медленно зашёл в комнату, закрывая за собой дверь.
— Зейн, это не то, что ты подумал... — начала я, но он вскинул руку, заставляя меня замолчать.
— Ты целуешься с ним? С Гарри? В моём доме? — его голос становился громче с каждым словом. — Ты... ты с ума сошла?!
— Зейн, я могу всё объяснить, — попытался вмешаться Гарри, но тот уже двинулся на него, словно разъярённый бык.
— Ты! Я доверял тебе, а ты... — он махнул рукой, как будто пытался найти подходящее слово. — Ты с моей сестрой! Какого чёрта?
— Зейн, успокойся! — я встала между ними, чтобы предотвратить катастрофу. — Это не то, что ты думаешь.
— Да? А что я должен думать, Изи? Что это какой-то новый способ дружеского приветствия? — он покраснел, его челюсть сжалась так сильно, что я боялась, как бы она не треснула.
— Мы вместе, — твёрдо сказал Гарри, его взгляд был прикован к Зейну. — И я не собираюсь извиняться за то, что люблю твою сестру.
— Любишь? — Зейн рассмеялся, но смех этот был лишён веселья. — Это... это слишком. Вы... вы оба...
Его взгляд метался между мной и Гарри, будто он пытался сложить пазл, который никак не хотел сходиться. В какой-то момент Зейн сделал шаг назад и скрестил руки на груди.
— Как долго вы мне лгали? — его голос был ледяным.
Я хотела что-то сказать, но Гарри перехватил инициативу.
— Мы не лгали, — твёрдо ответил он. — Это... просто не сразу стало серьёзным.
— Не сразу стало серьёзным? — Зейн вскинул брови так высоко, что они почти спрятались в его чёлке. — И вы думаете, это оправдание? Серьёзным, несерьёзным... вы оба меня обманули!
— Мы ничего тебе не обещали, Зейн, — я выдавила слова, но тут же поняла, что они звучат совсем не так, как мне хотелось.
— Ого, так это теперь я виноват, что вы всё это время скрывали от меня ваш роман? — брат буквально кипел. — Мне следовало самому догадаться, да? А может, мне стоило ещё и вам свадьбу организовать, раз уж вы так хорошо всё скрывали?
— Зейн, это не было специально, — попыталась я. — Мы не планировали это.
— О да, ничего вы не планировали, кроме как слизывать друг с друга шоколад в моей же гостиной!
— Это было не так! — возмутился Гарри.
— Да ну? А как тогда? — Зейн шагнул вперёд, и Гарри машинально поставил меня за себя, словно пытался защитить.
— Мы собирались тебе рассказать, — сказал он, стараясь держать голос ровным, но его кулаки были сжаты. — Просто... не знали, как ты отреагируешь.
— Ну вот, реакцию получил. Ещё вопросы? — брат издал смешок, полный сарказма.
Я закрыла лицо руками. Это был полный провал.
— Я всё понимаю, ты ревнуешь, но...
Зейн едва не задохнулся от смеха. — Да я просто в шоке, Изи. Это не ревность, это... — он махнул рукой, как будто пытался найти подходящее слово. — Это предательство.
— Ты драматизируешь, — пробормотала я, хотя в глубине души знала, что он имеет право злиться.
— Драматизирую? — Зейн в упор посмотрел на меня. — То есть, если бы я спал с твоей лучшей подругой, это не было бы драмой, да?
— Не уходи в крайности, — бросил Гарри, его голос стал напряжённым.
— Я ухожу в крайности? Ты издеваешься?
В этот момент за дверью раздался хриплый смех Луи.
— Ох, ребята, вы только посмотрите на него! — Луи с трудом протиснулся в комнату, опираясь на плечо Найла, который ел морковку, будто это попкорн. — Наш Зейн похож на паровую машину, которая вот-вот взорвётся.
— Луи, не лезь, — рявкнул Зейн, но Луи лишь хохотнул.
— Ладно, ладно, брат, только не убивай никого, хорошо? — он театрально поднял руки вверх и вышел.
— Ладно, хватит, — я вздохнула, чувствуя, как напряжение в комнате достигло пика. — Это моя жизнь, Зейн. Мне не нужно твоё разрешение, чтобы быть с Гарри.
— А если он тебя ранит? — Зейн внезапно смягчился, но его голос всё равно дрожал.
— Он меня не ранит, — твёрдо сказала я, глядя Гарри прямо в глаза.
— Вот уж не знаю... — пробормотал Зейн, но его тон стал менее агрессивным. — Вы оба... меня разочаровали, но... если это то, чего ты хочешь, Изи...
— Это то, чего я хочу, — я повторила, отчётливо произнося каждое слово.
Зейн фыркнул, но отступил.
— Хорошо, но если ты, Гарри, хоть раз сделаешь ей больно...
— Не сделаю, — быстро перебил его Гарри.
— Ну что, Зейн, мы узнаем, как ты справляешься с семейными драмами? — поддразнил Лиам.
Зейн зарычал что-то неразборчивое, потом посмотрел на нас обоих и, закатив глаза, направился к выходу, бормоча себе под нос угрозы, адресованные, по-видимому, всем в комнате.
Когда он ушёл, я глубоко вздохнула, а Гарри обнял меня за талию.
— Ну, это было... весело, — тихо сказал он, и я не смогла сдержать улыбку.
— Это ещё мягко сказано, — ответила я, кладя голову ему на плечо. — Но нам, кажется, стоит быть осторожнее.
Гарри лишь усмехнулся, но в его глазах было обещание. Обещание, что он никуда не уйдёт.
Я, наконец, позволила себе рассмеяться.