Глава 18
С самого утра офис погружен в привычный ритм: звонки, бесконечные отчеты, переговоры. Я старалась сосредоточиться на работе, но мои мысли то и дело ускользали куда-то вдаль. Тейлор сидел напротив меня, хмуро уставившись в экран ноутбука, периодически ворча на какой-то важный документ. Его ворчание сопровождалось тихим стуком клавиш.
— Ты вообще сегодня собираешься работать или просто будешь пялиться в окно? — недовольно пробурчал он, не отрывая взгляда от монитора.
Я закатила глаза, но ответить не успела, потому что внимание привлек яркий экран телевизора, установленного на стене. На экране мелькали кадры с гоночного трека. Звук ревущих моторов, мелькающие машины, эмоции участников — все это было таким завораживающим. Мое сердце замерло на мгновение, а потом забилось сильнее. Я поймала себя на том, что невольно задержала дыхание.
Тейлор заметил это и тут же напрягся.
— Даже не думай, — заявил он, глядя на меня через стол.
— О чем ты? — притворно удивилась я, но глаза продолжали блестеть от восторга.
— Ты же бросила это еще в университете, — он ткнул в экран, где как раз показывали старт очередной гонки. — Это слишком опасно.
— Это было так давно, Тей, — я оперлась на стол, с трудом отводя взгляд от экрана. — Но ты прав, я бросила. Просто... приятно вспомнить.
Он фыркнул, всем своим видом показывая, что не верит ни единому моему слову.
— Приятно вспомнить? Ты выглядишь так, словно готова сорваться туда прямо сейчас.
Я сделала вид, что не услышала его реплику, и углубилась в свои бумаги. Но внутри меня что-то вспыхнуло. Это была не просто ностальгия, а настоящий огонек, который я давно не чувствовала.
В течение дня мои мысли не оставляли меня. Я вспоминала университетские годы, свои старые заезды, ощущение скорости, когда весь мир словно замирает, а есть только ты, машина и трасса. Адреналин, который бурлил в крови, свобода...
В какой-то момент Тейлор принес мне кофе и бросил задумчивый взгляд.
— Ты сегодня как на иголках. Слушай, может, это пройдет, если ты с кем-то поговоришь? Нет, серьезно, ты так светишься, что мне становится не по себе.
Я пожала плечами, пытаясь не выдать своего волнения.
— Это просто... старые воспоминания. Ничего такого.
— Ничего такого? Да ты пялишься на экран, как ребенок на витрину с игрушками, — он указал на телевизор, где снова крутили кадры с гонок.
К вечеру напряжение достигло своего пика. Я не могла больше сидеть в офисе и, собрав вещи, бросила:
— Все, я ухожу.
— Куда это? — прищурился Тей.
— Проветриться, — ответила я, пытаясь не смотреть ему в глаза.
— Проветриться или за руль машины? — он сложил руки на груди.
Я лишь усмехнулась и оставила его стоять у своего стола с непонимающим видом.
Вечером я оказалась на небольшом автодроме за городом. Машины, звук моторов, запах топлива — все это пробудило во мне давно забытые чувства. Я обошла ряды машин, касаясь рукой капотов, словно приветствуя старых друзей.
Я заканчивала прогревать мотор, когда услышала звук приближающейся машины. На мгновение я замерла, думая, что это кто-то из администрации трассы, но, когда серебристый Aston Martin остановился рядом, и из него вышел Гарри, мои мысли мгновенно заполонило возмущение.
Вдруг раздался голос за моей спиной:
— Ну, конечно, я мог догадаться, где тебя найти.
Гарри узнал о том, где я нахожусь, конечно же, от Тейлора. Друг всегда был слишком болтливым, особенно когда я вела себя, по его мнению, "безрассудно". Возможно, это была его попытка защитить меня, но чаще это просто раздражало. И вот, на пустой гоночной трассе, где я хотела почувствовать свободу и адреналин, появился он.
Я обернулась и увидела Гарри. Он стоял, засунув руки в карманы, с прищуром разглядывая меня.
— И что ты здесь делаешь? — спросила я, скрестив руки на груди.
Он, как обычно, не потрудился объяснить сразу. Вместо этого он медленно снял солнцезащитные очки и окинул меня взглядом, от которого мне стало жарко даже в спортивном комбинезоне.
— Ты серьезно собиралась кататься одна? — его голос был холодным, но глаза выдавали что-то другое. — Это опасно, Изи.
— Я не нуждаюсь в опеке, — буркнула я. — А ты можешь ехать домой.
— Ага, — протянул он. — Так же, как и не нуждаешься в гонках? Что, Изи, не терпится снова почувствовать себя живой?
Его слова задели меня за живое, но я не подала виду. Вместо этого я улыбнулась и шагнула к одной из машин.
— Хочешь, присоединяйся. Если, конечно, не боишься проиграть мне.
Его глаза вспыхнули вызовом, и я знала, что он не откажется. Гарри подошел ближе, его фигура отчетливо выделялась на фоне яркого солнечного света.
— Уверена? Я никогда не проигрываю, — усмехнулся он.
— Ну, пора начинать, — я захлопнула дверь машины, запуская мотор. — Иди, готовь свою игрушку.
Через несколько минут мы стояли на стартовой линии. Сердце бешено колотилось в груди, но это было не из-за страха, а из-за чистого возбуждения. Гонки всегда приносили мне чувство свободы. А теперь, с Гарри в роли соперника, адреналин бурлил еще сильнее.
Сигнальный огонь сменился зеленым, и мы сорвались с места.
Машина ревела, мои руки крепко держали руль, а глаза неотрывно следили за дорогой. Гарри шел наравне, его машина демонстрировала мощь и скорость, но я знала, что эта трасса — моя. Каждая кривая, каждый поворот были мне знакомы.
Мы шли бок о бок, и я не могла удержаться от взгляда в его сторону. Он выглядел чертовски сосредоточенным, и от этого вида у меня мурашки бежали по коже. Он заметил мой взгляд и, ухмыльнувшись, показал жест, мол, обгоняй, если сможешь.
Я нажала на газ, уходя вперед на пару метров. Поворот за поворотом, я чувствовала, как мои навыки возвращаются, словно я снова в университетские годы. Но Гарри не отставал. В какой-то момент его машина почти задела мою, и он, улыбаясь, прокричал:
— Аккуратнее, Изи. Не хочу, чтобы ты врезалась из-за меня.
— Беспокойся о себе, Стайлс! — выкрикнула я в ответ, увеличивая скорость.
Финишная линия приближалась. Последний поворот, резкий толчок, и я вырвалась вперед буквально за секунды до него. Тормоза визжали, когда я остановилась, победно выбравшись из машины.
Гарри подъехал через несколько мгновений. Его волосы были взъерошены, а на лице — смесь злости и восхищения.
— Поздравляю, — сказал он, выходя из машины. — Но это не значит, что ты лучшая.
— О, Гарри, признай уже, что я тебя обошла, — я сняла шлем и ухмыльнулась. — И это было великолепно.
Он шагнул ближе, его глаза опасно блестели.
— Ты была хороша, — сказал он тихо, его голос звучал как бархат. — Но, может быть, ты хочешь реванша?
Я почувствовала, как мои щеки начинают гореть, но сохранила хладнокровие.
— Гарри, если ты думаешь, что можешь меня отвлечь флиртом после того, как проиграл, то ошибаешься, — парировала я.
Он усмехнулся, склонив голову чуть ближе ко мне.
— Тебе ведь понравилось, не так ли?
Моя улыбка стала шире, и я, едва заметно коснувшись его руки, ответила:
— Возможно.
Гарри засмеялся, его смех эхом разнесся по пустой трассе. Он сделал шаг ближе, его взгляд словно гипнотизировал. Я заметила, как уголок его губ дрогнул, будто он пытался сдержать улыбку.
— Не думал, что ты всё ещё в форме, — произнёс он с тёплой насмешкой.
Я усмехнулась, переплетая руки на груди:
— Неужели ты сомневался? А вот ты, кажется, потеешь.
Гарри опустил взгляд на свою футболку, слегка влажную от пота, и пожал плечами:
— Ну, это же гонка с тобой, Иззи. Ты заставляешь меня выкладываться на максимум.
Я почувствовала, как его голос зацепил что-то внутри меня. Слишком близко, слишком жарко. Он сделал ещё один шаг, и теперь расстояние между нами стало минимальным. Его пальцы чуть коснулись рукава моей куртки.
— Ты специально поддавалась в начале, чтобы я расслабился? — продолжил он, наклонив голову ближе.
— Конечно, — я склонила голову, подражая его тону. — Я же не могла сразу показать, насколько ты слабее.
Гарри вновь рассмеялся, его грудной смех отдавался вибрацией в воздухе между нами. Потом он медленно потянулся и стер пальцем масло, которое случайно оказалось на моей щеке после того, как я возилась с мотоциклом.
— Знаешь, — его голос стал тише, почти шёпотом, — ты опасна. И не только на трассе.
Я хотела ответить язвительно, но его пальцы всё ещё касались моей кожи, и я почувствовала, как мои мысли путаются. Он смотрел на меня так, будто хотел сказать что-то ещё, но тут нас отвлёк звук ревущего двигателя. Это был охранник автодрома, который подъехал проверить, всё ли в порядке.
— Всё хорошо? — спросил он, оглядывая нас.
— Просто проверяем трассу, — ответила я, сделав шаг назад и возвращая дистанцию между нами.
Охранник кивнул и уехал, оставив нас в тишине.
Гарри облокотился на руль своего мотоцикла и слегка улыбнулся:
— Тебе повезло, что он появился. Ты уже начинала проигрывать словесную битву.
— Гарри, — я закатила глаза, пытаясь игнорировать вспышки тепла, которые накрывали меня всякий раз, когда он говорил моё имя, — ты слишком много болтаешь.
— И ты это любишь, — подмигнул он и встал прямо, снова приближаясь ко мне. — Итак, победительница. Каково это — быть номером один?
— Привычно, — ответила я, снова отступая на шаг. Но Гарри, как всегда, умел сократить любое расстояние. Его рука скользнула к моей, мягко, но уверенно. Я взглянула на него, и наши глаза встретились. Миг затянулся, словно весь мир исчез.
— Ты выглядишь счастливой, — сказал он неожиданно серьёзно. — Настоящей.
Я не знала, как ответить. Но в этот момент он слегка сжал мою руку, и я почувствовала, как весь жар гонки, весь адреналин сменился чем-то более глубоким. Что-то, что я не могла или не хотела назвать.
— Гарри... — начала я, но он покачал головой.
— Не сейчас, Иззи. Просто не сейчас.
И в этот момент, на пустой трассе, под светом луны и глухим ревом двигателей вдали, мы оказались ближе, чем когда-либо.
Гарри и я всё ещё стояли у машины, когда разговор плавно вернулся к теме, которая не давала ему покоя.
— Ты понимаешь, что если ты действительно беременна, это не только твоя жизнь меняется, Изи, — тихо сказал он, глядя мне прямо в глаза. В его голосе не было ни капли злости, только глухая боль и тревога.
Я попыталась отмахнуться, но его взгляд не отпускал.
— Гарри, давай не будем об этом. Пока это всего лишь... возможность. Не факт.
Он шагнул ближе, его рука нерешительно коснулась моей, заставляя меня почувствовать тепло его пальцев.
— Но если это правда? Ты правда думаешь... ты бы смогла... — он запнулся, опустив взгляд, будто боялся произнести последние слова.
Я замерла. Моя голова говорила одно, сердце — другое. Его тихий голос пробивал броню моей решимости.
— Я не хочу это обсуждать, — прошептала я, опуская взгляд.
— Ты не понимаешь. Это не только твоя жизнь, Изи. Это часть нас. Я не позволю тебе убить его, если... если это правда, — голос Гарри дрогнул, и его пальцы чуть сильнее сжали мою руку.
Моё сердце словно сжали в тиски. Я не знала, что ответить. Все слова казались пустыми.
— Гарри, давай просто вернемся домой, — произнесла я, стараясь не выдать дрожь в голосе.
Мы молча сели в машину и поехали домой. Гарри всё ещё выглядел погружённым в свои мысли, а я пыталась сосредоточиться на дороге. Когда мы вошли в дом, нас встретила привычная суета.
— Ну наконец-то! — возмутился Найл, обнимая пиццу. — Я уже умираю от голода.
— Ты всегда умираешь от голода, — съязвил Луи, забирая у него коробку.
— О! Гарри и Изи вернулись, — заметил Зейн, изучая нас пристальным взглядом. — И где это вы были?
— Соревнования, — коротко ответил Гарри, бросив ему взгляд, который ясно говорил: "Не лезь".
Луи тем временем скинул пиджак и присел на диван.
— Ладно, раз вы всё равно все здесь, можем обсудить план на завтра, — начал он, но Найл перебил его:
— Только после того, как я съем хотя бы один кусочек пиццы, Луи! Ты как диктатор!
Все засмеялись, разрядив напряжённую атмосферу. Я почувствовала лёгкость от того, что никто не пытался продолжать серьёзный разговор.
Позже, когда мы сидели в гостиной, Найл продолжал травить анекдоты, от которых Зейн только качал головой, а Лиам просто выкрикивал: "Боже, Найл, это худший юмор в истории!"
— Гарри, ты что-то тихий, — заметил Найл, пытаясь спрятать последний кусочек пиццы за спину. — Это потому, что я доел твою долю?
— Не угадал, — отозвался Гарри, стрельнув в его сторону хитрым взглядом.
Всё было так, как и должно быть — шумно, весело, хаотично. И всё же я чувствовала, как Гарри время от времени бросает на меня тёплый, почти защитный взгляд. Я пыталась не отвечать ему тем же, но, честно говоря, это было непросто.