Озвучивание не поддерживается в этом браузере
11 глава
— Давай, я помогу. — Даня тут же берет меня под руки. Помогает встать.
Вокруг все кружится и летает.
Крепко держусь за него, закрываю глаза, пытаюсь остановить головокружение.
Из дальней комнаты доносится детский плач. Анечка проснулась.
— Даник, давай я, — над головой раздается голос Максима. — Иди к дочери.
— К дочери? — ахаю. Но… как? Анечка ведь от Савы.
— Расскажу обо всем позже. — Даня целует меня в макушку и уходи. Оставляет меня в полном раздрае.
— Максим, что за ерунда? — смотрю на мужчину, когда мы уже едем в скорой. — Аня от…
Но он перебивает меня и не позволяет договорить.
— От Миши, — произносит с нажимом. — Все понятно?
Ничего не понимая, слепо следую за Максимом по пятам. Делаю то, что он мне говорит, не задаю лишних вопросов. Пока.
Когда вернусь к Дане, то обязательно устрою ему допрос. Он все объяснит! Я знаю.
Сейчас же нужно просто подыграть Максу.
— Как вы здесь? — В палату заглядывает Марк.
Он окидывает больничные стены беглым взглядом и остается доволен. Я сама была приятно удивлена, когда меня определили сюда.
Новый корпус, внимательный медперсонал. Вокруг чисто и опрятно, нет обшарпанной мебели.
Даже телевизор и холодильник в палате!
Но мне на эти удобства сейчас, если честно, плевать. Все мое сердце рвется к дочери.
— Домой хочу, — признаюсь ему. — Скажи, нас скоро отпустят?
У меня каменная грудь. Она болит и горит. Мне срочно нужен молокоотсос, но просить его у Максима и тем более у Марка я дико стесняюсь.
Скорее бы меня отпустили домой. Там все есть, там я смогу привести свою грудь в порядок.
— Результаты будут готовиться несколько дней, — убивает мою надежду. От досады хочется плакать.
Не думала, что буду так болезненно переживать разлуку с дочкой и Даней.
— Мне обязательно их ждать в стационаре? — спрашиваю, подаваясь чуть вперед. Кусаю губы.
Скажи, что нет! Прошу!
Смотрю на Марка с надеждой.
— Нет, конечно, — отвечает с лукавой улыбкой. — Собирайся. Можно ехать домой. — От его слов у меня сердце начинает радостно стучать.
Ура! Домой! К Дане и Ане.
— Правда? — Меня переполняет счастье.
Я скоро снова увижу свою семью! Анечку, Даню…
— Марк, выйдем на пару слов? — До этого молчавший Максим поднимается со стула. Он напряжен.
— Идем, — без труда соглашается тот.
— Будь здесь, — строго обращается ко мне Милохин.
— Не волнуйся, не сбегу, — отвечаю ему.
Никуда я не уйду… Хотя очень хочется.
Пока мужчины разговаривают в коридоре, я поднимаюсь с кровати и принимаюсь медленно ходить взад-вперед по палате. После сделанных капельниц и укола мне стало гораздо лучше. Голова практически не кружится. Даже слабость прошла.
Не знаю, надолго ли хватит эффекта от препаратов, но очень надеюсь, что симптомы не вернутся. Должно же выветриться все, в конце-то концов.
Максим признался, что Савелия и мою мать арестовали. Им выдвинули столько обвинений, что на этот раз уйти от ответственности точно не выйдет.
Марк все проконтролирует. Не позволит спустить дело на тормозах.
С одной стороны, я этому рада. А с другой… мне их обоих искренне жаль.
Мужчины возвращаются в палату, Максим уже не выглядит таким напряженным. Он немного расслабился, и я понимаю, что теперь точно все будет хорошо.
— Поехали домой, — говорит, забирая мою сумку. — Готова?
— Да! — отвечаю с жаром.
Во мне вдруг появляется столько энергии, что я готова пешком до дома дойти! Лишь бы поскорее увидеть Аню и Даню.
Но Макс довольно быстро возвращает меня в реальность. Хватает за руку и останавливает, не позволяя выйти из палаты первой.
— Юля, — строго смотрит на меня.
— Прости, — извиняюсь за свой порыв.
Максим ничего не отвечает, лишь качает головой и выходит в коридор. Я иду следом. Хотя идти заставляю себя с великим трудом.
Мне хочется бежать! Мчаться на всех парах!
А вместо этого мы просто идем по коридору, ждем лифт, выходим на улицу и идем в сторону парковки.
А-а-а-а! Как же медленно идет время…
Обратно мы едем в машине Марка. Хоть мужчина довольно резво и быстро водит авто, дорога кажется бесконечно долгой.
— Моя мать точно не выйдет на свободу? — спрашиваю в очередной раз у Милохина.
Этот вопрос очень сильно волнует меня.
Нет, я ее больше не боюсь. Ведь по закону, если я правильно все поняла, наследником можно сделать моего брата. Того самого, от которого она отказалась при рождении.
Марк нашел какую-то лазейку в завещании, и основная доля наследства перейдет к нему. Мне достанется лишь малая часть, но и этого вполне хватит. Я не моя мать, работать не боюсь. Справлюсь!
Тем более я не одна.
— Точно, — заверяет в очередной раз. — Твоя мать больше никому не навредит.
Верится с трудом, если честно. Вы ее плохо знаете. Как и я.
— Я сумел так дело против них закрутить, что ни твоему муженьку, ни твоей матери подобное и не снилось! — довольно ухмыляется Марк. — Не переживай! Вас они больше не побеспокоят.
Уверенность Марка вселяет надежду. Неужели все мои трудности кончились и я теперь свободна? Могу сама совершенно спокойно строить свою жизнь.
При мысли о будущем тут же начинаю думать о Дане. Как бы хотелось это самое будущее встретить с ним.
— Я ужасная дочь, — откидываюсь назад, испытывая колоссальное облегчение. — Но я рада, что они за решеткой.
— Раньше времени не расслабляйся, — останавливает меня Максим. Он вечно все портит своим реализмом. Помечтать не дает. — Хоть это вопрос времени, но все же. Еще никого не посадили.
— Угу, — киваю. Он прав.
Интересно, когда-нибудь я смогу жить, не боясь появления матери и Савелия? Почему-то кажется, что их тени будут преследовать меня всю оставшуюся жизнь.
Смотрю в окно. Пытаюсь отогнать от себя неприятные мысли, но они назойливо продолжают жужжать в голове.
Так. Стоп! Хватит хандрить!
Сейчас все хорошо? Хорошо. Так этому и надо радоваться.
Нужно ценить каждый момент.
Поскорее бы увидеть Даню и Аню. Обнять дочку, прижаться к груди самого заботливого и понимающего мужчины на всем белом свете.
Мужчину, которого я никогда не переставала любить.
Как хорошо, что я это осознала сейчас. Тогда, когда у меня еще есть возможность исправить ошибки прошлого.
Когда у нас с Даней есть шанс на счастливую жизнь.
Надеюсь…
Марк останавливает машину прямо напротив подъезда, внутри с каждым ударом сердца все сильнее разрастается волнение.
Скоро. Совсем скоро я воссоединюсь со своей семьей, и больше нас никто и никогда не сможет разлучить. Я в это верю!
Но все равно беспокоюсь. А если я ошибаюсь? Если напридумывала себе то, чего нет?
Ох-х…
Макс выходит первым, осматривается по сторонам и выпускает меня из салона. Помогает подняться на ноги, отпускает. Внимательно смотрит на меня.
В его взгляде лишь доброта и забота. Искренняя и светлая.
— Иди, — кивает на подъезд, улыбаясь.
Мне так не терпится поскорее подняться в квартиру! Я аж припрыгиваю от нетерпения.
— Правда? Ты отпускаешь? — переспрашиваю, не веря своим ушам.
— Да иди уже, — обреченно отмахивается. Прячет улыбку в уголках губ.
— А вдруг там засада? — позволяю себе немного поиздеваться над ним.
— Нет там никого, — утверждает уверенным тоном. — Иди. Тебя ждут.
Меня не нужно просить дважды. Срываюсь с места и со всех ног бегу вперед.
Не дожидаясь лифта, поднимаюсь в квартиру по лестнице. Сердце бешено стучит, запыхалась. Но это все ерунда! Враги повержены, мы с Даней можем быть вместе. У Анечки будет лучший на всем белом свете отец!
Все будет хорошо!
На мгновение замираю перед входной дверью. А вдруг… Вдруг я все насочиняла и Даня мне все это время помогал лишь как друг?
Данил
С трудом уложив Анечку спать, наливаю себе чай и проверяю телефон. Все тихо.
Нет ни пропущенных вызовов, ни сообщений от Макса или Марка. Лишь сотня вопросов по работе, но пока ситуация с Юлей не стабилизируется, я не стану на них отвечать. Не до этого.
В голове безостановочным потоком крутятся мысли о матери своей любимой и ее шизанутой семейке. Удивительно, что отец оказался нормальным! Он недавно мне звонил.
Он поведал многое из того, о чем не хотел рассказывать дочери. Знал, что та находится под влиянием матери, и боялся, что она поделится с его бывшей женой. Не хотел допустить этого.
Сама по себе информация не имеет какого-то глобального смысла, но в совокупности с тем, что мы сумели раздобыть, она сыграла колоссальную роль. Мы смогли распутать клубок, что сплела ее мать.
И найти доказательства ее вины. Прямые! Не косвенные.
Теперь дело лишь за малым. Подождать, пока совершится правосудие.
От него матери Юли и ее мужу теперь не укрыться. Мы не допустим.
Мы не стали ей рассказывать, но Марк выяснил, как именно она смогла провернуть махинацию с наследством.
В этом ей помогла ее подруга, мать Савелия. По всей видимости, на определенных условиях.
Но увы и ах. Они все это затеяли зря.
В условиях завещания прабабки было четко прописано, что состояние унаследует мальчик. И что ребенок должен быть здоровым.
Благо при нынешних возможностях медицины у брата Юли есть все шансы на нормальную, полноценную, здоровую жизнь. Правда, для этого потребуются очень большие деньги.
Которые, уверен, скоро появятся у него.
Он с отцом сейчас проходит курс реабилитации, и по его окончании уже можно будет уже говорить о результатах. В том, что именно мальчик станет обладателем целого состояния, уверен на все сто.
Уж что-что, а это я могу обеспечить.
Мы с его отцом сделаем все для этого.
Юле не нужны эти деньги, у нас с ней хватит своих. А брату… Ее брату они потребуются на полное восстановление и лечение. Благодаря состоянию прабабки у него появился шанс на полноценную жизнь.
Уверен, моя любимая будет только рада, что сможет помочь брату.
Настойчивая трель звонка сотового вырывает меня из неприятных мыслей. Смотрю на экран и понимаю, что не ответить не могу.
— Да, Леш, — принимаю вызов. Он в курсе ситуации и не позвонил бы просто так. — Какие-то проблемы с пациентами?
— В отделении все нормально, — спешит меня заверить.
Голос у Высоцкого напряженный, он словно едва сдерживает эмоции. Странно.
Мы с Лешей работаем вместе много лет, и я еще никогда не видел его в подобном состоянии. У друга что-то случилось.
— А где не нормально? — тут же уточняю. Прикидываю варианты, пока жду ответ.
— Я от жены ушел, — заявляет. Тут же охреневаю.
Вот это новость!
Насколько мне известно, у них не было никаких проблем. По крайней мере, Леха никогда не жаловался.
— Скажи, у тебя можно пару дней перекантоваться, пока она вещи вывозит? — спрашивает в лоб.
На мгновение прикидываю, что ему ответить. У нас с Юлей далеко не самая простая ситуация. Нас ждет серьезный разговор, ведь она приедет и начнет задавать тонну вопросов. Мне нужно будет на каждый из них дать ответ.
А потом понимаю, что у друга беда и я должен ему помочь. Отказать просто не имею права.
Леха мне позвонил, потому что иных вариантов у него не нашлось.
— Приезжай, — отвечаю ему. — Придумаем что-нибудь.
— Спасибо! — благодарит от души.
— Когда ждать? — уточняю. Мне еще нужно придумать, как кого разместить.
— Если часа через два будет нормально? — уточняет.
— Да, — как раз времени хватит. — Жду.
Прощаемся. Я допиваю остывший чай и только хочу помыть кружку, как слышу тихий стук в дверь. Открываю и…
Юля кидается в мои объятия.
Прижимаю любимую к себе, завожу в квартиру. Улыбаюсь.
— Привет, — негромко здороваюсь с ней. — Ты чего? — удивляюсь реакции. Подобные проявления чувств Юле не свойственны.
— Соскучилась, — прижимается еще крепче ко мне, трется щекой о грудь, словно кошка.
Отрывается от меня, смотрит в глаза. Там одна сплошная нежность.
— Очень, — мягко улыбается. Делает вдох. — Даня, если можешь, то, пожалуйста, прости меня. Я сильно виновата перед тобой, — кусает губы. — Очень, — вздыхает.
Только хочу заверить, что все в прошлом, зла не держу, как она продолжает:
— Я была не права, что поверила матери, — говорит, не скрывая своей боли. — Зря доверилась и разрушила все, что между нами было. Теперь понимаю, почему она так старательно настраивала меня против тебя, но это не отменяет моей вины. Прости меня, пожалуйста.
— Юля… — начинаю. Но она кладет свой пальчик на мои губы. Не позволяет дальше сказать.
А мне единственное, чего хочется, так это укусить ее за этот самый пальчик.
Много еще чего хочется, но об этом лучше не думать, иначе сорвусь. А ей нельзя еще. Слишком мало времени прошло после родов.
— Дай скажу, пока решимость есть, — улыбается. Смотрит с надеждой. Киваю. — Я люблю тебя, Дань, — делает акцент на слове «тебя». Меня прошибает. — И все это время любила, — выдыхает.
Грудь горит, сердце стремительно набирает скорость, эмоции бушуют. Выпускаю их из заточения.
Ничего не отвечаю, лишь наклоняюсь вперед. Касаюсь ее губ своими.
Она дрожит в моих руках, ресницы трепещут.
Девочка моя, как же я рад, что ты, наконец, все поняла. Тебе потребовалось пройти сложный путь, но ты смогла, наконец-то, в себе разобраться.
Никогда больше не дам тебя в обиду. Не отпущу. И никого не подпущу к нашей семье. Обещаю!
Да, Анечка не моя дочка по крови. Но мне на это плевать! Она будет воспитана мной и именно меня всегда будет называть папой.
Теперь я точно знаю, у нас все будет с тобой хорошо. Потому что ты, наконец, все осознала.
Озвучивать свои мысли я не спешу. Нет в этом никакого смысла.
Порой поступки и жесты говорят громче любых слов. Поэтому я просто прижимаю Юлю крепче к себе и позволяю нам обоим улететь в самом нежном, самом чувственном и самом долгожданном поцелуе.
Юлия
Я тону в объятиях Дани, чувственность переполняет. За каждым касанием следует взрыв.
Мне так хорошо, что не могу описать свои чувства словами. Я снова живая, я окрыленная рядом с ним.
— Ох, Юля. — Даня слегка отстраняет меня от себя. — Я всегда тебя любил. И буду любить. — Его признание пробирает до самой глубины души, слезы наворачиваются на глаза от счастья. — Ты моя единственная любовь.
Горю под его взглядом, млею в его объятиях. Кажется, мне никогда прежде не было так хорошо.
Даня обнимает меня крепко, прижимает к своей груди, и я понимаю, что все трудности остались далеко позади. Впереди нас с ним ждет только прекрасное будущее.
Мы проходим на кухню, Анечка спит. Васька трется о мою ногу.
— Иди сюда, — нагибаюсь, беру кота на руки.
Сажусь на стул и сажаю его к себе на колени. Чешу за ушком. Рыжий наглый кот довольно щурится и принимается громко урчать.
— Рассказывай, что тебе сказали врачи. — Даня присаживается напротив.
— Ничего толком, — пожимаю плечами. — Запретили кормить грудью, — признаюсь в своей боли. — Дань, — смотрю на мужчину. — Мне срочно нужно в душ. — Грудь горит. — Ты сможешь принести молокоотсос?
— Да, конечно, — тут же соглашается.
Как же хорошо, что он понимает все без лишних слов! Не нужно зря тратить время на пустые объяснения, а можно сразу перейти к делу.
Захожу в ванную, включаю теплую воду и принимаюсь за дело. Мне требуется не так много времени, как я думала, чтобы избавиться от тяжести.
Спустя минут двадцать возвращаюсь и вижу Даню держащего на руках мою дочь.
Он тихо беседует с малышкой, гладит ее по щечкам, бережно качает.
— Ты вырастешь самой прекрасной девочкой на свете, — говорит он ей. — Самой любимой и самой счастливой, — заверяет. — Мы с твоей мамой позаботимся об этом, — целует малышку в нос.
Слезы начинают литься из глаз, я испытываю невероятное счастье и облегчение.
— А вот и наша мама. — Даня заговорщицки подмигивает Анечке. — Ты по ней соскучилась. Я знаю.
Он подходит ко мне, останавливается напротив и смотрит. Нежность в глазах.
— Чего ревем? — спрашивает.
— От радости, — слабо улыбаюсь. — Наверное.
Даня качает головой, смотрит с нежностью.
— Анют, вот наша мама учудила, — говорит дочери. — Вздумала плакать, когда все хорошо.
— Дань, — выдыхаю.
— Юль, — переводит взгляд на меня, — забываем о прошлом и живем тем, что имеем сейчас, — говорит уверенно и спокойно.
— Правда? — шмыгаю носом. Я не могу поверить в его слова.
— Правда, — кивает совершенно искренне. — Я люблю ТЕБЯ! — заверяет меня. — И нашу дочку, — показывает на Анечку. — Мне все равно, что биологически у малышки другой отец. Честно. — От его слов у меня за спиной вырастают крылья. — Аня — моя дочь. Моя! — повторяет с нажимом. — Так будет для всех и всегда, — смотрит на меня, а я горю под этим его пламенным взглядом. — Поняла?
— Поняла, — шепчу. Голос не слушается.
— Тогда успокаивайся и возвращайся к нам, — добавляет уже гораздо мягче. — Мы с Анечкой будем тебя ждать. Правда, доченька? — обращается уже к ней.
— Конечно, — отвечаю за малышку.
На этот раз мне требуется чуть больше времени, чем я хочу. Но успокоить разбушевавшиеся в груди чувства так просто не получается. Их слишком много.
Какой же Даня невероятный человек! Какое же у него огромное сердце!
Перестаю грызть себя и страдать. Все хорошо! Раз Даня смог меня простить, то и я тоже смогу это сделать.
— Может, давай я? — подхожу к нему, когда он кладет Анечку на пеленальный столик.
— Думаешь, не справлюсь с подгузником? — лукаво смотрит на меня и улыбается.
— Справишься, – улыбаюсь в ответ. — Просто помочь хочу, — признаюсь. — А еще я очень соскучилась по дочери, — добавляю чуть тише.
— Раз хочешь помочь, то ставь чайник. Нам потребуется кипяток, — говорит, ловко снимая с Анечки бодик.
Он так уверенно и грамотно все делает, что я успеваю невольно залюбоваться. Даня умеет ладить с детьми.
— Зачем чайник? — не понимаю.
Приходится перестать любоваться своими мужчиной и дочкой и вернуться в реальность.
— Смесь буду учить тебя разводить, — ухмыляется.
— Ой, — делаю шаг назад.
Смесь? Блин, я об этом даже не подумала. Привыкла, что кормлю грудью, и она у меня всегда с собой.
— В ближайшие пару дней придется воздержаться от грудного молока, — снова принимается меня наставлять.
А я слушаю его и понимаю, что мне это нравится. Даня хоть и учит, как правильно, но делает это с добром.
— Поняла, — вздыхаю. Хорошо, что только пару дней. Потом я снова смогу вернуться и кормить дочку как прежде.
Ставлю чайник, нахожу банку со смесью, изучаю, как правильно разводить. К моменту прихода Дани и Анечки на кухню у меня уже все готово.
— Хочешь, чтобы папочка тебя накормил? — спрашиваю у дочки. Вручаю Дане бутылку.
Сама же наливаю нам кофе, ставлю на стол печенье и сладости. Раз кормить грудью нельзя, то я могу хотя бы сегодня поесть все то, что запрещено кормящим матерям.
И первое, что сделаю, это скушаю шоколадку!
Анечка мирно доедает смесь и опять засыпает. Я удивленно смотрю, как малышка спокойно спит на руках своего папы и обалдеваю.
Все же Даня прав, Аня — его дочь. Пусть по крови у нее отец другой.
— Пожалуйста, расскажи, что с тестом, — прошу мужчину, как только он возвращается на кухню.
Даня кидает на меня многозначительный взгляд, садится напротив.
— У меня на руках есть тест ДНК, в котором прописано, что я являюсь отцом Ани, — принимается пояснять.
Вдаваться в подробности, как он смог сделать подобный документ, не решаюсь. Да оно мне и не нужно на самом деле.
— Завтра мы поедем в суд, и ты приложишь копию теста к материалам дела, — рассказывает наш дальнейший план. — Туда же добавишь заключение врачей о попытке тебя отравить, справку от следователя, что в отношении Савелия возбуждено уголовное дело, — принимается перечислять. — Марк соберет все необходимые документы, не переживай.
— И это поможет? — спрашиваю с надеждой.
— Конечно, — заверяет. — Разведут вас в любом случае, но это все поможет оставить дочь с тобой и лишить Савелия родительских прав. И после этого я смогу признать Анечку своей, — обещает.
Смотрю на него и не могу поверить в собственное счастье.
— Все будет хорошо, Юль, — заверяет.
— Спасибо, Дань, — выдыхаю. Эмоции переполняют.
Раз Даня говорит, то так и будет. Он не обманет.
А я… Я просто самая счастливая женщина на всем белом свете!
Комментарии