Глава 3. Притяжение
Мне нравится, что я, больна не вами.
Мне нравится, что вы, больны не мной.
Утро понедельника ворвалось в новую жизнь Айлы безжалостным звоном будильника. Мелодия, которую она когда-то поставила на рингтон - что-то бодрое из репертуара Imagine Dragons, - сейчас казалась издёвкой. Шесть тридцать утра. Первый учебный день в новой реальности.
Она села на кровати, протирая глаза. Комната, ещё вчера казавшаяся чужой и неуютной, за ночь немного обвыклась - или это Айла просто смирилась. Свет пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы, рисуя на полу золотистые полосы.
Айла потянулась к телефону. За ночь пришло одно сообщение.
gastello: «Сладкая, с первым учебным днём тебя! Жду в школе, не опаздывай. Ты сегодня в моей футболке, помнишь? :)»
Точно. Они с Сашей ещё месяц назад договорились: первого сентября надеть одинаковые футболки - чёрные, с принтом в виде каллиграфии. Своеобразный протест против школьного официоза и просто милая традиция их дружбы. Айла улыбнулась, вспоминая, как Саша в магазине спорила с консультантом из-за размера. «Мне нужно, чтобы на сиськах не висело мешком, понял? У меня фигура, а не вешалка!»
Она быстро умылась, почистила зубы и открыла шкаф. Вещи, ещё вчера лежавшие в чемодане, теперь аккуратно висели на плечиках - Айла разобрала их перед сном, пытаясь хоть как-то обжить это пространство. Заветная футболка нашлась быстро. К ней она подобрала чёрные джинсы и любимые белые кеды - те самые, потёртые, которые вчера так неуверенно ступали по дорогому паркету этого дома. Волосы девушка решила оставить распущенными - длинные чёрные пряди мягко легли на плечи, скрывая неуверенность, которую она всё ещё чувствовала.
Макияж - минимальный. Только тон и консилер, чтобы скрыть синяки под глазами, и немного туши. Она не любила краситься ярко - это привлекало внимание, а внимание было последним, чего ей сейчас хотелось. Единственное, что она позволила себе - блеск для губ с лёгким мятным запахом. Чтобы чувствовать себя хоть немного увереннее.
Бросив взгляд в зеркало, Айла осталась довольна. Не идеально, не гламурно, но это была она - настоящая, без притворства.
Она спустилась на кухню, надеясь проскользнуть незамеченной - взять что-нибудь перекусить и уйти до того, как все проснутся. Но планы разбились о реальность: за столом уже сидел Владислав Владимирович, одетый в идеально выглаженный костюм, с чашкой кофе в одной руке и какими-то бумагами в другой.
— Доброе утро, Айла, — произнёс он, не отрываясь от документов. — Завтракай. В холодильнике есть всё, что нужно. Кофе на плите.
— Спасибо, — тихо ответила она, чувствуя себя неловко. Кухня была слишком большой, слишком светлой, слишком чужой. Даже звук её шагов здесь казался громче, чем нужно.
Она налила себе кофе, взяла из вазы яблоко и уже собиралась тихо удалиться, когда на лестнице послышались шаги. Быстрые, уверенные, совсем не сонные.
В кухню вошла Адель.
На мгновение Айла замерла. Вчерашняя встреча всё ещё стояла перед глазами - тот холодный взгляд, та кривая усмешка. Но сегодня Адель выглядела... по-другому. На ней были всё те же свободные чёрные штаны, но теперь к ним добавилась объёмная толстовка с капюшоном и надписью какой-то английской музыкальной группы на спине. Кудрявые волосы были всё так же небрежно взъерошены.
Она даже не взглянула на Айлу. Просто прошла мимо, открыла холодильник, достала бутылку с водой и, бросив короткое «Доброе» в сторону отца, направилась к выходу.
— Адель, — окликнул её Владислав. — Ты покажешь Айле дорогу до школы?
Девушка остановилась, не оборачиваясь. Плечи её едва заметно напряглись.
— У неё что, яндекс карт нет? — бросила она, не поворачивая головы. — Там идти пятнадцать минут по прямой. Не заблудится.
— Адель, — в голосе отца появились стальные нотки. — Я прошу тебя. Будь человеком.
Пауза. Тяжёлая, вязкая, как предгрозовой воздух.
— Ладно, — наконец выдохнула Адель, и в этом слове было столько неохоты, что Айле захотелось провалиться сквозь землю. — Пусть выходит через десять минут. Если опоздает — ждать не буду.
И она вышла, даже не обернувшись.
Владислав вздохнул и посмотрел на Айлу. В его глазах мелькнуло что-то похожее на извинение, но он ничего не сказал. Просто вернулся к своим бумагам, а Айла, чувствуя, как предательски дрожат руки, допила кофе и стала собираться.
***
Ровно через десять минут она стояла у входной двери. Адель уже ждала её на крыльце - сидела на ступеньках, закинув ногу на ногу, и что-то печатала в телефоне. Увидев Айлу краем глаза, она поднялась, отряхнула штаны и, не сказав ни слова, направилась к воротам.
Айла пошла следом, чувствуя себя щенком на поводке. Это было унизительно - плестись за человеком, который тебя откровенно презирает. Но выбора не было. Владислав попросил - и Адель, пусть и сквозь зубы, согласилась. Значит, в ней всё-таки теплилось что-то человеческое. Или просто страх перед отцом.
Они вышли на тихую, утопающую в зелени улочку. Утро было тёплым, почти летним, несмотря на календарную осень. В воздухе пахло свежескошенной травой и откуда-то издалека доносился запах свежей выпечки. Айла невольно вдохнула глубже - этот район пах совсем иначе, чем её старый двор. Здесь не было запаха мусорных баков и вечной сырости из подвалов. Здесь всё дышало достатком и спокойствием.
Они шли молча. Адель - на полшага впереди, Айла - чуть позади, стараясь не отставать, но и не навязываться. Кеды мягко стучали по асфальту, где-то вдалеке лаяла собака, проехал велосипедист. Идиллия.
— Ты в этой школе с первого класса? — неожиданно спросила Адель, не оборачиваясь.
Айла вздрогнула от неожиданности. Она уже привыкла к тому, что её игнорируют, и этот вопрос застал её врасплох.
— Ну... да, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — С первого. А что?
— Ничего. Просто интересно, сколько ты ещё будешь изображать из себя жертву.
Айла остановилась как вкопанная.
— Что?
Адель обернулась, и в её глазах плескалось что-то среднее между раздражением и усталостью.
— Ты ходишь за мной как побитая собака, вздрагиваешь от каждого слова, смотришь в пол. Я тебе ничего плохого не сделала, Айла. Да, я не рада тому, что ты теперь живёшь у нас. Это правда. Но я не кусаюсь и не собираюсь тебя травить. Хватит уже изображать из себя бедную овечку. Меня от этого тошнит.
Слова хлестнули, как пощёчина. Айла почувствовала, как кровь прилила к щекам - то ли от стыда, то ли от злости. Она открыла рот, чтобы возразить, но Адель уже отвернулась и пошла дальше, давая понять, что разговор окончен.
Дольше они шли молча. Айла смотрела на спину Адель - прямую, напряжённую, обтянутую тканью толстовки, - и думала о том, что этот человек, кажется, носит в себе не меньше боли, чем она сама. Только выражает её иначе. Не слезами и неуверенностью, а колкостями и холодом.
***
Школа встретила их привычным шумом. Первое сентября - день, который все одновременно любят и ненавидят. Девушки в нарядных блузках, пацаны в мятых рубашках, которых заставили принарядиться родители, море цветов, воздушных шаров, криков и смеха. Вся эта суета, ещё вчера казавшаяся Айле родной и привычной, сегодня выглядела странно чужой. Будто она смотрела на неё через стекло - вроде бы здесь, но уже не часть этого мира.
Адель, не прощаясь, свернула куда-то в сторону спортивного крыла - видимо, у неё были свои дела. Айла осталась одна посреди школьного двора. Она стояла, вертя головой в поисках знакомой белой макушки, и чувствовала себя потерянной.
— СЛАДКАЯ!
Голос Саши она узнала бы из тысячи. Обернувшись, Айла увидела подругу, которая неслась к ней через толпу, размахивая рукой, как маяком. Высокая, статная, в точно такой же футболке - только на Саше она сидела иначе, подчёркивая все изгибы фигуры, - с белыми волосами, собранными в высокий хвост, и своей неизменной розовой шапкой на голове.
Она буквально врезалась в Айлу, заключая её в крепкие объятия.
— Ну наконец-то! Я тут который час торчу, уже всех успела разглядеть, сплетни новые собрать! Ты как? Адель тебя не прибила за завтраком?
Айла нервно рассмеялась.
— Почти. Но я выжила.
— Ну рассказывай! — Саша отстранилась, держа подругу за плечи, и внимательно вгляделась в её лицо. — Что вчера было? Ты написала, что она тебя ненавидит — это правда?
— Правда, — Айла вздохнула.
— Охренеть, — Саша присвистнула. — Вот это приёмчик. А с виду вроде нормальная девка. Ну, на фотках в инсте. Я её пробила вчера вечером, кстати.
— И что там?
— Ну, танцы, танцы, ещё раз танцы. Пара фоток с каких-то соревнований. Друзей особо не видно — только какие-то девки из тусовки. В общем, ничего криминального. Кроме того, что она, видимо, та ещё стерва в реальной жизни.
— Саш, не надо так, — Айла покачала головой. — Она не стерва. Просто... я не знаю. Ей тоже несладко.
Саша на секунду замолчала, переваривая информацию. Потом вздохнула.
— Ладно, допустим. Но это не повод вымещать всё на тебе. Ты тут вообще ни при чём.
— Я знаю. Но что я могу сделать? Она не хочет со мной общаться.
— Тогда забей и всё, — Саша пожала плечами. — У тебя есть я.. Если она решит и дальше строить из себя королеву говна и пыли — да флаг ей в руки. А ты живи свою жизнь, ходи в школу, туси со мной, знакомься с нормальными людьми. Может, со временем она оттает. А может, и нет. Но это не должно тебя останавливать.
Айла благодарно улыбнулась. Саша умела говорить именно то, что нужно, именно тогда, когда это было необходимо.
— Ты права. Как всегда.
— Я знаю, сладкая. А теперь пошли на линейку — эта дурацкая херня меня уже начинает выбешивать. Был б моя воля, мне кажется, на неё бы никто не приходил. Но устав... Есть устав. Я слышала, в этом году у нас новый завуч. Говорят, жутко строгий.
Девушки, взявшись под руки, направились к школьному крыльцу, где уже собирались ученики. По дороге Айла поймала на себе несколько удивлённых взглядов - видимо, слухи о том, что она теперь живёт у Шайбаковых, уже начали расползаться. Школьный «сломанный телефон» работал быстрее, чем она ожидала.
— Не обращай внимания, — шепнула Саша, заметив эти взгляды. — Пусть смотрят. Ты сегодня офигенно выглядишь, между прочим. Эта футболка тебе идёт.
— Тебе тоже.
***
Линейка прошла как обычно — скучно, долго, с пафосными речами директора, который в сотый раз говорил про «светлое будущее», «новые горизонты» и бла-бла-бла. Айла стояла в толпе, прижимаясь плечом к Саше, и лениво разглядывала небо над школьным двором. Облака плыли медленно, лениво, будто им тоже было скучно на этом празднике.
Она нашла глазами Адель. Та стояла чуть поодаль, в стороне от основной толпы, скрестив руки на груди. Рядом с ней были какие-то девушки - видимо, из команды. Они о чём-то переговаривались, иногда смеялись, но Адель не смеялась. Просто стояла с каменным лицом, изредка бросая короткие реплики. Её глаза смотрели куда-то вдаль, поверх голов, будто всё происходящее здесь и сейчас было ей глубоко безразлично.
Айла засмотрелась. В этой фигуре, застывшей в отстранённом одиночестве даже посреди толпы, было что-то до боли знакомое. Что-то, что она видела в зеркале каждое утро.
— Ты пялишься, — шепнула Саша, ткнув её локтем в бок.
— Ничего я не пялюсь. Просто задумалась.
— Ага, задумалась она. Прямо в сторону этой головы кудрявой. Так и знай: если она тебя обидит хоть словом, я с неё этот пафос быстренько сдеру!
— Саша!
— Что? Я серьёзно. Ты моя подруга, и я никому не позволю тебя травить. Даже если это дочь судьи, или кто там её отец.
Айла улыбнулась и сжала руку Саши. С такой поддержкой всё действительно казалось не таким страшным.
***
После линейки они разошлись по классам. Айле повезло - они с Сашей оказались в одном кабинете. Старые знакомые лица, привычная рассадка, те же скрипучие парты и запах мела. Всё как всегда. Почти.
Почти - потому что теперь за ней тянулся шлейф новой реальности. Кое-кто уже знал, что она больше не живёт с матерью. Кое-кто уже шептался за спиной. И хотя Айла старалась не обращать внимания, каждое такое перешёптывание отдавалось внутри тупой болью.
На большой перемене они с Сашей устроились в столовой - взяли по порции макарон с котлетой и уселись за свой любимый столик у окна. Это место было их маленькой традицией: отсюда открывался вид на школьный двор, и можно было комментировать всё, что происходит снаружи.
— Слушай, а эта Адель — она в каком классе? — спросила Саша, ловко наматывая макароны на вилку.
— В выпускном вроде. Ей восемнадцать. Она старше меня на два года.
— А, ну да. И как она тебе в целом? Ну, если отбросить всю эту холодность?
Айла задумалась. Она вспомнила вчерашний вечер - как тихо было за стеной, как Адель не издала ни звука. Вспомнила сегодняшнее утро - как та сидела на ступеньках, уткнувшись в телефон, и как напряглись её плечи, когда отец попросил проводить Айлу.
— Она странная, — наконец сказала Айла. — Не злая. Просто... закрытая. У неё как будто панцирь. И она никого туда не пускает.
— Ну, это её право. Только пусть тогда не творит хуйню по отношению к тебе.
— Да она и не творит особо. Она просто... держит дистанцию.
— Это пока, — Саша нахмурилась. — А потом, когда вы будете жить бок о бок месяц, два, три? Рано или поздно напряжение бабахнет. И вот к этому надо быть готовой.
Айла вздохнула. Она понимала, что Саша права. Рано или поздно что-то случится - какая-то мелочь станет последней каплей, и холодная война перерастёт во что-то более горячее. Но пока этого не произошло, хотелось просто жить. Просто ходить в школу. Просто делать вид, что всё заебись.
— Ладно, давай сменим тему, — предложила она. — Что у нас с литературой? Ты прочитала «Преступление и наказание»?
— Ой, только не это! — Саша театрально закатила глаза. — Я осилила первые пять страниц, а потом уснула. Честное слово, этот Достоевский — лучшее снотворное.
— Саша! Нам через неделю итоговое сочинение по нему писать!
— Ну вот через неделю и прочитаю. Может быть. В кратком содержании. Ночью перед уроком, как нормальный человек.
Айла рассмеялась, и этот смех, лёгкий и искренний, на мгновение разогнал все тёмные мысли. Вот за что она любила Сашу - та умела вытащить её из любой, даже самой глубокой эмоциональной ямы.
***
После уроков Айла вышла из школы, щурясь от яркого солнца. День разгулялся не по-осеннему тёплый, и хотелось гулять, бродить по улицам, сидеть в парке. Но нужно было возвращаться домой.
Она уже собиралась идти одна - дорогу запомнила, заблудиться действительно было трудно, - когда услышала за спиной знакомый голос.
— Садись, подвезу.
Айла обернулась. У ворот школы стояла Адель - на этот раз не на своих двух, а на мотоцикле. Старом, немного поюзанным жизнью, с облезшей краской, но, судя по всему, крепком и надёжном. Выглядело это странно: дочь богатого отца, живущая в особняке, — и такой простой, почти советский мотоцикл.
— Чего застыла? — Адель чуть нахмурилась. — Пешком идти полчаса, а на нём — пять минут.
Айла растерялась. Ещё утром Адель едва согласилась проводить её до школы, а теперь сама предлагает подвезти? Это что за уроки милосердия и доброты им там преподают?
— Спасибо, — выдавила она, подходя ближе. — А... сзади удобно?
— Нормально. Я в по малолетке Настюху с соседнего двора так возила. Главное — держись крепче, прижмись руками и повторяй за мной. Я пригнулась — ты пригнулась. Я выпрямилась — ты выпрямилась.
Айла аккуратно забралась назад, стараясь стараясь делать всё аккуратно и не доставлять дискомфорт Адель. Та, дождавшись, пока пассажирка устроится, оттолкнулась от земли, и мотоцикл со звериным рёвом поехал по дорогам. Ветер ударил в лицо, трепля волосы, заставляя щуриться от удовольствия.
— Спасибо, — повторила Айла, перекрикивая шум ветра.
— Забей, — коротко ответила Адель. — Просто не хотелось потом объяснять отцу, почему я тебя бросила.
Айла не стала уточнять, было ли это правдой или очередной попыткой сохранить образ холодной стервы. Почему-то сейчас, когда ветер свистел в ушах, а они вдвоём неслись по пустой дороге, ей показалось: что-то между ними едва заметно треснуло. Не лёд - он всё ещё был там, крепкий и надёжный. Но, может быть, тонкая, едва заметная трещинка, сквозь которую когда-нибудь пробьётся свет.
***
Дом встретил их тишиной. Владислав ещё не вернулся с работы, и особняк казался пустым, почти заброшенным. Девушки вошли вместе - впервые не порознь, а одновременно, - и это было так странно, что Айла на секунду замерла в прихожей.
— Ты обедала? — неожиданно спросила Адель, разуваясь.
— Ну... в столовой. Макароны с котлетой.
— Это не еда. Я буду заказывать пиццу. Будешь?
Айла моргнула. Ещё одно неожиданное предложение. Может, мир перевернулся, пока она сидела на литературе?
— Буду, — осторожно ответила она. — Если ты не против.
— Я же спросила, — Адель пожала плечами и, достав телефон, начала тыкать в экран. — Что будешь? Есть пепперони, цезарь, четыре сыра, маргарита.
— Четыре сыра.
— Окей, базару ноль. Пицца будет через сорок минут. Можешь пока побыть у себя. Или в гостиной — мне без разницы.
И она ушла наверх, оставив Айлу стоять в прихожей с открытым ртом.
Это было странно. Очень странно. Но, наверное, именно так и начинаются перемены - не с громких признаний и извинений, а с простого вопроса. С двух девушек, сидящих на разных концах дивана, но впервые - вместе.
И где-то в глубине души Айла почувствовала: может, всё не так безнадёжно, как казалось вчера. Может, у этой холодной войны есть шанс закончиться перемирием. Пусть не сейчас, пусть не завтра. Но когда-нибудь.
А пока - просто сидеть и кушать.
Смотреть в окно. И думать о том, что жизнь, как бы она ни ломала, всё равно продолжается.
И в этом, наверное, и есть её главная мудрость.