Глава 2. Тёмный свет
Иногда ангел говорит твоим голосом и плачет твоими слезами.
Утро. На кухне слышались звуки сборов, грохот посуды, радостный хохот мамы. Но мысли Айлы были где-то там, в далёком детстве. Дом, который прожил столько эмоций, столько боли и радости, теперь уже не будет её. Он будет чужим.
Теперь её дом был уже в другой семье. Другое место, другая местность и обстановка. Не было известно, сможет ли она нормально адаптироваться в неизвестной ей среде.
Владислава она помнит довольно смутно. Когда девочка была совсем маленькая, он часто привозил ей красивые иностранные куклы и вкусные шоколадные конфеты, вкус которых порой всё ещё ощущался во рту. Пока мать не разрешала есть сладкое, мужчина тихонько ей пихал их в карман куртки и шептал: «Давай, в комнате спрячешь где-нибудь, только понадёжнее. А то мама найдёт и прибьёт меня». Эти воспоминания отзывались в душе приятной дымкой.
Айла, быстро окинув в последний раз свою комнату грустным взглядом, оделась и стала ждать, пока за ней приедут. Дверь с противным скрипом отворилась, в проёме показалась белая макушка матери.
— Ну... мы это, поехали, — быстро проговорила женщина, сминая пальцы.
— Удачи, — даже не посмотрев на женщину, благодаря которой она когда-то появилась на свет, ответила девушка.
— Даже не обнимемся?
— Не вижу смысла строить из себя тех, кем мы не являемся, — слова словно отчеканили от всех поверхностей и проникли в голову всех находящихся в комнате.
Елена Степановна лишь пожала плечами и закрыла за собой дверь. Следом послышался звук ложки для обуви, застёгивающихся курток и громкий хлопок входной двери.
Мама уехала.
На глазах пеленой застыли слёзы, но она не позволила им попасть куда-либо, кроме глаз. Не стоит это её нервов и стёртого макияжа, который, на удивление, получился очень даже хорошим.
Из потока мыслей Айлу прервало уведомление на телефоне. Телеграм.
мать: «Владислав заедет за тобой через 15 минут. Выходи к подъезду и жди его там, ключи на тумбочке.»
И ни слова про то, что она очень сожалеет. Ни слова, что будет скучать по своему чаду.
Ну и ладно. Айла привыкла, поэтому, поставив реакцию лайка на сообщение, она вышла из подъезда.
***
Пятнадцать минут. Шестьсот с хвостиком секунд ожидания, которые тянулись так медленно, будто само время решило поиздеваться над девушкой, чей привычный мир только что перевернулся трижды.
Айла стояла у подъезда, прислонившись спиной к холодной бетонной стене. Рядом сиротливо примостился чемодан - её маленькая, потрёпанная жизнью вселенная, уместившаяся в пластиковые стенки. В кармане толстовки лежала пачка таких излюбленных мятных сигарет, но доставать их не хотелось. Сейчас хотелось просто стоять и осознавать всё то, что происходит с ней. Вдыхать этот пропитанный осенней сыростью воздух, смешанный с запахом выхлопных газов.
Окна их квартиры на четвёртом этаже темнели пустыми глазницами. Ещё вчера там горел свет, мать гремела посудой на кухне, а где-то в глубине комнаты ждал уютный беспорядок из разбросанных вещей. Теперь - там пустота. Только пыль на подоконниках да эхо прошлого, которое уже никогда не вернуть.
Айла тряхнула головой, отгоняя липкие мысли.
Она достала телефон, машинально пролистнула ленту инстаграма. Картинки чужой красивой жизни мелькали перед глазами, не задерживаясь в сознании. Кто-то отдыхал на море, кто-то хвастался новой машиной, кто-то выкладывал фото идеального завтрака с круассанами и свежевыжатым соком. Всё это было таким далёким, таким нереальным, будто существовало в параллельной вселенной, куда ей вход был заказан.
Уведомление от Саши.
gastello: «Ну чё там, забрали тебя уже?»
ailasx: «Пока нет. Стою жду. Мама уехала, даже не раскаялась»
gastello: «Вот же сука. Прости, дорогая, но твоя матушка реально меня бесит»
ailasx: «Меня тоже. Но что поделать. Родителей, к сожалению, не выбирают.»
gastello: «Как приедешь - сразу напиши. Я буду ждать. И если сможешь, фотку кинь этой своей будущей экс сестрицы, интересно чё она из себя представляет спустя столько лет»
ailasx: «Договорились. Обожаю тебя»
gastello: «И я тебя, сладкая. Крепись»
Айла слабо улыбнулась и убрала телефон обратно в карман. Хоть что-то в этом мире оставалось незыблемым. Саша. Её персональный якорь, удерживающий от полного падения в бездну отчаяния.
Во двор медленно вкатился чёрный автомобиль - через чур чистый, слишком дорогой для этого района, где даже воздух, казалось, пропитался дешевизной. Машина остановилась прямо напротив подъезда, и Айла невольно выпрямилась, одёргивая край толстовки. Глупо, конечно - какая разница, как она выглядит перед человеком, который помнил её ещё ребёнком, с вечно разбитыми коленками и спутанными волосами?
Водительская дверь открылась, и из салона вышел мужчина. Владислав Владимирович Шайбаков. Айла сразу его узнала, хотя прошло, наверное, лет десять с их последней встречи. Время пощадило его лицо - те же резкие, будто высеченные из камня черты, те же внимательные глаза, которые, казалось, видели человека насквозь. Только седины на висках прибавилось, да морщинки в уголках глаз стали глубже. Одет он был с иголочки - дорогое пальто, начищенные туфли, идеально отглаженные брюки. Весь его вид кричал о достатке и статусе, но в то же время в нём чувствовалась какая-то усталость, спрятанная глубоко под слоем безупречности.
— Айла, — произнёс он негромко, и голос его звучал почти так же, как в её детских воспоминаниях. Разве что нотки тепла в нём поубавилось. — Здравствуй. Выросла. Совсем взрослая стала.
Она неуверенно шагнула вперёд, не зная, что положено говорить в таких ситуациях. Здравствуйте? Привет? Чд? Кд? Все слова казались фальшивыми, ненастоящими, будто она примеряла чужую одежду.
-- Здравствуйте, Владислав Владимирович, — наконец выдавила она, мысленно проклиная свой дрожащий голос.
Мужчина слегка нахмурился, словно что-то обдумывая, а потом неожиданно шагнул к ней и, взяв за плечи, внимательно всмотрелся в лицо. Его взгляд был цепким, изучающим - так смотрят на старую фотографию, пытаясь найти знакомые черты.
— Глаза матери, — констатировал он спустя пару секунд. — А всё остальное... Не суть. Садись в машину, вещи положим в багажник.
Он взялся за ручку её чемодана и, не дожидаясь ответа, направился к багажнику. Айла осталась стоять на месте, чувствуя странную смесь облегчения и разочарования. Облегчения - потому что не пришлось придумывать вежливые фразы и изображать радость от встречи. Разочарования - потому что в глубине души она всё же надеялась на что-то большее. На тёплые объятия, на слова «я рад тебя видеть», на хотя бы намёк на то, что она здесь желанна.
Но нет. Владислав Владимирович был деловым человеком. Для него это была, видимо, просто формальность.
Айла забралась на заднее сиденье автомобиля и сразу почувствовала себя неуютно. Салон пах дорогой кожей и каким-то едва уловимым мужским парфюмом. Всё здесь было идеально чистым, новым, нетронутым - ни пылинки, ни соринки. Она невольно сравнила это с тем, как выглядела их старая квартира, и почувствовала острый укол стыда за свои потёртые кеды, которые сейчас касались этого безупречного коврика.
Владислав сел за руль, плавно тронулся с места, и автомобиль, мягко шурша шинами, выехал со двора. Некоторое время в салоне висела тишина, нарушаемая только приглушённым гулом двигателя. Айла смотрела в окно, провожая взглядом знакомые улочки, обшарпанные фасады домов, покосившиеся лавочки у подъездов. Родной район, который она одновременно любила и ненавидела, уплывал назад, растворяясь в серой пелене начинающегося дождя.
— Как мать? — неожиданно спросил Владислав, не отрывая взгляда от дороги.
Айла вздрогнула от этого вопроса. Как мать? Что тут ответить? Улетела в Америку с новым хахалем, бросив дочь как старую плюшевую игрушку, которая больше была не нужна?Или сделать вид, что всё в порядке, потому что так принято, потому что не стоит выносить сор из избы?
— Нормально, — сухо ответила она, понимая, что это слово сейчас звучит самой большой ложью в её жизни.
Владислав хмыкнул, но ничего не сказал. То ли поверил, то ли сделал вид, что поверил. А может, ему просто было всё равно.
— А ваша дочь? — Айла решила перевести разговор в более безопасное русло. — Как там она?
— Адель? — мужчина чуть заметно напрягся, и его пальцы крепче сжали руль. — Живёт. Танцует. Учится. Косячит. Обычная жизнь среднестатистического подростка.
Обычная жизнь обычного подростка. Айла мысленно усмехнулась. Если верить её детским воспоминаниям, Адель была кем угодно, но только не безобидной овечкой. Уже тогда, в свои восемь или девять лет, она умела смотреть так, что становилось не по себе - будто она видела тебя насквозь и находила там что-то забавное, достойное насмешки. Она могла сказать что-то такое, от чего хотелось провалиться сквозь землю, и при этом её глаза смотрели с таким любопытством, будто она правда не понимала, что делает больно.
Айла помнила тот случай, когда Адель впервые назвала её коровой. Они играли во дворе дома Владислава, куда мать иногда привозила Айлу в гости. Стояло жаркое лето, и девочки бегали босиком по траве, брызгались водой из шланга и играли в жмурки. Айла тогда была в купальнике, и её витилиго - ещё не такое обширное, как сейчас, но уже заметное - проступило на смуглой коже особенно ярко.
Адель вдруг остановилась, прищурилась и, ткнув пальцем в белое пятно на животе подруги, выдала:
— Ты похожа на корову. У коров тоже пятна.
Сказано это было без злобы, просто как констатация факта, но Айла запомнила эти слова на всю жизнь. Она запомнила, как горели её щёки, как сжималось что-то внутри, как хотелось убежать и никогда больше не возвращаться. А Адель, заметив её реакцию, лишь пожала плечами и побежала дальше играть, будто ничего особенного не произошло.
С тех пор прошло больше десяти лет. Айла выросла, научилась скрывать свои эмоции за маской безразличия, научилась не показывать, как сильно её ранят чужие слова. Но где-то глубоко внутри, в самой потаённой части души, всё ещё жила та маленькая девочка, которая боялась, что её снова назовут коровой.
И теперь ей предстояло жить с человеком, который когда-то первым посадил в ней этот страх.
Машина свернула в тихий, утопающий в зелени район. Здесь не было обшарпанных пятиэтажек и разбитых дорог - только аккуратные коттеджи, ухоженные газоны, дорогие иномарки, припаркованные у ворот. Айла почувствовала себя чужеземцем, случайно попавшим в чужую, слишком красивую страну. Она прилипла к окну, разглядывая проплывающие мимо дома, и каждый из них казался ей маленьким произведением искусства.
Наконец автомобиль остановился перед массивными коваными воротами, которые плавно отъехали в сторону, пропуская их во внутренний двор. Дом Владислава оказался даже больше, чем Айла представляла - двухэтажный особняк в современном стиле, с панорамными окнами, террасой и небольшим садом, где росли какие-то декоративные кустарники. Всё это выглядело так, будто сошло со страниц самого крутого журнала по строительству.
— Приехали, — коротко бросил Владислав, глуша двигатель. — Вещи я отнесу в твою комнату. Идём.
Айла выбралась из машины и на негнущихся ногах направилась к входной двери. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели, и она быстренько вытерла их о спортивки.
Внутри дом оказался ещё более впечатляющим, чем снаружи. Огромная гостиная с высоченными потолками, светлая, залитая естественным светом из панорамных окон. Дорогая мебель, камин, на стенах - картины, которые, судя по всему, стоили не одну почку. Всё дышало достатком и хорошим вкусом, но при этом от интерьера веяло какой-то дикой холодностью - будто здесь никто по-настоящему не жил, а только существовал, стараясь не нарушить идеализированный мир.
— Твоя комната на втором этаже, вторая дверь справа, — Владислав указал на лестницу. — Располагайся, осматривайся. Адель должна быть у себя, если хочешь - можешь поздороваться. Её комната дальше по коридору.
Айла кивнула, не в силах выдавить ни слова, и стала подниматься по лестнице. Ступеньки под её кедами не издавали ни звука - слишком качественное покрытие, слишком до дрожи дорогущий дом.
Коридор второго этажа встретил её тишиной. Светлые стены, несколько закрытых дверей, на одной из которых висела табличка с надписью «fuckeeryourmother» и наклейкой в виде черепа. Айла невольно задержала взгляд на этой табличке, чувствуя, как внутри всё сжимается. Где-то там, за этой дверью, сидит человек, который станет её сводной сестрой. Человек, с которым ей предстоит делить кров, еду, воздух - всё.
Она быстро прошла мимо, не останавливаясь, и толкнула вторую дверь справа.
Комната оказалась... красивой. Правда, ахринеть какой красивой. Светлая, просторная, с большим окном, выходящим в сад. На полу - плюшевый ковёр, у стены - широкая кровать, уже застеленная свежим бельём. Письменный стол, шкаф для одежды, даже небольшой столик для макияжа с зеркалом.
Айла застыла на пороге, не решаясь войти. Ей, привыкшей к обшарпанным стенам и скрипучему паркету, эта комната казалась номером в пятизвёздочном отеле, куда она попала по ошибке и должна быстрее сбежать, что бы охрана не поймала её.
Она медленно прошла внутрь, провела рукой по гладкой поверхности стола, заглянула в шкаф - пусто, только пара черный вешалок. У окна стояло кресло, и Айла, не удержавшись, плюхнулась в него, поджав под себя ноги. Из окна открывался вид на аккуратный садик и кусочек соседнего участка.
Чемодан с вещами уже стоял возле кровати. Видимо, Владислав занёс его, пока она осматривалась. Айла вздохнула и полезла в карман за телефоном.
ailasx: «Я на месте. Это пиздец, Саш. Дом просто огромный. Моя одна несчастная комната больше всей нашей квартиры»
Ответ пришёл почти мгновенно.
gastello: «Для вас все самое лучшее, мадам ;)) Адель то видела?»
ailasx: «Нет пока. Она в своей комнате. Я даже не знаю, стоит ли туда пытаться как-то поздороваться. Вдруг она меня пошлёт»
gastello: «Сладкая, рано или поздно вам придётся встретиться. Лучше действуй сейчас. Иди, постучи, скажи типа «привет, я теперь тут живу». Ну или придумай что-нибудь по оригинальнее, у меня просто фантазия плохо развита. Если чё - звони, я ей быстро мозги вправлю, даже по видео связи!»
ailasx: «Молись за меня. Если я опозорюсь в первый день - это все твоих рук дело!»
gastello: «Бе бе бе, иди уже давай, царица наша»
Айла убрала телефон и глубоко вздохнула. Саша была ужасно права - оттягивать неизбежное глупо. Она встала с кресла, поправила волосы, одёрнула толстовку и вышла в коридор.
Дверь выглядела такой же закрытой и недоступной, как пять минут назад. Только теперь Айла стояла прямо перед ней, и сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Она подняла руку, чтобы постучать, но замерла. Что она скажет? «Привет, помнишь меня? Мы там немного в детстве играли, а теперь мы сводные сёстры»?
Аааа, глупо. Всё глупо.
Она уже почти развернулась, чтобы уйти, когда дверь неожиданно распахнулась сама.
На пороге стояла девушка. Высокая, худощавая, с короткими чёрными кудрями. Острый подбородок, высокие скулы, тёмные брови вразлёт. И глаза - один карий, глубокий, почти чёрный, а второй - ярко-голубой, пронзительный, неестественный. Айла сразу вспомнила, что это линза, но всё равно на секунду залипла, не в силах отвести взгляд.
Адель была одета в свободные чёрные штаны с кучей карманов и серую футболку «Nirvana». На запястье болтался простой кожаный браслет. В одной руке она держала телефон, в другой - бутылку с водой.
Увидев Айлу, она замерла. Ни удивления, ни радости, ни любопытства - только тяжёлое, почти осязаемое недовольство, мгновенно затопившее её глаза. Взгляд стал колючим, чужим, будто перед ней стоял не человек, а ужасная помеха, которую нельзя просто так взять и выставить за дверь.
— О, — выдохнула она, и в этом коротком звуке не было ни капли тепла. Только холодная, отрезвляющая констатация факта. — Приехала.
Айла сглотнула. Тишина между ними звенела, как натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть.
— Привет, — выдавила она, проклиная свой дрожащий голос. — Я Айла. Мы... мы теперь будем жить вместе.
Адель не шелохнулась. Даже не моргнула. Только медленно, очень медленно обвела её взглядом - с макушки до ног, - и на губах появилась кривая усмешка. Не добрая, не насмешливая даже, а какая-то... усталая. Будто Айла была пятном на её идеально выстроенной реальности, которое она не просила и убирать которое никто не собирался.
— Я помню, кто ты, — наконец произнесла она, делая глоток из бутылки, но не отводя взгляда. — Ты дочь Елены Степановны. Мы в детстве пересекались. А теперь, значит, мой папуля решил, что ты будешь тут жить.
Она сделала паузу, и следующие слова упали, как камни в тихую воду:
— Моё мнение, как обычно, никого не волнует.
Айла почувствовала, как внутри всё сжалось в тугой, болезненный комок. Она ожидала разного - агрессии, насмешек, может, даже крика. Но это тихое, ледяное недовольство оказалось страшнее всего. Оно не оставляло пространства для диалога. Оно просто сообщало: тебе здесь не рады. И не будут рады.
- Я... я не буду создавать проблемы, - тихо сказала она, ненавидя себя за этот оправдывающийся тон. - Так получилось. Моя мать уехала...
— Я в курсе, почему ты здесь, — перебила Адель, и её голос стал жёстче. — Отец вчера сообщил. Поставил перед фактом.
Она сделала ещё глоток, и её взгляд на мгновение полыхнул чем-то очень похожим на застарелую, глубоко спрятанную обиду. Но уже через секунду это исчезло, сменившись прежней ледяной отстранённостью.
— Значит так, — Адель оперлась плечом о дверной косяк, всем своим видом показывая, что в комнату Айлу никто не приглашал и приглашать не собирается. — Раз уж ты теперь тут, давай сразу расставим границы. Моя комната - это моя территория. Заходить без стука - не советую. Просто заходить - тоже не особо советую. Мои вещи не трогать. Мой музыкальный вкус не комментировать. В остальном - живём как живём. Ты мне не мешаешь, я тебе не мешаю. Базар?
Айла молча кивнула, чувствуя, как к горлу подступает предательский ком. Она столько раз прокручивала в голове этот момент, но ни разу не представляла его настолько... безжалостным. Адель не пыталась её унизить - по крайней мере, не специально. Она просто честно, без прикрас, давала понять: ты здесь лишняя.
— Вот и славно, — Адель оттолкнулась от косяка и уже собиралась закрыть дверь, но вдруг остановилась и принюхалась. — Мятные сигареты?
Айла вздрогнула.
— Что?
— Запах от тебя. Мятные, да?
— Ну да, — Айла невольно покраснела. — А что, нельзя? Твой отец против?
Адель криво усмехнулась, и впервые за весь разговор в её голосе промелькнуло что-то, отдалённо похожее на человеческую эмоцию. Не тепло - до тепла было как до луны пешком, - но хотя бы не лёд.
— Моему отцу вообще похеру, что мы будем делать, пока это не выходит за рамки его представлений о «приличных дочерях». Кури сколько влезет, мне-то что. Просто если будешь делать это в доме - выходи на задний двор, там есть место за гаражом. Я там иногда тусуюсь, когда надо подумать. Я не переношу запах табака.
— Да я в целом и не собиралась тут курить.
Адель посмотрела на неё долгим, изучающим взглядом - будто решала, верить или нет. Потом пожала плечами.
— Ну-ну.
И дверь закрылась. Без единого намёка на то, что этот разговор вообще состоялся, а не приснился Айле в страшном кошмаре. Просто глухой щелчок замка, отрезавший зеленоглазуюот мира Адель так же надёжно, как если бы между ними выросла бетонная стена.
Ну и ладно, главное, что у неё есть своё личное пространство, которое ни с кем не придется делить.
***
Вернувшись в свою комнату, девушка упала на кровать и уставилась в потолок. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле, а мысли путались, не желая складываться в стройную картину.
Адель оказалась... именно такой, какой Айла её и боялась увидеть. Холодной. Чужой. Слишком дерзкой. От её ледяного тона, от этого взгляда, буквально кричащего «ты тут лишняя и лучше бы было тебе свалить», становилось только хуже. Будто Айла была не человеком, а вещью, которую поставили в угол и велели не отсвечивать ближайшие пару лет.
Она перевернулась на бок и достала телефон. Пальцы дрожали, когда она набирала сообщение Саше.
ailasx: «Встретились. Всё максимально хуёво, Саш. Она меня толи ненавидит, толи презирает, толи они просто такая с приветом мальца»
gastello: «Чё случилось??? Что она сказала?»
ailasx: «Ничего такого прямо. Просто... у неё реально бегущая строка на лбу о том, как её все бесят. Что-то вякнула про то, что если мы обе друг другу не мешаем = живём мирно. И закрыла дверь перед моим носом»
gastello: «Я хуею. Серьёзно? Вот так просто?»
ailasx: «Ну да. Типа: ты проблема, которую мне навязали, но я потерплю. Только желательно не попадайся мне на глаза до того момента, пока ты отсюда не съедешь.»
gastello: «Сладкая... ну, может, она просто привыкнет? Ну типа, сначала всегда трудно, а потом рассосётся?»
ailasx: «Не знаю, Сань. Чет я подраскисла мальца»
gastello: «Так, слушай сюда. Ты - Айла Лунёва. Ты красивая, умная, самая лучшая девочка на свете. Ты не пустое место. Если эта кудрявая сучка решила строить из себя снежную королеву - её проблемы. Ты пришла туда не развлекать её, а жить свою жизнь. Поняла?»
Айла невольно улыбнулась, читая это сообщение. Саша умела вправлять мозги даже на расстоянии.
ailasx: «Поняла. Спасибо, Саш. Ты моё чудо!»
gastello: «Муа! Держись там. И фотку её всё равно скинь, интересно же»
ailasx: «Не до фоток было, поверь. Потом как-нибудь втихую устрою ей фотосет со всех ракурсов и скину»
gastello: «Буду ждать. Отдыхай. Завтра в школе увидимся, и ты мне всё в лицах расскажешь. Цемаю!»
ailasx: «И я ;)))»
Она отложила телефон и снова уставилась в потолок. Завтра в школе. Ещё одно испытание, к которому она была совершенно не готова.
Айла вздохнула и закрыла глаза. В окно лился мягкий осенний свет, рисующий на полу причудливые узоры. Где-то внизу слышались шаги Владислава, а из комнаты Адель не доносилось ни звука - будто её и не было вовсе. Создавалось такое чувство что она растворилась в тишине своего мира. Ну и чёрт с ней.
Но одно Айла знала точно: эта глава её жизни только начинается. И какой она будет - зависит не только от неё, но и от той девушки за стеной с которой ей придётчя делить кров ближайшие два года.
Она достала из кармана пачку мятных сигарет, повертела в руках и, вспомнив слова Адель про то, что для курения надо идти в место за гаражом, сунула обратно. Сейчас слишком лень. Может, позже, когда совсем станет невмоготу. А пока - просто лежать и пялить в потолок, ожидая, когда же всё таки мир сновидений накроет её с головой.
____
как всегда жду ваших мнений! тгк по фф- adakrell