31
Глава 31. Пробуждение и годовщина
Лиза резко распахнула глаза. Грудь тяжело вздымалась, по коже струился холодный пот. Сердце бешено колотилось, отдаваясь эхом в ушах. Спальня была залита утренним светом. Её спальня. Её квартира. И Гриша… он спал рядом, крепко обнимая её за талию, его дыхание было ровным и спокойным.
Она осторожно повернула голову. Его лицо, освещенное первыми лучами солнца, казалось таким мирным и родным. Никаких стонов, никакого чужого смеха. Только его привычная, слегка хмурая гримаса во сне.
Кошмар. Это был всего лишь сон. Ужасный, реалистичный, словно прожитый заново. Лиза с облегчением прижалась к его груди, чувствуя знакомое тепло. Всё хорошо. Ничего не было.
Гриша что-то пробормотал во сне и крепче прижал её к себе. Лиза улыбнулась. Этот сон, каким бы страшным он ни был, напомнил ей, как ценно то, что у них есть. Их тихие утра, их совместные вечера, их любовь, которая прошла через годы, через взлеты и падения, через ту самую игру в «ненависть».
Сегодня был особенный день. Годовщина. Три года с того дня, когда они наконец решили перестать притворяться. Три года с того момента, как «Оба» стало не просто названием альбома, а их собственной историей. И сегодня у Гриши большой концерт в Москве.
Они собрались в гримерке перед выходом на сцену. Артём (Майот) и Рома (163) как всегда шумели, Рома доставал новый телефон, Артём что-то обсуждал с звукорежиссером. Лиза, как обычно, была в своем рабочем режиме – проверяла тайминги, следила за тем, чтобы всё шло по плану.
Но сегодня в её глазах была особая мягкость. Она видела, как Гриша, несмотря на суету вокруг, время от времени бросал на неё взгляды. В них читалось всё: воспоминания о прошлых днях, нежность, и предвкушение.
Концерт был грандиозным. Стадион ревел, энергия била через край. И вот, когда шоу достигло своего пика, когда прозвучали самые любимые хиты, Гриша взял микрофон.
— Москва! — его голос прокатился по стадиону. — Вы лучшие! Спасибо, что вы с нами все эти годы!
Он посмотрел в сторону кулис, где стояла Лиза, и его взгляд был полон такой любви, что у неё самой перехватило дыхание.
— А сейчас, — продолжил он, — я хочу сказать спасибо одному особенному человеку. Человеку, который был рядом со мной с самого начала. Когда всё было только начиналось… когда мы были просто «Оба» на бумаге. Человеку, который верил в меня, даже когда я сам в себя не верил. Человеку, который сделал мой мир ярче, и мою музыку – глубже.
Вся огромная толпа затихла, вслушиваясь. Артём и Рома, стоявшие рядом, переглянулись, и на их лицах играли улыбки. Они знали.
— Лиза, — Гриша произнес её имя, и стадион взорвался аплодисментами. — Ты моя муза. Мой ангел-хранитель. Моя любовь. Спасибо тебе за эти три года. Спасибо, что ты есть.
Он подошел к ней, прямо на глазах у многотысячной толпы. Лиза, смущенная, но счастливая, смотрела на него, не в силах сдержать улыбку. Гриша обнял её за талию, прижал к себе, как в том сне, который оказался всего лишь сном, но в реальности принес ей столько счастья.
— Я люблю тебя, — прошептал он, и, не сдержавшись, поцеловал её.
Это был не быстрый, мимолетный поцелуй. Это был долгий, нежный поцелуй, наполненный тремя годами их совместной истории, тремя годами их «Оба». Толпа взорвалась овациями. Артём и Рома, стоящие позади, просто переглянулись с улыбками, в их глазах было всё — понимание, радость и легкое удивление.
Лиза прижалась к нему, чувствуя, как его руки крепко обнимают её. Этот поцелуй, под светом прожекторов, на глазах у тысяч людей, стал их новым началом. Их история продолжалась, и она обещала быть самой прекрасной мелодией, которую они когда-либо слышали.
Вот теперь конец.