30
Прошло три года. Три года, которые стерли грани между «менеджером» и «артистом», превратив их секретный роман в открытую, хоть и негромкую, историю любви. Тур «Оба» стал легендой, Гриша (Буда) и Артём (Майот) утвердились на вершине, а Лиза… Лиза оставалась их менеджером, но уже не той «железной леди из Сити». Она была рядом с Гришей, делила с ним одну жизнь, одну квартиру в центре Москвы, одну постель. Их совместный мир был полон музыки, смеха, редких ссор и глубокой, иногда слишком дерзкой, но их любви. 2026 год, середина июля. Жаркое лето, точно такое же, как три года назад, когда всё началось.
Лиза вернулась домой после долгой, изматывающей встречи с продюсерами. Голова гудела, и единственное, чего она хотела – это упасть на диван, чтобы Гриша обнял её, а потом вместе заказать еду и посмотреть какой-нибудь глупый фильм. Она открыла дверь своим ключом, привычно бросила сумку на консоль в прихожей, разулась. В квартире было тихо, но не так, как обычно, когда Гриша сидел в студии или спал. Воздух был каким-то… тяжелым.
Она сделала несколько шагов вглубь квартиры, и тут, сквозь закрытую дверь их спальни, донеслись звуки. Неясные, приглушенные, но безошибочно женские стоны. И смех. Чужой смех.
Мир Лизы вдруг замедлился, а потом пошел вразнос. Сердце заколотилось так сильно, что звук отдавался в ушах, заглушая всё остальное. Холодный пот выступил на лбу. Нет. Этого не может быть. Это ошибка. Это просто Гриша смотрит фильм. Или кто-то из пацанов пришел с девчонкой. Но это их спальня.
Ноги, ватные и непослушные, сами повели её к двери. Каждый шаг отдавался глухим ударом в висках. Звуки становились громче, отчетливее – смех, стоны, знакомый хриплый голос Гриши, произносящий чье-то имя, но не её.
Она остановилась перед дверью. Рука замерла, не в силах коснуться ручки. Страх сковал её, но где-то глубоко внутри поднялась волна дикого, обжигающего гнева. Как он посмел? После всего?
Лиза сделала глубокий вдох, собирая последние силы. Она распахнула дверь их спальни.
В комнату ворвался свет из окна и… картина, которая мгновенно стерла все три года их счастья. Их большая кровать, на которой они так часто смеялись, любили друг друга, делили сны, теперь была занята. Гриша, её Гриша, был на ней. И рядом с ним, обнимая его за шею, целуя его, была другая женщина. Молодая, светловолосая, с лицом, которое Лиза никогда раньше не видела.
Гриша поднял голову, его глаза, еще секунду назад затуманенные страстью, расширились от шока, когда он увидел Лизу, застывшую на пороге. Женщина рядом с ним тоже обернулась, её смех оборвался, а лицо исказилось от замешательства.
В комнате повисла оглушительная тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Лизы. Весь её мир, построенный на басах, на его улыбке, на украденных моментах и глубоких объятиях, рухнул в одно мгновение. Белый топ, который он когда-то так любил, казался сейчас насмешкой. Все их тайны, все их «Оба» – всё оказалось ложью.
Лиза не могла говорить. Её губы дрожали, глаза горели, но звука не вылетало. Она просто смотрела на него – на человека, который обещал ей всё, и который сейчас разбил её сердце на миллионы осколков. В его взгляде читался животный страх, но это уже ничего не меняло.
Её тело затряслось. Июль 2026-го оказался намного жарче, чем любой из прошлых. И боль была такой всепоглощающей, что Лиза почувствовала, как её легкие сдавливает невидимая рука.
Она повернулась и, не сказав ни слова, вышла из спальни. Дверь закрылась за ней с глухим стуком, который прозвучал как последний аккорд в их совместной песне.