22
Будильник на телефоне Гриши провибрировал под подушкой в пять утра — глухо и настойчиво. Лиза открыла глаза, мгновенно осознавая, где она находится. В комнате было серо от предрассветных сумерек. Тяжелая рука Гриши всё еще покоилась на её талии, собственнически прижимая к себе.
— Мне пора, — прошептала она, осторожно убирая его руку.
Гриша что-то недовольно буркнул во сне, но не проснулся. Лиза быстро оделась, стараясь не шуметь. Она подхватила свои кеды в руки, натянула вчерашний белый топ, который теперь казался ей самой дорогой вещью в мире, и на цыпочках подошла к двери.
Осторожно выглянув в коридор и убедившись, что там никого нет — пацаны после вчерашнего должны были спать без задних ног — она перебежала в свой 402-й. Закрыв дверь на замок, она прислонилась к ней и выдохнула. Сердце колотилось так, будто она только что совершила ограбление века.
***
В десять утра в лобби отеля было шумно. Артём и Рома сидели за большим столом, заваленным остатками завтрака и пустыми банками из-под энергетиков.
Лиза вышла из лифта в идеальном виде: чистые блондинистые волосы распущены, свежий белый топ (у нее их было три одинаковых в чемодане), шорты и планшет в руках. Лицо — непроницаемая маска строгого менеджера.
— Доброе утро. Все готовы? — отчеканила она, подходя к столу. — Тёма, где твой чемодан? Рома, почему ты еще не в машине?
— Воу-воу, Лизок, полегче, — Рома (163) поднял руки, щурясь от света. — Только десять утра, а ты уже включила режим «директор школы». Ты что, на иголках спала?
— Я спала отлично, Рома. В отличие от некоторых, я слежу за таймингом тура, — она демонстративно посмотрела на часы. — Где Гриша?
— Где-то в районе комы, я полагаю, — Артём (Майот) лениво отхлебнул кофе. — Он вчера после концерта закрылся у себя и просил его не беспокоить. Видимо, вдохновение накрыло. Или похмелье.
В этот момент двери лифта открылись, и вышел Гриша. Он выглядел максимально помятым: темные очки, капюшон худи накинут на голову, походка тяжелая и злая. Он прошел к столу, пнув по пути чемодан Ромы.
— Кто-нибудь, выключите это чертово солнце, — прохрипел он, садясь напротив Лизы.
Лиза даже не подняла глаз от планшета.
— Ляхов, ты опоздал на семь минут. Если это повторится в следующем городе, я вычту это из твоего процента за мерч.
Гриша медленно снял очки и посмотрел на неё. Его взгляд был ледяным и полным такого презрения, что даже Артём на секунду перестал жевать.
— Слушай, менеджер, — процедил Гриша. — Ты свои офисные замашки оставь для Марка. Я тебе не мальчик на побегушках. Если мне нужно поспать лишние десять минут — я буду спать. И плевать мне на твои графики.
— Ты профессионал или кто? — Лиза резко захлопнула планшет, и звук удара эхом разнесся по лобби. — Мы здесь ради работы, а не ради твоего комфорта. Ты ведешь себя как избалованная звезда.
— А ты ведешь себя как сухарь в белой майке, — огрызнулся Буда, вставая из-за стола. — Пошли в машину. Видеть тебя не могу.
Он развернулся и зашагал к выходу. Лиза сжала кулаки, чувствуя, как внутри всё кипит от… восторга. Боже, как же хорошо он играл! Если бы она не знала, как он шептал её имя пять часов назад, она бы сама поверила в эту ненависть.
— Видали? — Рома тихо присвистнул, когда они пошли за Гришей. — Я думал, они в Новороссийске перегорели, а нет. Тут уже ядерная война началась.
— Жёстко они друг друга месят, — согласился Артём , закидывая рюкзак на плечо. — Но зато треки будут злее. Лиза, ты как, живая после такого захода?
— Я в порядке, Артём, — Лиза поправила волосы, скрывая легкую улыбку. — Просто у Гриши слишком раздутое эго. Но я его приструню.
В минивэне они снова сидели в разных концах. Лиза впереди, Гриша — на самом заднем ряду, отгородившись от мира наушниками.
На середине пути, когда Рома и Артём увлеклись обсуждением нового демо-трека, телефон Лизы завибрировал. Пришло сообщение в Telegram от «Неизвестного номера» (она так и не сохранила его контакт, на всякий случай):
«Ты слишком круто орешь, когда злишься. Белый топ тебе всё еще идет. Хочу повторить вчерашнее, когда доберемся до следующего отеля. Но на людях продолжай в том же духе, мне нравится, как Майот верит, что мы друг друга ненавидим».
Лиза посмотрела в зеркало заднего вида. Гриша смотрел прямо на неё через отражение, приподняв одну бровь. Она быстро напечатала ответ:
«Опоздаешь еще раз — реально оштрафую. И убери телефон, ты портишь образ злого рэпера».
Она увидела, как он едва заметно ухмыльнулся и снова закрыл глаза.
Минивен катился по трассе М-4. Спектакль продолжался, и это была самая захватывающая роль в её жизни. Они были «оба» — лучшие актеры этого тура, играющие в ненависть, чтобы сохранить свою хрупкую и обжигающую правду.
Продолжение следует...