13
Июльское солнце беспощадно пробивалось сквозь тонкие шторы отеля, заливая номер ярким, режущим глаза светом. Лиза поморщилась, чувствуя, как в висках бьет тяжелый, ритмичный молот — точь-в-точь как бас в треках Буды. Во рту было сухо, а мысли путались, как провода в студии.
Она попыталась перевернуться на бок, но почувствовала странную тяжесть на талии. Открыв один глаз, Лиза замерла. Прямо перед её носом была татуированная шея Гриши. Он спал на боку, лицом к ней, закинув одну руку ей на пояс, а вторую подложив под голову. Его мерное дыхание щекотало её лоб.
Лиза медленно, стараясь не дышать, опустила взгляд. Розовый топ перекрутился, открывая вид на талию, её голубые шорты были слегка измяты, а на ногах не было кед. Память начала возвращаться вспышками: текила, танцпол, «ты такой хороший, Ляхов»...
— Боже... — прошептала она, закрывая лицо ладонями.
— Если ты сейчас начнешь извиняться, я тебя выкину в окно, — раздался хриплый, насквозь пропитанный утренним сном голос Гриши. Он даже не открыл глаз, но его рука на её талии чуть заметно сжалась.
— Ты не спишь? — Лиза замерла.
— С таким грохотом в твоей голове уснешь, пожалуй, — Гриша наконец открыл глаза. Они были красными от бессонницы, но в них светилось знакомое насмешливое пламя. — Доброе утро, «ресурсная». Как там твой винил? Всё еще крутится?
— Заткнись, — Лиза попыталась отодвинуться, но он не пустил. — Почему ты здесь? Почему ты не ушел в свой номер?
— Потому что кое-кто в розовом топе вцепился в меня как в последний шанс на спасение и ныл, что кровать улетает, — Гриша сел на кровати, потирая лицо. — Скажи спасибо, что я не заставил тебя подписывать акт выполненных работ по охране твоего сна.
В этот момент в дверь номера начали не просто стучать, а буквально выламывать её.
— Белова! Ляхов! Подъем, трупаки! — голос Артема Никитина гремел на весь коридор. — Выезд через двадцать минут! Если вы там сдохли от передоза Анапой, я один в Геленджик не поеду!
Лиза в ужасе посмотрела на дверь, потом на Гришу.
— Сделай что-нибудь! Если он зайдет и увидит нас...
— То он поймет, что у его менеджера наконец-то появился вкус, — Гриша вальяжно потянулся, ничуть не смущенный ситуацией.
Дверь, которую Гриша ночью забыл закрыть на защелку, распахнулась. В номер влетел Артем, а за ним, потягивая энергетик, зашел Федук.
— Йо, Лиз, ты жива... — Артем осекся на полуслове.
Картина была эпичной: Лиза, взлохмаченная, в своем розовом топе, судорожно натягивающая на себя одеяло, и Гриша, сидящий рядом с абсолютно невозмутимым видом, почесывая татуированное плечо.
— Опа... — Федя чуть не выронил банку. — Ребят, я, конечно, знал, что у нас тур «Оба», но не думал, что настолько «оба».
— Это не то, что вы подумали! — выкрикнула Лиза, краснея до корней волос. — Мы просто... мы работали над текстом!
— Ага, — Гриша ухмыльнулся, глядя на Артема. — Очень плотная работа была. Белова так увлеклась, что забыла, как ходить.
— Гриша! — Лиза запустила в него подушкой.
Артем переводил взгляд с одного на другого, а потом просто расплылся в широкой улыбке.
— Так, ладно. Менеджерский состав и креативный отдел, у вас десять минут. Внизу ждет минивэн. Лиз, косметика тебе всё еще не нужна, ты и так огнем горишь. Гриш, шмотки свои забери, а то в коридоре твои кеды одиноко смотрятся.
Когда пацаны, хихикая, вышли, в номере повисла тяжелая тишина. Лиза готова была провалиться сквозь землю.
— Ну что, Белова? — Гриша встал, потягиваясь, и начал искать свои кроссовки. — Теперь ты официально «в банде». Можешь вычеркивать пункт про безупречную репутацию из своего резюме.
— Я тебя ненавижу, Ляхов, — Лиза спрятала лицо в коленях.
Гриша подошел к ней, уже обутый, и на мгновение задержался. Он протянул руку и аккуратно заправил выбившуюся прядь её волос ей за ухо. Его пальцы были прохладными, и это прикосновение было странно нежным для человека, который только что над ней издевался.
— Ненавидь, — тихо сказал он. — Но розовый топ больше не надевай. А то я могу забыть, что я «злой гений» и начать вести себя как твой Марк. А нам обоим это не нужно.
Он подмигнул ей и вышел из номера, оставив Лизу одну в залитой солнцем комнате. Она посмотрела на себя в зеркало: растрепанная, без макияжа, в этом облегающем топе, с горящими глазами. Она выглядела живой. По-настоящему живой.
— Чертов июль... — прошептала она, хватая косметичку, но тут же откладывая её в сторону.
Сегодня ей снова не хотелось прятаться за масками. Тур продолжался, и впереди был Геленджик, где басы будут еще громче, а искры между ними — еще опаснее.
Продолжение следует...