18. Разачарование - облегчение
Мысль прозвучала слишком небрежно для всего остального, что происходило внутри.
Миссис Джози вернулась с мелом, постукивая им о край доски, и урок спокойно потёк дальше, словно у меня не начинал медленно разваливаться привычный порядок вещей..
Телефон коротко завибрировал на краю парты. Я потянулась к нему и увидела уведомление о сообщении мамы:
«— Кэрри, привет. Нам позвонили из школы, сказали, что хотят обсудить какую-то ситуацию. Мы с папой приедем после уроков. Даже пришлось отпроситься с работы — представляешь, какой у меня сегодня "взрослый" день :)) Я, если честно, уже начинаю переживать. Это мой первый поход к директору в роли мамы, я не уверена, что готова к такому уровню ответственности.
Скажи честно, нам стоит волноваться?»
Я задержала взгляд на последних строчках. Она пыталась шутить, как всегда, но тревога в её сообщении проступала слишком явно — между словами, в этой лишней подробности про работу.
Я быстро набрала ответ.
«— Это из-за слухов в школе. Я ничего не делала. Объясню дома.»
«— Хорошо. Мы рядом. Любим тебя.»
Я на секунду сжала телефон в руке и убрала его обратно в карман. От этих слов стало не легче, а наоборот. Они верили. Безоговорочно. А значит, всё остальное становилось ещё более неправильным.
***
Оставшийся урок прошёл как обычно мимо меня. Я сидела, смотрела в экран и что-то печатала, но смысла в этом было не больше, чем в белом шуме. Мысли всё равно возвращались к одному и тому же.
После звонка день пошёл дальше по расписанию. Один урок сменял другой, учителя объясняли темы, кто-то шутил, кто-то списывал, а кто-то спорил. Я тоже переходила из кабинета в кабинет, открывала тетради и записывала конспекты.
Внутри всё было натянуто до предела, как тонкая струна, которая может лопнуть в любой момент.
Любой взгляд казался мне более внимательным и настороженным. Иногда мне казалось, что я улавливаю своё имя в чужих разговорах, но, оборачиваясь, я слышала уже что-то совсем другое.
Но хуже было ощущение, что пока я хожу по этим коридорам и сижу на уроках, делая вид, что всё под контролем, где-то параллельно идёт разговор. Без меня, но про меня.
***
Звонок прозвенел, сообщая об окончании последнего урока. Значит, родители уже должны быть здесь.
Я не торопилась. Собиралась медленно, почти нарочно растягивая каждое движение: сложила тетради, проверила карманы, застегнула рюкзак. На случай если я останусь здесь чуть дольше, то смогу отложить то, что ждало меня снаружи.
Я вышла из школы одной из последних. Воздух снаружи был прохладнее, чем утром, свет мягче, а тени длиннее.
До дома я добралась быстро. Когда открыла дверь, внутри было тихо. Я сняла кроссовки, прошла внутрь и бросила рюкзак у дивана. Он глухо ударился о пол, но звук быстро растворился в тишине.
Родителей ещё не было.
Я прошла на кухню и села за стол, уткнувшись взглядом в поверхность. Пальцы сами собой начали скользить по краю столешницы, будто пытаясь за что-то зацепиться.
Время тянулось странно. Я не смотрела на часы, но чувствовала каждую секунду — тяжёлую, как капля, падающая с потолка.
Прозвучал резкий щелчок открывающейся двери и я подняла голову. Родители вошли почти одновременно. Папа первым, мама за ним. И сразу стало ясно — разговор в школе был тяжёлым.
Мама сняла пальто чуть медленнее, поправила рукав, словно оттягивая момент. Папа положил ключи на тумбочку, громко вздыхая.
Я поднялась, прислонилась к косяку, скрестила руки на груди и, кашлянув, нарушила тишину.
— Ну?
Мама подошла ко мне и сразу же крепко обняла.
— Всё нормально, — тихо сказала она.
Я на секунду прикрыла глаза успокаиваясь, но не ответила. Папа провёл рукой по затылку, как делал всегда, когда был раздражён.
— Мы поговорили с ними.
— И?
— Они не хотят разбираться.
Я нахмурилась.
— В смысле? Как это, «не хотят»?
— В прямом, — он пожал плечами. — Им проще закрыть глаза на эту ситуацию, чем искать, кто на самом деле всё это сделал.
Мама осторожно сжала мою руку.
— Мы сразу сказали, что ты не могла этого сделать.
Я посмотрела на папу.
— И что они?
— Слушали, — ответил он. — Кивали. И продолжали гнуть своё.
В его голосе появилась жёсткость.
— Джозеф для них слишком ценен. Таких учителей не теряют. А у Мэдисон, как оказалось, очень влиятельные родители.
Я тихо выдохнула, мягко отстраняясь из объятий мамы.
— Они больше говорят про «распространение информации», чем про то, что вообще произошло, — добавила мама. — Про атмосферу в школе, про последствия, про репутацию...
— Про удобство, — перебил папа.
Тишина повисла между нами.
— Я сказал им, что это абсурд, — продолжил он уже спокойнее. — Что у них нет ни одного доказательства против тебя. Что это просто домыслы.
Он посмотрел на меня внимательнее.
— Но им не нужны доказательства. Им просто нужно поскорее покончить с этим, не испортив себе репутацию.
Мама поправила складки на блузке, аккуратно, будто приводя в порядок не только ткань, но и мысли. Заправила прядь за ухо — и сказала, ровно, как по нотам:
— Мы тебе верим, Кэрри.
Я кивнула. Это было единственное, в чём я не сомневалась.
— Но ситуация... — она замялась, подбирая слова, — она уже вышла за пределы школы.
Папа добавил тише:
— Но вот только это не закончится быстро. И не закончится спокойно.
— И что вы предлагаете?
Мама переглянулась с папой.
— Мы думаем, что тебе будет лучше в другой школе.
Я слегка недоуменно посмотрела на них.
— Перевести меня? — переспросила я.
— Это не потому что ты виновата, — поспешила успокоить меня мама. — Это потому что мы не хотим, чтобы ты через это проходила.
— Там тебе просто не дадут нормально жить, — добавил папа. — Ни учиться, ни спокойно находиться.
Это звучало логично, но я была уверена, что и в новой школе будут проблемы.
Не знаю, почему. Просто вдруг возникла такая мысль.
— Ладно, — тихо сказала я.
Мама сосредоточенно посмотрела на меня.
— Ты уверена?
Я пожала плечами.
— А у меня есть выбор?
— Мы просто хотим тебя защитить, — тихо объяснила она.
— Я знаю.
Родители, вероятно, ждали от меня ещё каких то слов, но единственное, что я по настоящему хотела сейчас — завалиться на кровать и проспать двенадцать часов.
— Я пойду к себе.
Поднявшись на второй этаж, я закрыла дверь, не включая свет. Сумерки уже начали заполнять пространство, делая пространство мягче.
Скинув с себя одежду и запихнув её на полку в шкафу, ни на секунду не задумываясь о вешалках, я осталась в одном нижнем белье. Легла на кровать, укрылась тёплым одеялом по шею и сразу же взяла в руки телефон.
Только сейчас я поняла, что Ноа не написал мне ни одного сообщения за сегодня, хотя был в сети около десяти минут назад и даже выложил в сторис селфи в ванной.
В голову тут же закрались мысли, что он обо всём узнал. Вообще обо всём. Иначе я не знаю как объяснить его «игнор»...
Пальцы сами начали набирать текст.
«— Ты слышал что-нибудь?»
Стерла. Решила начать издалека..
«— Привет.»
И отправила, не давая себе передумать. Ответ пришёл не сразу. Я успела отложить телефон, снова взять его, посмотреть на экран — пусто. Снова отложить.
Когда он всё-таки написал, уведомление показалось слишком громким в тишине комнаты.
Я открыла чат.
«— Я ждал, что ты напишешь.»
Следующее сообщение пришло почти сразу.
«— Я посвящён в новости школьной драмы.»
Пальцы зависли над клавиатурой. Он написал снова:
«— И про Мэдисон с Джозефом, и про этот бред про нас ;)»
«— Георг и Зейд постарались. Преподнесли это так, будто ты... ну, в общем, максимально не в лучшем свете.»
И я ни капли не удивилась. Пожалуй, это были его самые странные и глупые «друзья».
«— Но я не особо поверил,» — продолжил он.
«— Ты не такая.»
Я слабо улыбнулась.
«— Просто я не написал сразу не потому что был разачарован,» — пришло следующее сообщение.
«— День у тебя и так... мягко говоря, не лучший. Не хотел ещё больше грузить.»
Я провела пальцем по экрану, перечитывая.
«— Думал написать завтра. Когда всё немного уляжется.»
В груди стало чуть легче.
«— Спасибо.»
И тут же добавила:
«— Я правда этого не делала.»
«— Я знаю.»
Я опустила телефон на колени и уставилась в темноту комнаты.
Он тоже мне верит, значит всё нормально?..
Нет. Не совсем.
Потому что, несмотря на это, внутри оставалось то самое ощущение — неправильное и тянущее, которое не уходило.
Я закрыла глаза, откинувшись на кровать.
Слишком многое изменилось за один день, и, кажется, это было только начало.
Я ещё какое-то время смотрела на экран, будто отводя момент, который всё равно должен был наступить.
Его «я знаю» всё ещё стояло перед глазами.
Пальцы потянулись к клавиатуре. Я начала печатать, стирать и снова печатать. Сообщение не складывалось — ни в голове, ни на экране.
«— Ноа, я...»
Если не сейчас — то никогда.
«— Ноа, мне нужно сказать тебе кое-что нормально. Без этих обрывков фраз.»
Отправила.
Три точки появились почти сразу.
«— Звучит уже страшно.»
«— Не пугай заранее.»
Я задержала взгляд на его ответе и всё-таки написала дальше.
«— Я правда очень ценю тебя. Наше общение. То, как ты ко мне относишься.»
«И именно поэтому мне сейчас так паршиво это писать.»
Три точки.
Они то появлялись, то исчезали. Я видела это — и тянула дальше, не давая ему вставить ни слова.
«— Я не могу разобраться в себе.»
«— Вообще.»
Я на секунду прикрыла глаза.
«— Ты мне нравишься. Ты правда классный и с тобой реально очень весело. Но я не знаю..»
Следующие сообщения дались тяжелее всех остальных.
«— Я не чувствую к тебе того, что должна была бы.»
«— И я понимаю, как это выглядит со стороны.»
Он ничего не писал, три точки давно пропали. Он ждал следующих сообщений.
«— Как будто я просто тяну время.»
«— И это отвратительно.»
«— Потому что ты этого не заслуживаешь.»
Ответа до сих пор не было. Я смотрела на экран, чувствуя, как напряжение медленно растёт, заполняя всё пространство. И всё-таки добавила последнее:
«— И я, скорее всего, перевожусь в другую школу.»
«— Сегодня родители сказали.»
«— Спасибо тебе. За всё время. Правда.»
Сообщение ушло. И вместе с ним — чувство, будто я только что что-то оборвала.
Хотя, так оно и было.
Некоторое время он молчал, и эти секунды казались для меня бесконечными. Я боялась его ответа. Я не знала как он отреагирует и очень надеялась, что не останусь в его глазах глупой дурочкой.
Я наконец увидела три точки с его стороны чата.
«— Кэрри...»
Следующее сообщение:
«— Я, наверное, догадывался.»
Я поджала губы, переворачиваясь на бок и закидывая ногу на другую подушку.
Кажется, он не был зол на меня, но и рад, конечно не был..
«— Ты всегда была как будто чуть в стороне, но я всё равно надеялся, что мне кажется.»
«— Что это просто время нужно.»
«— Честно? Неприятно.»
Он не стал смягчать.
«— Но я не злюсь.»
«— Точнее, злюсь. Но не на тебя.»
«— Скорее на себя, что опять поверил в то, что всё может пойти нормально.»
Я закрыла глаза, чувствуя, как внутри поднимается липкое чувство вины.
«— Ты могла бы соврать.»
«— Просто продолжить как есть, пока не надоест. Многие так и делают.»
«— Но ты не стала. Так что... спасибо за честность.»
В горле застыл большой ком. Я не знала, что на это ответить. Мои извинения сейчас казались лишними, но молчать тоже было неправильно.
«— Мне правда жаль.»
В этот раз он помедлил с ответом:
«Ты справишься там? В другой школе?»
И только сейчас я задумалась об этом.
Нет. Конечно нет.
Я в этой то не справилась, с какой радости в новой школе всё хорошо сложится?
Я написала короткий ответ:
«— Не знаю. Наверное, да.»
И, подумав, добавила:
«— Мне всё равно больше нечего делать тут. Меня ничего здесь не держит.»
Три точки..
«— Если что — пиши.»
Я задержала взгляд на этих словах.
«— Даже если просто поныть.»
И в конце:
«— Я всё ещё умею слушать, если что.»
Я почувствовала, как в груди становится чуть теплее. И одновременно — тяжелее.
«— Спасибо.»
Я отложила телефон на кровать и уставилась в потолок.
Вот так всё и закончилось.
Я перевернулась на бок, уткнувшись лицом в подушку.
Он не заслуживал этого и я это знала с самого начала. И всё равно дошла до этого момента.
Надо было разобраться в себе ещё тогда, когда он впервые заговорил со мной. В тот день. В столовой. Когда он пропустил меня в очереди за невкусным сэндвичем.
И обозначить наши отношения в тот день, когде я почувствовала лёгкий спазм внизу живота, когда на меня смотрел Том.