Глава 23
Селена
Мы вышли из «Гидры» в тёплую афинскую ночь. Кассандра и Дионис, всё ещё делающие вид, что между ними ничего нет, поймали такси и уехали первыми — она демонстративно села на переднее сиденье, он на заднее, но я заметила, как их пальцы соприкоснулись на прощание. Деймос тоже заметил. Мы переглянулись и улыбнулись.
— Прогуляемся? — спросил он, и его голос прозвучал мягко, почти застенчиво. Так непохоже на того ледяного директора, который встречал меня в офисе.
— Прогуляемся, — согласилась я.
Мы спустились по каменным ступеням Плаки к набережной. Ночные Афины были прекрасны — огни города отражались в тёмной воде, где-то вдалеке играла уличная музыка, пахло морем, жасмином и жареными каштанами. Деймос взял меня за руку — просто, без слов, как будто делал это всегда. И я позволила. Наши пальцы переплелись, и это прикосновение казалось самым естественным на свете.
Мы шли молча, но это было хорошее молчание. Наполненное. Мы не нуждались в словах — просто были рядом, вдыхали один воздух, смотрели на одно море. Я чувствовала тепло его ладони, чувствовала, как его большой палец поглаживает мои костяшки, и думала, что ради таких моментов стоило пройти через всё.
— Остановись на секунду, — сказал он вдруг.
Я остановилась. Мы стояли у парапета набережной, лицом к морю. Луна — почти полная — висела над горизонтом, серебря воду и делая всё вокруг немного волшебным. Деймос отпустил мою руку и полез в карман брюк. Я смотрела на него с любопытством.
— У меня кое-что есть для тебя, — сказал он, и в его голосе была та самая неуверенность, которая появлялась, когда он делал что-то важное. — Я не планировал дарить это сегодня. Вообще не планировал... но когда увидел, понял, что оно должно быть у тебя.
Он протянул мне маленькую бархатную коробочку. Чёрную, простую, без логотипов. Я взяла её дрожащими пальцами и открыла.
Внутри, на тёмном бархате, лежало кольцо. Тонкое, серебряное, с изящной оправой в виде полумесяца, который обрамлял камень. Лунный камень. Молочно-белый, с голубоватыми переливами, которые мерцали в свете уличных фонарей, как застывшая лунная дорожка.
— Оно... — мой голос сорвался. — Деймос...
— Лунный камень для моей Луны, — сказал он тихо. — Месяц, который всегда будет указывать тебе путь домой. Ко мне.
Я смотрела на кольцо, и слёзы — горячие, глупые, счастливые — жгли глаза. Я подняла взгляд на него. Он стоял передо мной, высокий, красивый, с взлохмаченными ветром волосами, и в его голубых глазах было столько любви, что у меня перехватило дыхание.
— Ты невозможен, — прошептала я.
— Я знаю.
Я надела кольцо на средний палец правой руки. Оно село идеально, будто всегда там было. Лунный камень замерцал, и я почувствовала, как что-то внутри окончательно встаёт на свои места. Как последний кусочек мозаики.
Я обняла его — крепко, уткнувшись лицом в грудь, вдыхая его запах. Он прижал меня к себе, и мы стояли так долго, покачиваясь, как от ветра, хотя ночь была тихой.
— Я люблю тебя, — сказал он в мои волосы.
— Я тоже тебя люблю, — ответила я, не поднимая головы. — Больше, чем когда-либо.
Мы гуляли ещё немного, но теперь между нами витало что-то новое. Ожидание. Предвкушение. Каждый взгляд, каждое случайное прикосновение искрило. Я чувствовала, как внутри разгорается знакомый жар, как низ живота наливается тяжестью. И по его глазам видела — он чувствует то же самое.
— Пойдём, — сказал он наконец, и его голос стал ниже, хрипловатее. — Я хочу показать тебе кое-что ещё.
Он повёл меня не к стоянке такси, а пешком, по узким улочкам, и через несколько минут мы остановились у входа в отель «Electra Palace Athens». Я подняла брови.
— Ты забронировал номер?
— Ещё вчера, — признался он, и в его улыбке была та самая мальчишеская гордость. — Надеялся, что ты согласишься.
— Ты самонадеянный.
— Я предусмотрительный.
Мы поднялись на лифте на верхний этаж. Номер был роскошным — просторная комната с панорамным окном на Акрополь, огромная кровать с белоснежным бельём, приглушённый свет. Но моё внимание привлекло другое. Огромное зеркало в пол, стоящее напротив кровати. И ещё одно — на потолке. Я замерла, чувствуя, как щёки заливает румянец.
— Это... для нас? — спросила я, и голос прозвучал глухо.
— Для тебя, — поправил он, подходя сзади и обнимая меня за талию. Его губы коснулись моего уха, и мурашки побежали по позвоночнику. — Я хочу, чтобы ты видела себя. Видела, какая ты красивая. Видела то, что вижу я.
Я сглотнула. В отражении мы стояли вместе — он, высокий, широкоплечий, за моей спиной, и я, в лиловом платье, с раскрасневшимися щеками и блестящими глазами. Его руки лежали на моей талии, большие пальцы поглаживали ткань. Я видела, как его голубые глаза смотрят на меня в зеркало — тёмные, голодные, собственнические.
— Сыграем в игру? — спросил он.
— Какую? — мой голос дрожал.
— Доверься мне.
Он развернул меня к себе и начал медленно раздевать. Бретели платья соскользнули с плеч, и ткань упала к ногам лиловой лужицей. Я осталась в белом кружевном белье — простом, но на его взгляд, кажется, самом соблазнительном в мире. Он не торопился. Провёл ладонями по моим рукам, плечам, шее. Расстегнул бюстгальтер, и тот упал на пол. Его глаза потемнели.
Он лёг первым — на спину, затылком почти касаясь зеркальной поверхности. Его лицо оказалось прямо подо мной, и я видела своё отражение в зеркале напротив: я стояла над ним, обнажённая, если не считать кружевных трусиков, с распущенными вишнёвыми волнами.
— Садись, — его голос был низким, хриплым, полным желания. — Сюда. — Он похлопал по своему лицу. — И смотри в зеркало. Не отводи взгляд.
Сердце забилось где-то в горле. Я поняла, что он задумал. Щёки вспыхнули, но внутри уже разгорался пожар. Я медленно, на негнущихся ногах, перешагнула через него и опустилась. Его руки легли на мои бёдра, направляя. Я почувствовала его дыхание — горячее, прерывистое — на самом чувствительном месте.
— Смотри, — повторил он и отодвину мои трусики в сторону.
Я подняла глаза и встретилась со своим отражением. Женщина в зеркале сидела на лице мужчины, её грудь вздымалась, губы были приоткрыты, в глазах — смесь стыда и дикого, животного возбуждения. Это была я. И я никогда не видела себя такой. Раскрепощённой. Желанной. Властной и уязвимой одновременно.
Его язык коснулся меня, и я вскрикнула. Руки инстинктивно упёрлись в пол по обе стороны от его головы, чтобы не упасть. Он не спешил. Обводил языком мои складки, дразнил клитор, то надавливая, то отстраняясь. Я смотрела в зеркало и видела, как моё тело отзывается на каждое его движение — как выгибается спина, как дрожат бёдра, как мои собственные пальцы сжимаются в кулаки.
— Деймос... — простонала я, и мой голос прозвучал чужим, низким, полным мольбы.
Вместо ответа он притянул меня ближе, и его язык проник глубже. Я закричала. Мои бёдра начали двигаться сами, в такт его ласкам. Я видела в зеркале, как он держит меня — его руки на моих ягодицах сжимались до синяков, и эта боль смешивалась с наслаждением, делая его острее. Я видела, как двигается его голова между моих ног. Видела, как моё лицо искажается от удовольствия — губы раскрыты, глаза затуманены, вишнёвые волосы прилипли к вспотевшим вискам.
Это было самое эротичное, что я когда-либо видела. И самое интимное. Я не могла отвести взгляд — зеркало держало меня в плену, заставляло смотреть, как он любит меня. Как он поклоняется моему телу.
— Я хочу, чтобы ты кончила, — прошептал он, отрываясь на секунду. — Смотри на себя, когда будешь кончать. Я хочу, чтобы ты видела, какая ты красивая.
Он вернулся к своему занятию с удвоенной силой. Его язык двигался быстрее, жёстче, его пальцы впивались в мою плоть. Я чувствовала, как внутри всё сжимается в тугой узел. Смотрела в зеркало и видела, как мои глаза стекленеют, как рот открывается в беззвучном крике. А потом мир взорвался.
Оргазм накатил волнами — одна за другой, сотрясая всё тело. Я кричала, выгибалась, мои пальцы вцепились в его волосы, прижимая его ближе. Я видела в зеркале, как моё лицо искажается в экстазе, как слёзы текут по щекам, и это было самое прекрасное, самое освобождающее зрелище в моей жизни.
Когда спазмы утихли, я обмякла, тяжело дыша. Он мягко приподнял меня и уложил на ковёр рядом с собой. Его лицо блестело, губы были влажными, а в глазах горел тот самый собственнический огонь.
— Моя очередь, — сказал он низким, опасным голосом.
Он поднялся, подхватил меня на руки и перенёс на кровать. Уложил на живот, и я почувствовала, как его руки скользят по моей спине, по ягодицам, по бёдрам. Он наклонился к моему уху:
— Теперь ты моя. Полностью. Делай, что я скажу.
Я кивнула, не в силах говорить. Внутри всё дрожало от предвкушения.
Он стянул с меня трусики — последний барьер — и я услышала, как расстёгивается его ремень. Звук молнии. Шорох падающей одежды. А потом его тело накрыло моё — горячее, твёрдое, требовательное.
— На четвереньки, — скомандовал он.
Я подчинилась. Встала на колени, опираясь на локти, и посмотрела в зеркало напротив. Наши отражения — я на четвереньках, он за моей спиной, его руки на моих бёдрах, его взгляд, прикованный к моему лицу в зеркале.
— Смотри, — повторил он. — Не отводи взгляд.
И одним резким движением вошёл в меня до конца.
Я вскрикнула, выгнулась. Он заполнил меня полностью, растягивая, и это было восхитительно. Больно и сладко одновременно. Он начал двигаться — медленно, глубоко, каждый толчок отдавался во всём теле. Я смотрела в зеркало и видела, как его тело движется позади моего, как мышцы на его руках напрягаются, как его челюсть сжата от сдерживаемой страсти. Видела своё лицо — губы раскрыты, глаза затуманены, грудь раскачивается в такт его движениям.
— Быстрее, — прошептала я.
Он ускорился. Его пальцы впились в мои бёдра, притягивая к себе при каждом толчке. Звук наших тел, соприкасающихся вновь и вновь, наполнял комнату. Я стонала, уже не сдерживаясь, и мой голос смешивался с его хриплым дыханием.
— Ты моя, — прорычал он, и его рука скользнула вперёд, находя мой клитор. — Скажи это.
— Я твоя, — выдохнула я, чувствуя, как новая волна подступает. — Только твоя. Всегда была твоей.
Он застонал и ускорился ещё. Его пальцы двигались в такт толчкам, и я чувствовала, как теряю контроль. Мои руки подогнулись, я упала грудью на кровать, но он не остановился — наоборот, прижал меня сильнее, входя ещё глубже.
— Кончи для меня, — приказал он. — Сейчас.
И я кончила. С криком, который, наверное, был слышен на всём этаже. Моё тело содрогалось в спазмах, сжимаясь вокруг него, и он последовал за мной — с низким, гортанным стоном, который я чувствовала всем телом. Он рухнул на меня, прижимая к матрасу, и мы лежали так, тяжело дыша, не в силах пошевелиться.
Потом он перекатился на бок, увлекая меня за собой, и накрыл нас одеялом. Я прижалась к его груди, слушая, как постепенно замедляется его сердце. Его пальцы лениво перебирали мои вишнёвые волосы.
— Ты невероятная, — прошептал он.
Я посмотрела на свою правую руку. Лунный камень мерцал на среднем пальце, ловя свет ночного города за окном. Месяц, который всегда укажет путь домой.
Я уже была дома. В его объятиях. И больше никуда не собиралась уходить.