Глава 1
Селена
Настоящее время
Афины в июне пахнут жасмином и разогретым асфальтом.
Я стою у окна своей квартиры, допиваю остывший фраппе и смотрю, как город просыпается. Солнце уже высоко, заливает белые стены соседних домов густым золотом, отражается в стёклах балконных дверей, слепит глаза. Где-то внизу сигналит мопед, дворник поливает тротуар из шланга, старуха в чёрном вывешивает бельё на верёвку, протянутую между оливами. Обычное афинское утро. Только сегодня оно не совсем обычное.
Сегодня у меня собеседование.
Я отхожу от окна и ещё раз окидываю взглядом свой наряд в зеркале. Изумрудный брючный костюм сидит идеально — подчёркивает талию, удлиняет ноги, делает меня выше и строже. Под пиджаком белая шёлковая блузка с V-образным вырезом, достаточно скромным для офиса, но достаточно открытым, чтобы намекнуть: я знаю себе цену. Туфли-лодочки на каблуке добавляют необходимые сантиметры. Волосы я оставила распущенными — вишнёвая волна до поясницы, — только пряди у лица собрала назад и заколола маленьким серебряным крабиком. Так открывается лицо, и мои «лисьи» глаза, как их называла Кассандра, смотрят на мир с дерзким вызовом.
Макияж я сделала именно под них. Тонкая чёрная подводка по верхнему веку, чуть приподнятая у внешнего уголка, чтобы усилить миндалевидный разрез. Тушь в два слоя — ресницы и так длинные от природы, а теперь и вовсе как опахала. Губы я не тронула почти, только прозрачный бальзам. Пусть взгляд говорит за меня.
Я поправляю гвоздик в левом крыле носа — серебряная точка, мой талисман, моя маленькая дерзость, — и улыбаюсь отражению.
— Ну что, Селена Илиаду, — говорю я вслух, — пойдём покорять новое место.
Волнения почти нет. Я хороший архитектор-реставратор. У меня портфолио, которым можно гордиться, и два года опыта в небольшой, но достойной мастерской в Салониках. С прошлой работы я ушла сама — не потому, что было плохо, а потому, что стало никак. Карьерный рост? Нет, не слышали. Максимум, что мне светило, — должность старшего помощника младшего чертёжника и прибавка в пятьдесят евро через три года. Спасибо, я пас.
Когда я вернулась в Афины месяц назад, Кассандра первым делом заявила:
— Тебе нужно в «Asteris Techne».
— Это ещё что за зверь? — спросила я, лениво помешивая коктейль.
— Одно из лучших архитектурных бюро в городе. Специализируются на реставрации исторических зданий. У них проекты по всей Кифисье, несколько вилл в центре, даже один особняк на острове реставрировали. Знакомые говорят — начальство адекватное, понимающее, карьерный рост реальный. Платят хорошо. Что ещё надо?
— Начальство не козёл?
— Говорят, нет. Довольно молодой владелец, сам архитектор, в процесс вникает, но не душит. Ценит инициативу.
Я хмыкнула. Звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но Кассандра плохого не посоветует. Она вообще редко ошибается в людях. Ну, почти редко.
— Ладно, — сказала я. — Попробую.
И вот я здесь.
Такси высаживает меня на тихой улочке в Кифисье. Я выхожу, поправляю пиджак и на секунду замираю, разглядывая здание.
Оно красивое. Старый особняк в неоклассическом стиле, явно отреставрированный, но с уважением к истории. Три этажа, фасад цвета слоновой кости, высокие арочные окна с тёмными деревянными рамами. Над входом — изящный козырёк на кованых кронштейнах, увитых живым плющом. Плющ спускается вниз по стене, цепляется за карниз, смягчает строгость линий. Рядом с дверью — бронзовая табличка с изящной гравировкой: «Asteris Techne — архитектура и реставрация».
Я делаю глубокий вдох. Пахнет жасмином, нагретым камнем и едва уловимо — свежей краской. Где-то внутри идёт ремонт? Или просто заботятся о состоянии здания.
Толкаю тяжёлую деревянную дверь и вхожу.
Внутри прохладно и тихо. Кондиционер тихо гудит где-то под потолком, смешиваясь с приглушённым стуком клавиатур и далёкими голосами. Холл просторный, светлый. Пол выложен мраморной плиткой с геометрическим узором — оригинальной, судя по потёртостям, или очень хорошей имитацией. Стойка ресепшн из тёмного дерева, за ней — молодая девушка в строгом сером платье. Она поднимает на меня глаза и улыбается профессиональной, но искренней улыбкой.
— Доброе утро. Чем могу помочь?
— Селена Илиаду, — говорю я. — У меня собеседование на должность архитектора-реставратора.
Девушка сверяется с планшетом, кивает.
— Да, госпожа Илиаду, вас ожидают. Пройдите, пожалуйста, на второй этаж, третий кабинет слева. Господин Астеридис скоро подойдёт.
Астеридис. Фамилия владельца. Красивая. Греческая, звучная. Что-то в ней кажется смутно знакомым, но я отмахиваюсь — мало ли Астеридисов в Афинах? Имя я не спрашивала. В объявлении было указано только название бюро и фамилия директора. Кассандра тоже говорила просто «Астеридис». Ну, Астеридис и Астеридис.
Я поднимаюсь по лестнице. Ступени из того же мрамора, что и в холле, но с ковровой дорожкой цвета тёмного изумруда — почти в тон моему костюму. Я невольно улыбаюсь: хороший знак. Перила кованые, с растительным орнаментом — виноградные лозы и листья аканта. Всё продумано, всё со вкусом. Здесь действительно ценят красоту и историю.
Второй этаж. Длинный коридор, двери из светлого дерева с бронзовыми табличками. Третий кабинет слева. Табличка гласит: «Д. Астеридис, директор».
Я стучу. Тишина. Приоткрываю дверь — пусто.
Вхожу.
Кабинет большой, угловой. Два окна выходят на разные стороны, заливая пространство солнечным светом. Стены цвета топлёного молока. У одной стены — стеллажи с книгами и папками, у другой — большой деревянный стол, заваленный чертежами, эскизами, образцами материалов. На стене за столом — большая фотография Акрополя в чёрно-белой гамме. Напротив — диван для посетителей и низкий столик с архитектурными журналами.
Я прохожу к столу, но не сажусь. Вместо этого подхожу к окну и смотрю на улицу. Вид на старый платан, чьи ветви почти касаются подоконника. Листья колышутся от лёгкого ветерка, рисуют тени на стене.
В кабинете пахнет бумагой, деревом и чем-то ещё — едва уловимым, знакомым. Я хмурюсь, пытаясь поймать ассоциацию, но она ускользает.
Я слышу шаги в коридоре. Тяжёлые, уверенные, мужские. Сердце почему-то пропускает удар, но я тут же одёргиваю себя. Нервы? С каких пор я нервничаю перед собеседованиями?
Дверь открывается.
Я поворачиваюсь с вежливой улыбкой, готовясь произнести стандартное приветствие.
И застываю.
В дверях стоит Деймос.
Деймос.
Мой Деймос. Мой бывший. Мой личный кошмар. Мужчина, чьё лицо я надеялась никогда больше не видеть.
Улыбка примерзает к губам. Внутри что-то обрывается — резко, глухо, как струна, которую перерезали ножом. Воздух в лёгких превращается в бетон. Я не могу вдохнуть.
Он почти не изменился. Чёрные короткие волосы, несколько прядей спадают на лоб. Голубые глаза — холодные, как зимнее море. Атлетичная фигура в тёмно-синем костюме, который сидит на нём как влитой. Слегка загорелая кожа. Высокий — мне приходится задрать голову, чтобы встретиться с ним взглядом.
В его глазах мелькает что-то. Узнавание? Шок? Но уже через долю секунды это исчезает, сменяясь непроницаемой ледяной маской. Словно ничего не было. Словно мы не стояли два года назад под дождём — он с криками, я в слезах. Словно он не разбил мне сердце одним-единственным поцелуем с другой женщиной.
Я беру себя в руки. Усилием воли заставляю лёгкие работать, а лицо — сохранять нейтральное выражение. Даже улыбку удерживаю. Пусть видит — мне всё равно. Мне давно всё равно.
— Доброе утро, — говорю я. Голос звучит ровно. Почти.
Он смотрит на меня секунду, две. Потом проходит к столу и садится. Движения плавные, уверенные. Хозяин положения.
— Доброе утро, госпожа Илиаду, — произносит он, и от звука моего имени в его устах по спине бегут мурашки. Я ненавижу эту реакцию. — Присаживайтесь.
Я сажусь на стул для посетителей. Спина прямая, руки на коленях, взгляд — прямо в его ледяные глаза. Он открывает моё резюме, лежащее на столе, пробегает взглядом по строчкам. Я замечаю, что оно распечатано и уже с пометками. Он готовился. Знал, кто придёт? Или просто тщательно подходит к подбору персонала?
Впрочем, какая разница?
— Вы работали в Салониках последние два года, — говорит он, не поднимая глаз. — В мастерской «Паламидис и партнёры». Почему ушли?
— Отсутствие карьерного роста, — отвечаю я чётко. — Я переросла эту должность. Мне нужны более сложные проекты и возможность профессионального развития.
Он кивает, делая пометку.
— В вашем портфолио указаны несколько проектов реставрации неоклассических зданий. Расскажите о самом сложном из них.
Я рассказываю. Особняк XIX века, проблемы с фундаментом, неожиданные находки в подвале, работа с историческими материалами. Говорю спокойно, по делу, но позволяю себе лёгкую иронию в описании некоторых моментов. Например, когда упоминаю, что заказчик хотел «добавить немного современных акцентов» и предлагал покрасить историческую лепнину в цвет фуксии.
— И как вы решили этот вопрос? — спрашивает Деймос, и в его голосе мне слышится что-то похожее на сдержанное любопытство.
— Показала ему, как фуксия будет выглядеть на фоне оригинальной фрески XVIII века. Визуализация быстро излечила его от любви к ярким акцентам.
Он почти улыбается. Почти. Уголок губ дёргается, но тут же замирает.
— В каких программах вы работаете?
— AutoCAD, Revit, SketchUp, Adobe Suite для подачи. Ручная графика тоже присутствует — я предпочитаю делать первые наброски от руки.
— В каком стиле делаете наброски?
Я пожимаю плечами:
— Зависит от настроения и объекта. Для неоклассики — более строгие линии, тушь. Для чего-то более камерного — акварель, мягкие контуры. Иногда просто карандашный скетч, если нужно быстро зафиксировать идею.
Он снова делает пометку. Затем поднимает глаза и смотрит прямо на меня. Взгляд тяжёлый, испытующий. Я выдерживаю его, не отвожу глаз. Улыбаюсь — вежливо, чуть насмешливо.
— У вас есть вопросы ко мне, госпожа Илиаду?
— Только один, — говорю я, чуть склоняя голову набок. — Испытательный срок — это стандартная практика для всех сотрудников или вы делаете исключения для тех, кто когда-то имел несчастье знать вас лично?
В комнате повисает тишина. Густая, как афинский смог в августе. Он смотрит на меня, я смотрю на него. В его глазах что-то мелькает — слишком быстро, чтобы я могла уловить. Гнев? Боль? Удивление? Но уже в следующую секунду лицо снова становится каменным.
— Испытательный срок — стандартная практика для всех новых сотрудников, — отвечает он ровно. — Две недели. Вы будете работать над мелкими проектами под руководством ведущего архитектора. Если ваша работа устроит бюро, мы продолжим сотрудничество.
— Чудесно, — говорю я, и в моём голосе проскальзывает яд, который я даже не пытаюсь скрыть.
Он закрывает папку с моим резюме.
— Завтра ваш первый рабочий день. В девять утра. Отдел кадров оформит документы. Ресепшн покажет ваше рабочее место.
Я встаю. Поправляю пиджак, беру сумочку. Он тоже встаёт — воспитание не позволяет сидеть, когда дама уходит. Или просто хочет казаться вежливым.
— Благодарю за уделенное время, господин Астеридис, — произношу я с лёгким поклоном. — До завтра.
Я выхожу из кабинета, аккуратно прикрываю за собой дверь и только в коридоре позволяю себе выдохнуть. Сердце колотится как бешеное. Руки дрожат. Я прислоняюсь к стене на секунду, закрываю глаза.
Деймос.
Чёртов Деймос.
Владелец «Asteris Techne».
Кассандра, конечно, не знала. Фамилия Астеридис ей ничего не говорила — она никогда не интересовалась его семьёй, всегда называла его просто по имени. Да и я... я тоже не знала названия его бюро. Когда мы встречались, он только начинал свой бизнес, и всё было по-другому.
Но теперь-то я знаю. И он знает, что я знаю.
Я открываю глаза. На губах медленно расцветает улыбка. Не вежливая, не профессиональная. Настоящая. Хищная.
Он взял меня на работу. Испытательный срок, мелкие проекты, две недели. Он думает, что я сломаюсь? Что я не выдержу его ледяного взгляда и сбегу, как сбежала два года назад?
Нет, Деймос Астеридис. На этот раз всё будет иначе.
Теперь я здесь, рядом, каждый день. В его офисе. Под его началом. И я сделаю всё, чтобы его спокойная, вылизанная, безупречная жизнь превратилась в ад. Он будет видеть мои вишнёвые волосы в коридоре, слышать мой голос на совещаниях, чувствовать мой взгляд на своей спине. И каждый раз, глядя на меня, он будет вспоминать тот вечер. Тот поцелуй. Ту ложь.
Я улыбаюсь шире. Поправляю крабик в волосах, касаюсь гвоздика в носу и решительным шагом направляюсь к лестнице.
Завтра начнётся самое интересное.