2 часть
Виолетту выписывают в среду, ближе к обеду. Солнце светит мерзко, ярко — хочется зажмуриться и исчезнуть.
Дашу так и оставляют лечащим психологом, так как она единственная, кому та более-менее открывается.
Сейчас Виолетта находится в клубе, решив, что алкоголь уберет всю боль, которую она испытывает. Но он не уберет, и она это знает.
Буквально час — и та уже еле стоит на ногах, мозг отказывается контролировать действия и мысли.
Она пишет Даше. Зачем? Не знает. Просто нужно куда-то агрессию деть, а Даша всегда терпела.
«Да тв нцхуй заебала мння понимаешь? Велешт себя как тврь сука я не хочу ткбя видтть».
Алкоголя в организме столько, что по буквам та еле попадает, и Даша это понимает, поэтому не обижается.
Утром у них сеанс. Даша едет по адресу, который оставили в карточке. Дверь открывает пьяная мать, которая даже не знает, где дочь. В квартире воняет перегаром и чем-то кислым. Виолетты нет.
Через пару дней Даша всё же находит её в парке на лавочке. Совершенно случайно. Та сидит с какими-то парнями, в руке — банка энергетика, но по глазам видно — не только энергетик.
— Виолетта.
— О, психологиня пришла. — Виолетта даже не поворачивается, просто усмехается. — Скажешь что-нибудь умное? Что жизнь прекрасна, да? Что всё будет хорошо?
Даша всё ещё терпит грубость той, поэтому просто садится рядом. Парни косятся, но Виолетта отпускает их жестом.
— Я пришла не умное говорить. Я пришла спросить: ты придёшь на приём?
— Нет.
— Почему?
— Потому что не хочу. Иди нахуй, Даша. Ты хорошая, но иди. Иди помогай другим.
Даша молчит минуту. Смотрит на её руки — новые порезы, свежие, кое-где ещё корочки.
— Ты резалась опять.
— А ты внимательная. — Виолетта усмехается. — Иди работай с теми, кто хочет. А я не хочу. Сколько раз повторять? Как до тебя донести?
Даша встаёт. Хочет сказать что-то ещё — про то, что «не всё потеряно», про «ты справишься», про «я рядом».
Но не говорит. Потому что это та самая херня, которую она ненавидела в других психологах.
Эмоционально тяжело вывозить Виолетту, но Даша не теряет надежды. Вновь пишет ей, предлагает встречу — и в один день та соглашается.
Даша снова приезжает по тому адресу. Дверь открывает уже мужчина, тоже жутко пьяный. Виолетта выходит следом, сонная, скорее всего только встала.
Даша проходит в комнату к той, пока Виолетта открывает банку пива.
— Дашка, хули тебе от меня надо? Ну не помочь мне пойти... У тебя чо, людей больше нет или чо? Ты хули тупая такая? Я не хочу жить, и ты тут не поможешь. Съеби из моей жизни, пожалуйста.
Даша хочет что-то ответить, но не успевает — та её перебивает:
— Мне поебать на твои слова. Все твои сеансы просто идут в никуда. Прими это. Тебе вроде не 15 лет.
И Даша впервые не выдерживает. Она отказывается от Виолетты, передавая её другому психологу — той самой, о которой когда-то говорила Виолетта: «взрослая тётка».
Даша думала, что ей станет легче, что проблема в ней, что Виолетте помогут. Но увы — жизнь гораздо грубее, чем хотелось бы.
---
Месяц первый после передачи Виолетты
Даша просыпается каждое утро и первым делом тянется к телефону. Проверяет сообщения. Виолетта не пишет. Новый психолог — та самая спокойная тётка пятидесяти лет, Елена Сергеевна — отчитывается сухо: «На контакт не идёт. На приёмы не является. Работаем».
Даша на работе — как робот. Проводит приёмы, кивает, задаёт «правильные» вопросы. Пациенты отвечают. Всё по инструкции.
Но внутри — сверлит.
Она ловит себя на том, что во время сеансов думает о другом. Смотрит на часы. Считает минуты до конца. Раньше такого не было.
Однажды после приёма девушки семнадцати лет с порезами на предплечьях Даша идёт в туалет и просто смотрит в зеркало. Долго. Потом тихо говорит:
— Ты не спасла её. Ты не спасла Виолетту. Как ты спасешь других?
И впервые за долгое время плачет. Без звука, просто текут слёзы, и она их вытирает рукавом, чтобы никто не увидел.
Даша сама не понимает, почему не может отпустить Виолетту, почему только её проблема так заела. Может, воспоминания? Триггер? Общая боль?
---
Месяц второй
Даша перестаёт есть нормально. Кофе, печенье, опять кофе. Худеет. Коллеги замечают, спрашивают: «Ты в порядке?» Она отвечает: «Да, просто устала».
Но она не просто устала.
Она ночью листает старые фото на телефоне. То, как сидела с Виолеттой в палате. То, как та первый раз улыбнулась. То, как сказала: «Странный ты психолог».
И думает: «А что, если бы я сказала что-то другое? Что, если бы не ушла тогда в парке? Что, если бы схватила её за плечи и прокричала?»
Она пролистывает диалоги. Находит последнее сообщение для Виолетты: «Как ты?» Без ответа.
Пишет новое: «Привет. Я просто хочу знать, что ты жива. Напиши что угодно».
Через три часа приходит ответ.
Одно слово: «Жива».
Даша выдыхает. Плачет снова. И понимает, как это всё неправильно — она, психолог, плачет из-за одного слова от пациентки, которая уже не её пациентка.
---
Месяц третий
Елена Сергеевна звонит Даше сама. Голос усталый.
— Дарья, я хочу вас предупредить. Виолетта легла в стационар. Снова попытка, но уже серьёзнее — таблетки, алкоголь и порезы. В реанимации была три дня. Сейчас перевели в обычную палату. Потом, скорее всего, будут переводить дальше, сами понимаете.
Даша сидит на кухне, сжимает телефон так, что костяшки белеют.
— Можно мне к ней?
— Не советую. Вы уже не её специалист. И она... — Елена Сергеевна вздыхает. — Она вообще никого не подпускает. Кричит на медперсонал, отказывается от разговоров. Я смогла с ней поговорить всего пять минут. Она сказала: «Валите все нахуй. Даша тоже валила. И правильно сделала». Она часто вас упоминает, с негативом.
Даша закрывает глаза.
— Поняла. Спасибо.
Виолетта не примет помощи от других. Ей нужна Даша, которую она так боится подпустить. Почему? Очевидно: Даша — единственная, кто попал в больную точку.
---
Месяц четвёртый
На работе становится хуже.
Даша сидит напротив пациентки — обычной девочки с тревожностью — и не может выдавить из себя ни слова. Девочка смотрит на неё испуганно.
— Вы меня слышите?
— Да, — врёт Даша. — Продолжайте.
Она не слышала. Мысли где-то там, в больничной палате, где Виолетта, наверное, сейчас лежит и смотрит в потолок.
После приёма Даша идёт к заведующей.
— Я не справляюсь.
— С чем конкретно?
— Со всем. Я не могу работать. Я думаю об одном пациенте. О бывшем. О Виолетте. Она... — Даша мнёт край кофты. — Она не идёт на контакт. И я чувствую, что это я виновата. Что, если бы я не ушла тогда в парке, если бы настояла...
Заведующая смотрит строго, но без злости.
— Дарья, послушайте. Вы хороший специалист. Но вы нарушили границы. Вы привязались. Вы хотели спасти. А спасать — это не про психологию. Вы были её психологом. И вы сделали всё, что могли. Теперь она сама.
— А если она не справится?
— Тогда это не ваша вина.
Даша выходит из кабинета. Садится на лестнице. И думает: «Но я же обещала себе, что буду другой. Не такой, как те психологи, которые просто отбывают номер. Я же хотела по-настоящему. А по-настоящему — это когда больно. Мне сейчас больно. Значит, я делала по-настоящему? Или просто ошиблась?»