3 часть
Виолетте тоже плохо.
Мысли о суициде не приходили, пока она была с Дашей, но они вернулись, как Даша ушла. Виолетта не понимает себя. Ей морально тяжело. Новый психолог капает на нервы и давит, угрожая психушкой.
Виолетта пьёт теперь не «чтобы стало легче». А чтобы отключиться. Чтобы не думать. Чтобы не слышать голос в голове, который шепчет: «Прыгни, прыгни, прыгни».
Она пьёт одна. В своей комнате. Смотрит в стену и пьёт. Водка, дешёвое вино, пиво — всё, что есть. Пока не вырубит.
А когда просыпается — снова пьёт.
Наркотики так и не ушли из жизни, их стало больше. Сначала просто для веселья в компаниях. Потом — чтобы забыться. Потом — просто потому что без них никак.
Передоз случается в первый раз случайно. Она не хотела. Просто перепутала дозу. Очнулась в скорой, с трубкой в горле, и первая мысль была: «Бля, опять не получилось».
Вторая мысль: «А, ну и похуй».
Через месяц — ещё один передоз. Ещё скорая. Ещё трубка.
Она перестаёт бояться. Передоз становится чем-то базовым, как чистка зубов. «Ну, сегодня чуть не сдохла. Завтра повезёт».
Мать привыкла. Не приезжает. Даже не звонит. Ей всегда было всё равно на дочь.
Но однажды один день поменял всё.
Это случилось в компании... Старой компании, они были знакомы пару лет.
Вечеринка в общаге. Музыка, дым, кто-то уже спит в углу. Виолетта пьёт, нюхает, чувствует, как мир расплывается. Хорошо. Тепло. Можно отключиться.
Рядом — парень, Лёха. Весёлый, всегда улыбается, шутит. Он только что вернулся из рехаба, хвастается, что «чистый уже две недели».
— Лёх, на, держи, — кто-то протягивает ему дозу.
— Да я же завязал…
— Да ладно, один раз не страшно.
Лёха колеблется секунду. Потом берёт.
Виолетта не смотрит на него. Она в своём мире. Потом — грохот. Лёха падает на пол. Судороги. Глаза закатились. Изо рта — пена.
— Лёха! Лёха, бля!
Кто-то кричит. Кто-то вызывает скорую. Кто-то просто стоит и смотрит. Виолетта смотрит тоже.
Скорая приезжает через десять минут. Но уже поздно.
Лёхе было двадцать два.
Виолетта стоит в коридоре, смотрит, как врачи накрывают его простынёй. И внутри что-то щёлкает.
Она видела передозы раньше. Но смерть — никогда. Не такую. Не когда человек смеялся два часа назад.
Она выходит на улицу. Садится на ступеньки. Достаёт сигарету, но не курит. Смотрит на свои руки. На шрамы. На свежие царапины.
«А следующая буду я?»
Мысль не новая. Но сейчас — другая. Не «хорошо бы», а «страшно».
Ей страшно. Впервые страшно.
Мысли о суициде не уходят, но начинают вызывать страх. Сейчас она опять на крыше, хочет, но боится — поэтому уходит.
В конце концов ничего не изменилось.
Виолетта продолжала пить. Продолжала употреблять. Продолжала просыпаться в незнакомых местах. Ходила к Елене Сергеевне раз в две недели — потому что та угрожала психушкой. Молчала на сеансах. Терпела.
Где-то в глубине души Виолетта понимала, что надо что-то менять.
Это случилось случайно.
Виолетта была у какой-то знакомой дома. Та набивала себе тату на ноге — сама, кривым аппаратом, под пиво и дурацкий сериал.
— Хочешь? — спросила знакомая, кивая на машинку.
— Похуй, — сказала Виолетта. — Давай.
Виолетта подходит к той, забирает машинку и продолжает делать тату вместо неё. И где-то в эту секунду что-то меняется. Что-то щёлкает в голове: «Вау».
Именно татуировки, которые помогали раньше, в лет 13–15, вновь начинают спасать Виолетту. Она проходит какие-то дешёвые курсы, обучаясь базе, которую и так знала, и начинает бить тату всем: себе, друзьям, знакомым, просто каким-то людям по объявлению. Виолетта понимает, что это её. Что жить можно хотя бы ради этого.
Так и проходят аж два года. Виолетта помнит их очень плохо, потому что пила жутко. Трезвой была буквально пару раз. Употребление тоже никуда не ушло, поэтому провалы в памяти — что-то самое обычное.
Иногда всплывают картинки. Чья-то общага. Бутылка в руке. Чьи-то руки на её теле — неважно чьи. Потом больница. Потом опять общага. Опять бутылка. И опять руки.
Время потеряло форму. Час за часом, день за днём, месяц за месяцем — всё слилось в один бесконечный серый ком.
Единственное, что помнила Виолетта, — это то, как била всем тату. В каком бы состоянии она ни была, всегда относилась к этому максимально ответственно.
---
Даша же уже смирилась со всем, что было. Виолетту просто помнит как опыт. Но психологией больше не занимается. Сейчас она дизайнер. Ей всегда нравилось рисовать и создавать так называемый стиль.
— Дашуль, пойдём в парк? Очень давно не виделись.
Лиза — подруга Даши, дружат они чуть ли не с пелёнок, но действительно очень давно не виделись. Обе выросли, и у каждой своя жизнь, и времени друг на друга всё меньше.
— Блин, Лиз, надо правда уже встретиться. Давай вечером? В парке.
Лиза встречает Дашу где-то по середине пути. Та, как обычно, опоздала. Девушки были очень рады друг друга видеть.
— Ну ты, мать, прям похорошела... Прям невеста.
— Лиз, говоришь как мамина подруга, которой 40.
Девушки отправились в какую-то кофейню. Даша эту кофейню знает хорошо. Именно тут она всегда брала кофе для Виолетты. Раньше был триггер, сейчас даже не вспоминает.
Даша, в принципе, не понимает, почему она так волновалась о той девушке. Она поймёт это чуть позже.
— Лиза, у тебя нет знакомого тату-мастера? Тату хочу себе новую, года два уже не била.
— Есть девчонка одна, хорошая. Давно бьёт, на дому, правда. Но хз, я била — живая, видишь.
_____________________________________
ФД жив нет?