Глава сороковая
Первые дни января 2025 года стали для Барселоны «черными днями». Праздничные гирлянды на Рамбле казались издевкой, а смех прохожих — шумом из другой реальности.
Ламин вёл машину в полной тишине. Изан сидел на пассажирском сиденье, сжимая в руках свой телефон. Экран загорелся — пришло уведомление. Это было отложенное сообщение от отца, отправленное через приложение за час до аварии: *«Сынок, я тут проезжал мимо магазина, увидел те самые ретро-бутсы, о которых ты мечтал в детстве. Купил. Положу под елку. Горжусь тобой, Скорпион»*.
Изан закрыл глаза. Слеза обожгла щеку.
Когда они приехали, дом был полон родственников. Мама Изана, увидев сына, просто прильнула к его груди. Она не плакала — у неё не осталось сил.
Изан стоял, высокий, широкоплечий, в своем клубном пуховике, и в этот момент он окончательно повзрослел. Он понял, что теперь он — главная опора этой семьи.
Ламин остался на кухне, молча помогая родственникам с чаем, выполняя любую мелкую работу, лишь бы быть рядом. Он не уезжал три дня.
1 января все спортивные газеты мира вышли с одинаковыми черными полосами.
«Трагедия в семье героя», «Стена дала трещину», «Барселона скорбит с Изаном».
На площади перед «Спотифай Камп Ноу» стихийно возник мемориал. Люди приносили не только цветы, но и вратарские перчатки. Тысячи пар детских и взрослых перчаток лежали на асфальте. Болельщики «Реал Мадрида» выложили в сеть видео, где они поют гимн «Барселоны» в знак поддержки. В этот момент футбол перестал быть войной. Он стал общей молитвой.
В день похорон вся команда «Барселоны» прибыла в полном составе. Игроки отказались от своих роскошных авто и приехали на обычном клубном автобусе, одетые в строгие черные пальто.
Когда гроб несли к месту упокоения, Изан шел впереди. Он был удивительно спокоен, но его взгляд был направлен куда-то за горизонт.
У могилы Ханси Флик подошел к Изану и прошептал:
— Тебе не нужно возвращаться сейчас. Возьми столько времени, сколько хочешь. Мы справимся. Пенья постоит.
Изан посмотрел на тренера. Его голос был хриплым, но твердым:
— Отец ненавидел, когда я пропускал тренировки. Он говорил: «Если ты встал в ворота, ты не имеешь права падать, пока мяч в игре». Для него вся моя жизнь была «игрой». Я вернусь к первому матчу года.
Первый матч: 10 января 2025 года. Кубок Короля
Стадион был забит до отказа. Никакой музыки. Никаких праздничных шоу. Когда команды вышли на поле, стадион погрузился в абсолютную, звенящую тишину.
Изан вышел последним. На его вратарском свитере под номером «1» была маленькая белая надпись: «PAPÀ».
Объявили минуту молчания. Весь стадион поднял вверх мобильные телефоны с включенными фонариками. Камп Ноу превратился в звездное небо. Изан стоял в центре своих ворот, закрыв глаза. Он чувствовал холодный январский ветер и казалось, что кто-то невидимый положил руку ему на плечо.
Свисток. Матч начался.
На 5-й минуте нападающий соперника, воспользовавшись тем, что защита «Барсы» еще не вошла в ритм, выскочил один на один. Это был стопроцентный момент. Удар в нижний угол, сильный, коварный.
Изан не просто прыгнул. Он буквально выстрелил своим телом в сторону мяча. Он взял этот мяч намертво, не дав ему даже отскочить.
Он поднялся, прижал мяч к лицу и посмотрел в небо. Весь стадион в едином порыве выдохнул: «И-ЗАН! И-ЗАН!».
В ту игру «Барселона» победила 2:0. Оба гола забил Ламин Ямаль, и оба раза он бежал не к трибунам, а через всё поле к Изану, чтобы просто обнять его.
После финального свистка Изан не ушел в раздевалку. Он подошел к той трибуне, где всегда сидел его отец. Место было пустым, на нем лежал только шарф «Барселоны» и те самые ретро-бутсы, которые отец купил ему в подарок.
Изан снял перчатки, положил их на сиденье и тихо сказал:
— Я поймал его, пап. Я поймал этот мяч. И я буду ловить их до конца жизни. Для тебя.
С этого дня Изан изменился. Его взгляд стал еще холоднее, его прыжки — еще выше. Он перестал быть
просто талантливым парнем. Он стал легендой, которая играет не за славу и не за деньги, а за память о человеке, который научил его быть Стеной.