Недосказанность
Четверг наступил с мокрым снегом за окном и странным чувством, что время ускорилось. Саша проснулась от того, что кто-то звонил в дверь. Спросонья она накинула халат, пошла открывать.
На пороге стояла Адель. В куртке, с каплями талого снега на волосах, с двумя стаканчиками кофе в руках.
— Адель? — Саша протёрла глаза. — Который час?
— Полседьмого. Я решила, что ты могла проспать. И вообще, твой маршрут мимо парка мне надоел, я теперь знаю его наизусть. Решила срезать.
— Ты пришла ко мне домой? В шесть утра?
— А что такого? — Адель пожала плечами и, не дожидаясь приглашения, шагнула внутрь. — У тебя тут тепло. И пахнет выпечкой.
— Мать вчера блины пекла, — растерянно сказала Саша.
— О, блины — это святое.
Адель прошла на кухню, села за стол, поставила кофе. Саша присела напротив, всё ещё не веря, что это происходит.
— Ты чего такая сонная? — Адель вгляделась в её лицо. — Опять ночью не спала? Думала о своей?
— О своей? — переспросила Саша.
— Ну, о той, субботней.
— Её зовут Алеся, — сказала Саша, чувствуя, как имя обжигает губы. — И да, думала.
— И к чему пришла?
— Ни к чему. Чем больше думаю, тем меньше понимаю.
Адель отпила кофе. Посмотрела на Сашу поверх стаканчика.
— Слушай, кошка. Я не лезу в твои дела. Но раз уж пришла... может, не надо так загоняться? Приедет — поговорите. Что будет, то будет. А то ты себя уже третий день грызёшь. Смотреть больно.
— Тебе больно? — удивилась Саша.
— Мне? — Адель отвела взгляд. — Мне просто неприятно, когда ты ходишь как тень. Ты мне нравишься бодрая, с огнём в глазах. Когда ты смеёшься. Когда ты меня посылаешь. Вот это всё.
— Я тебя посылаю? — Саша невольно улыбнулась.
— Ага. В первый же день послала. Я тогда чуть не офигела. Никто так не делал. А ты взяла и послала.
Они помолчали. Снег за окном таял, превращаясь в капли на стекле.
— Адель, — тихо сказала Саша. — Ты боишься субботы?
— Чего мне бояться? — Адель усмехнулась, но усмешка вышла натянутой. — Это твоя суббота. Твоя девушка. Твои разборки.
Адель выделила слово «девушка» будто это слово какое-то склизкок и липкое. Ведь ей было неприятно от того, что этот статус принадлежал не ей, другой.
— Моя девушка... — задумчиво повторила Саша.
— А что, не так? — Адель вдруг стала серьёзной. — Ты же говорила, что у тебя есть девушка. Я правильно поняла?
— Да, — кивнула Саша. — Алеся — моя девушка. Мы вместе уже... почти два года.
Адель медленно кивнула. Отставила стаканчик. Встала.
— Ладно, кошка. Мне пора. Уроки скоро. До школы дойдёшь сама?
— Адель, постой.
Но Адель уже натягивала куртку.
— Всё нормально, — сказала она, не оборачиваясь. — Я просто хотела убедиться, что ты не проспишь. И кофе принесла. Всё.
— Адель.
— Что?
— Спасибо. Правда.
Адель обернулась на пороге. Посмотрела на Сашу долгим взглядом, в котором было что-то такое, от чего у Саши замерло сердце.
— Береги себя, кис, — сказала Адель. И ушла.
Хлопнула дверь подъезда.
Саша осталась на кухне одна. Два стаканчика кофе, один недопитый. И странная тяжесть в груди.
«Что это было?» — подумала она.
Ответа не было.
---
Весь день в школе Адель держалась отстранённо. Не подходила, не подкалывала, не называла «кошкой». Сидела на своих уроках, смотрела в окно. Даже её компания заметила, что Адель не в духе.
— Что это с ней? — спросила Настя, кивая в сторону Адель.
— Ничего, — соврала Саша. — Просто день тяжёлый.
— Слушай, — Настя понизила голос. — Я, конечно, не лезу, но... вы с ней что, встречаетесь?
— Что? — Саша чуть не поперхнулась воздухом. — Нет! С чего ты взяла?
— Да просто со стороны выглядит... ну, не знаю. Она на тебя так смотрит, будто ты — центр вселенной. И цветы эти, и кофе, и термос... Саша, ты слепая?
— Она просто... подруга, — неуверенно сказала Саша.
— Ага, — хмыкнула Настя. — Подруг не называют «кошечка», не дарят цветы и не приходят в шесть утра с кофе. Конечно. Я слепая, а ты дура.
Настя ушла, оставив Сашу с мыслями, которые та старательно отгоняла.
Она не дура. Она просто не готова.
---
После последнего урока Саша поймала Адель у выхода.
— Адель, стой.
Шайбакова остановилась. Не обернулась.
— Чего тебе?
— Ты почему сегодня меня избегаешь?
— Не избегаю. Просто занята.
— Врёшь.
Адель резко развернулась. Глаза блестели.
— Островская, ты чего от меня хочешь? Скажи прямо. Я не знаю всех этих твоих нежностей. Я умею либо дружить, либо ненавидеть. А то, что между нами происходит — ни то, ни другое. И это бесит.
— А что между нами происходит? — тихо спросила Саша.
Адель шагнула к ней. Так близко, что Саша почувствовала запах её духов — горьковатых, с нотками табака.
— Я не знаю, — прошептала Адель. — Но у тебя есть девушка. И я не хочу быть той, кто разрушает чужие отношения. Даже если эти отношения...
Она не договорила.
— Что — даже если? — спросила Саша.
— Ничего, — Адель отступила. — В субботу решай свои дела. А потом... потом, если захочешь, поговорим. Серьёзно. Без этой тупой недосказанности.
Она развернулась и ушла быстрым шагом, не оглядываясь.
Саша стояла, сжимая лямку рюкзака, и чувствовала, как внутри всё переворачивается.
Суббота. Два дня.
Она должна что-то решить. Только вот что именно — она не знала.
---
Дома её ждала мамп. С ужином, с чаем, с новыми попытками быть ближе.
— Ты какая-то потерянная, — заметила Мария. — Опять проблемы?
— Нет, мам. Всё нормально. Просто думаю.
— О чём?
— О том, как сделать правильный выбор, когда оба варианта кажутся неправильными.
Мать помолчала, помешивая чай.
— А может, дело не в выборе? — сказала она. — Может, дело в том, чтобы выбрать себя? Никого другого как себя. И тогда станет ясно, кто и что тебе нужено на самом деле.
Саша подняла глаза. Посмотрела на мать — уставшую, с морщинками у глаз, но такую родную в этот момент.
— Ты права, — тихо сказала она. — Наверное.
— Я не всегда права, — усмехнулась мать. — Но в этот раз — точно.
Они допили чай молча. Каждая думала о своём.
А за окном падал снег. Первый снег в этом году. Белый, чистый, будто дающий надежду на что-то новое.