Ну привет, кошечка)

В этот раз Саша проснулась намного раньше, чем вчера, и даже успела позавтракать. Стоя в коридоре, она услышала, как к ней подошла мама.

— Дочь, я сегодня задержусь допоздна, хочу, чтобы ты знала.

Но Александре эта информация была ни к чему — мать и так задерживалась на работе до позднего вечера. Пока что смысл сказанных слов Саша не сильно поняла. «Зачем?» — ведь мать никогда не отчитывалась перед Сандрой, и той было плевать, переживает Саша или нет.

Дорога предвещала быть спокойной, но всё-таки кто-то осмелился нарушить эту идиллию, и это была Настя. Она весело подбежала и обняла Сашу, а та и не была против — наоборот, приняла объятия с теплотой. Им вдвоём было весело, и Александра чувствовала себя по-настоящему счастливой. Только вот радость длилась недолго: уже на входе в школу им перегородили дорогу. Девочки сделали шаг назад от неожиданности и стояли в недоумении, не понимая, что от них хотят.

— Новенькая, значит? А не сильно ли ты борзая для неё? У нас обычно такие, как ты, язык засовывают в одно место и молчат. Или тебя в твоей Москве не научили, как с людьми общаться? Ну конечно, куда тебе — по папикам же интереснее прыгать.

От этих слов Саша опешила — ведь с ней ещё так никто не разговаривал, её в принципе не замечали, а тут такое.

— Я буду говорить коротко и ясно, чтобы твой крохотный мозг впитал, как губка, все мои слова. Первое: «такие» — это какие? Второе: я никогда не общалась ранее с быдлом. Третье: чтобы «прыгать», как ты выразилась, по папикам, нужно иметь хоть какую-то культуру. Так что тебе не светит, не бойся.

Александра произносила эти слова медленно и хладнокровно, на её лице не дрогнул ни один мускул. Сандра пихнула плечом девушку, стоящую напротив, и вошла в учреждение, а Настя последовала за ней.

Когда они шли по коридору, у Романюк глаза были по пять копеек, и она не переставала нахваливать Сашу за то, что та не поддалась на провокации.

— Ну всё, прекрати, а то я сейчас зазнаюсь и словлю звёздную болезнь, — с усмешкой произнесла Саша.

— Но это реально было круто. К ним не то что все боятся подходить и разговаривать — даже смотреть в их сторону, — воодушевлённо рассказала Настя.

— Неужели их так все боятся? Это же обычное быдло, ну или гопники. С такими только так и нужно общаться, даже надо. Как они к тебе, так и ты к ним. Клин клином вышибают.

— Ну знаешь, новеньких они обычно буллят и даже избивают. Но это было редкостью, всё же. Из-за них даже три девочки перевелись.

— Ого. Но я не из робкого десятка. Их хоть кто-то, но всё-таки должен поставить на место, и это, видимо, буду я. Как, ты говоришь, зовут ту, с которой я разговаривала?

— Её зовут Адель Шайбакова. Но ты всё-таки будь осторожна, а то я уже начинаю за тебя переживать.

— За меня переживать точно не стоит, я смогу за себя постоять. А как ты вошла в их компанию?

— Просто мы когда-то учились в одном классе, но мать решила меня перевести в другой, чтобы я с ними не общалась. Ну или хотя бы меньше контактировала. И она добилась своего. Сейчас наше общение сошло на нет: просто «привет», «пока», «что нового» — не более.

— Понятно. Получается, и про меня ты ей рассказала? — с прищуром спросила Сандра.

— Да, но просто кто ты такая — и всё, ничего личного. Только то, что ты приехала из Москвы и как тебя зовут.

— Ясно. Ну хоть на этом спасибо, что не внесла коррективы из моей личной жизни.

— Нет, ты что!

— Ну и отлично. Пошли на урок.

---

Уроки проходили очень медленно, минуты длились будто целую вечность. По окончании урока Саша вместе с Настей неспеша шли в кабинет истории и явно не спешили. Неожиданно для Александры её окликнул уже знакомый голос.

— Островская! Чё, оглохла? Я с кем разговариваю? — кричала Адель на весь коридор.

Саша пыталась не обращать внимания на неё, делала вид до последнего, что это не она. Но Сандра не смогла долго игнорировать её зов, ведь на неё уже начали косо смотреть и оборачиваться. Резко развернувшись, Александра посмотрела ей прямо в глаза. Она не испытывала ничего, кроме превосходства. Хоть Саша была значительно меньше, но всё-таки она могла за себя постоять, и если бы понадобилось, она полезла бы и в драку.

— Чего тебе? — снисходительно ответила Саша.

— Чего мне? — Адель мерзко усмехнулась, сложив руки на груди. Рядом с ней тут же материализовались две её подруги — такие же нахальные, с одинаковыми недовольными лицами. — Ты при всех меня быдлом назвала. Я, конечно, могу понять, что московские понты в голову ударили, но у нас так не принято.

Саша вздохнула так, будто её отвлекли от чего-то действительно важного.

— Я назвала быдлом того, кто ведёт себя как быдло. Это была констатация факта, а не оскорбление. Если тебе обидно — это твои проблемы.

Вокруг снова начали собираться зеваки. Уроки ещё не начались, и свободный коридор быстро превращался в импровизированную сцену. Настя стояла рядом с Сашей, готовая в любой момент или защитить подругу.

Адель медленно обошла Сашу, рассматривая её так, будто оценивала, сколько в ней килограммов страха.

— Знаешь, Островская, мне нравятся такие, как ты. Сначала бодаются, а потом плачут в туалете и жалуются мамочке по телефону. — Она наклонилась к самому уху Саши и понизила голос до ледяного шёпота: — Только мать твоя, не прибежит.

Саша не дёрнулась. Даже бровью не повела. Только уголок губ чуть приподнялся — не улыбка, а скорее предупреждение.

— Ты собралась меня бить? — спросила она громко, чтобы слышали все. — Прямо здесь? При учителях, которые в любой момент могут выйти из классов? При камерах, которые, между прочим, работают? — она кивнула на потолок, где краснел огонёк видеонаблюдения.

Адель на секунду замерла. Она явно не подумала о камерах.

— Или ты просто хочешь меня запугать? — продолжала Саша, не давая опомниться. — Потому что если так, то у тебя плохо получается. Я не из пугливых. Я из тех, кто пишет заявления. И если твоя лапа хоть раз меня коснётся — я не пойду разбираться по понятиям. Я пойду в полицию. И к директору. И в соцсети выложу видео, которое уже, наверное, снимает кто-то из твоих же зрителей.

Она обвела рукой толпу. И действительно, пара человек уже достали телефоны.

Адель стиснула зубы. Её подруги переглянулись — напор пропал.

— Ты ещё пожалеешь, — процедила Адель, но голос уже звучал не так уверенно.

— Обязательно, — кивнула Саша с самой любезной улыбкой. — Как только найдётся свободная минутка между «быть лучше тебя» и «жить в кайф».

И она взяла Настю под руку, демонстративно медленно прошла мимо Адель, даже не взглянув на неё, и скрылась за дверью кабинета истории.

Толпа разошлась. Адель осталась стоять в коридоре одна, с бешенством во взгляде, но без единого способа его выплеснуть.

---

В классе Настя выдохнула и села на стул, будто это она вела словесную перепалку с Адель.

— Ты... ты просто молодец. Она же чуть не лопнула от злости.

— Ей полезно, — пожала плечами Саша, открывая тетрадь. — У неё, видимо, дома проблемы, раз она на новеньких бросается. Может, папа пьёт или мама не любит. Неважно. Я не боксёрская груша для чужой агрессии.

— Но теперь она тебя точно от тебя не отстанет, — прошептала Настя.

— Ну и пусть. — Саша повертела в руках ручку и начала конспектировать тему.

Настя хотела что-то возразить, но в класс вошла учительница, и разговор пришлось отложить.

На Шайбакову Саше было плевать, у нее сейчас появилось другие плохие мысли и эти мысли были на счёт ее девушки Алеси. Её ли, до сих пор? Вот в чем вопрос.