Глава 25
На следующий день, время 16:23
В школу я сегодня не пошла, ни желания, ни сил совсем не было. Я весь день не выходила из комнаты. Как вчера зашла, так больше и не выходила. Только в туалет, и то после того, как убежусь, что в коридоре никого нет.
Мама вчера стучала в мою комнату, хотела со мной поговорить, переживала за меня. Я постаралась её убедить, что всё нормально и моё состояние не её вина.
Через пару недель Новый год. Я уже представляла, как мы будем его справлять, все вместе. Но теперь это невозможно. Как я могу притворяться, что всё нормально после всего, что произошло?
Я никогда не чувствовала даже близко того, что почувствовала с ней. Адель потрясающая, и я не могу представить свою жизнь без неё, без ощущений, которые она мне дарит. Но приходится. Мне придётся справляться без неё.
Иногда принципы сильнее любви... к сожалению.
***
Время 19:57
Я решила выйти поесть. Хватит этого самоуничтожения, на одних сигаретах я долго не продержусь.
Выйдя из комнаты, я услышала шум. Он шёл из правого крыла, в котором, кстати, до сих пор не закончился ремонт. Рабочих вроде не должно быть сегодня, так что я пошла на звук, чтобы убедиться, что в доме нет посторонних.
Дойдя до поворота коридора, я остановилась, потому что поняла, кто там. Мама с Димой о чём-то очень тихо разговаривали.
— Это точно не из-за новости? — спросила мама.
— Зай, ну ты чего? Конечно нет. Она взрослая девочка и принимает взрослые решения.
— Дим, это странно. Вчера она узнаёт, что я беременна, а сегодня принимает твоё предложение улететь в Лондон. Не думаешь, что что-то не так?
Какой к чёрту Лондон? О чём они, блять, говорят?
— Малыш, тебе нельзя нервничать. Мы с Адель договорились, она продолжает учёбу и совмещает это с помощью в новом филиале. Ты же знаешь, как для нас это важно. Нам нужен и там свой человек.
— Я понимаю, любимый... Просто не хочу, чтобы наш ребёнок был нелюбим сёстрами.
— Когда я вчера разговаривал с Адель, она сказала, что рада за нас и совсем не против брата или сестрички.
Что за нахрен? Сука.
Не в силах это больше слушать, я спустилась вниз. Взяв бутерброды и бутылку колы, я пошла в свою комнату.
На половине своей трапезы меня потревожили стуком в дверь.
— Эмм, можно?
— Да, мам, заходи.
Женщина прошла в комнату и присела на край кровати.
— Ты злишься на меня, да?
— Какой срок?
— Три месяца, — опуская голову вниз, сказала мама.
Всё-таки догадки про Таиланд были верны.
— Я не злюсь на тебя, мам.
— Тогда что вчера произошло?
— Я просто не была готова к этой новости. У меня были свои причины. Новость о ребёнке тут ни при чём, она была просто вишенкой на торте из других моих переживаний.
— Мне стоит волноваться?
— Нет. У меня просто нервы из-за ЕГЭ, поэтому я сорвалась. Я рада, что у меня будет маленький брат или сестра. И рада, что ты счастлива с Димой.
— Как хорошо, что ты не злишься на меня, солнце. Я весь день места себе не находила.
— Прости, что сразу не сказала.
— Это ты меня прости, что лезла с расспросами. Надо было дать тебе время.
Я мягко улыбнулась и уставилась в лежащую на коленях тарелку.
— Может, тебе что-нибудь нормальное приготовить? Ты ведь целый день ничего не ела.
— Адель улетает в Лондон? — слова вырвались быстрее, чем я успела подумать.
Этот вопрос крутился у меня в голове, но я правда не хотела его задавать. Разум сам решил сделать это за меня.
— Да. На следующей неделе.
— Почему?
— Она сказала, что хочет стать более самостоятельной и не жить с родителями. И ещё хочет каких-то перемен. А ты откуда знаешь, что она улетает?
— Немножко подслушала ваш разговор с Димой.
— Эмма!
— Ну вы тоже нашли место, где секретничать, — улыбнувшись, ответила я, хотя на самом деле хотелось разнести всю комнату в хлам.
— Ладно, на этот раз прощаю. Я пойду ужин приготовлю, захочешь — потом поешь.
— Хорошо, мам. Люблю.
— Люблю, солнце, — выходя из комнаты, сказала она.
У меня было два варианта: первый — пойти к Адель и спросить, что за хуйню она творит, второй — разъебать всю комнату в щепки.
Первый вариант пока звучал разумнее.
Поставив тарелку на комод, я направилась в её комнату. Кем она себя возомнила, думая, что может просто взять и бросить меня здесь?
Я ворвалась в её комнату без стука, закрыв за собой дверь. Она лежала на кровати, смотря в телефон, но, как только увидела меня, сразу встала.
— Чт...
— Какого хрена, Адель? Какой, сука, Лондон?
— Столица Англии. Не знала?
— Ты издеваешься надо мной? Ты реально просто возьмёшь и съебёшься от проблем? Ты, блять, угораешь?
— Эмма, ты сама приняла решение. Ты та, кто всё закончила.
— Да, потому что я была расстроена, а не потому, что перестала любить тебя! А знаешь что? Вали в свой сраный Лондон и оставь меня тут разгребать всё это в одиночку. Это же легче, да?
— Легче? — она нервно усмехнулась. — Легче, чем что, Эмма? Легче, чем каждый день смотреть, как ты будешь делать вид, будто между нами ничего не было? Легче, чем слышать, как ты называешь наши отношения ошибкой?
— Я такого не говорила.
— Зато вела себя именно так.
Я зло выдохнула и отвернулась, чувствуя, как внутри всё снова начинает трясти.
— Ты даже не попыталась меня понять.
— А ты не попыталась остаться.
— Остаться ради чего? Чтобы снова услышать, как "так неправильно"? Чтобы ты опять выбрала чужое мнение вместо меня?
— Потому что так правильно! — почти выкрикнула я. — Так нужно.
— Кому нужно, Эмма? Лиде? Диме? Людям вокруг? Кому?
— Всем.
— Ну конечно.
— Ты не понимаешь...
— Нет, это ты не понимаешь. Я, блять, впервые в жизни кого-то полюбила настолько сильно, что была готова разрушить ради этого всё. А ты испугалась даже мысли о том, что кто-то может узнать.
— Я не испугалась!
— Тогда почему ты сейчас стоишь здесь и орёшь на меня вместо того, чтобы сказать "не уезжай"?
Комната резко стала какой-то слишком маленькой, душной.
Потому что она была права.
Потому что именно это я и хотела сказать с того момента, как услышала слово «Лондон». Не уезжай.
— Ты просто сбегаешь, — тихо сказала я.
Повисла тишина.
Она смотрела на меня уставшими глазами, и впервые за всё это время я заметила, насколько Адель тоже сломана.
— Когда ты собиралась мне сказать? — уже тише спросила я.
— Сегодня.
— Врёшь.
— Да, вру. Я не знала, как.
Я усмехнулась, чувствуя, как глаза начинает жечь.
— Отличный план. Просто исчезнуть.
— А что мне оставалось? Смотреть, как ты ненавидишь себя рядом со мной?
— Я не ненавижу себя рядом с тобой.
— Тогда почему наши отношения стали «неправильными»?
Я открыла рот, но ничего не сказала.
Потому что ответа у меня не было.
Адель провела рукой по волосам и устало села на край кровати.
— Ты думаешь, мне легко уезжать? Думаешь, я этого хочу? Я, блять, всё здесь оставляю.
— Но всё равно уезжаешь.
— Потому что иначе я окончательно себя добью.
Слёзы уже стояли где-то в горле, но я упрямо не давала им выйти.
— И что, это всё? Вот так всё заканчивается?
— А как ещё это должно закончиться?
— Не знаю... — голос предательски дрогнул. — Но точно не так.
Она посмотрела на меня долгим взглядом.
— Тогда останови меня.
Сердце будто пропустило удар. Я могла. Правда могла. Но вместо этого я только сжала челюсть.
— Ты сама всё решила.
В её взгляде что-то сломалось окончательно.
— Поняла.
Она медленно кивнула, будто поставила точку.
А потом встала.
— Я уезжаю потому, что не могу ничего изменить. И уже не хочу.
— Ты не можешь просто одним днём уехать и всё оборвать.
— Могу. И, поверь, это намного проще, чем каждый день чувствовать себя чьим-то грязным и неправильным секретом.
Я дёрнулась, будто от пощёчины.
— Это неправда.
— Правда, Эмма. Просто тебе страшно признать это.
Я стиснула кулаки.
— Знаешь что? Вали. Серьёзно. Раз тебе так плевать — вали.
— Я же не виновата, что твоя мама решила обеспечить себе хорошую жизнь и забеременела от богатого дяди.
Меня пробило на истерический смех.
— Ты мерзкая.
Сказав это, я вышла из её комнаты, хлопнув дверью.
Сука. Она такая сука.
Как после всего, что между нами было, она могла такое сказать? Как?
Я такая дура, что поверила, будто она и вправду меня любит. Такие люди, как она, никого, кроме себя, не любят. Мне надо было понять это раньше.
Сейчас я понимаю, одной любви недостаточно. Особенно если никто не готов за неё бороться.