Глава 23
— Опа, вот тебя я и ищу... — выдохнула я, с трудом переворачиваясь к ней лицом. Мир вокруг шел кругами, но её силуэт был единственным четким пятном в этом хаосе.
— На полу? — в её голосе проскользнула знакомая насмешка, но глаза оставались серьезными.
— Нет, не это... я... короче, неважно. Лучше помоги мне ключи собрать.
— Эмма, ты пьяная? — она подошла ближе.
— Совсем чуть-чуть. Ты собирай те, что дальше, а я эти... — я ткнула пальцем в пустоту, пытаясь совладать с собственными руками.
Пока я пыталась сконцентрироваться, Адель уже всё собрала.
— Нихуя ты быстрая...
— Это потому, что я трезвая, Эмма.
— Ну ты тоже давай... не умничай тут сильно.
— Давай вставай, — она вздохнула. — Хотя бы до комнаты тебя донесу.
— Не надо, сама справлюсь.
Я рванулась вверх, и пол под ногами предательски ушел в сторону. Слава богу, у Адель хорошая реакция, она подхватила меня в сантиметре от плитки. Больше я не спорила. Она легко подняла меня на руки, и понесла к лестнице.
— И зачем так напиваться в воскресенье? — тихо спросила она, когда мы поднимались по лестнице.
— Для храбрости.
— Ты и без алкоголя не самая застенчивая, — бросила она, уже открывая дверь моей комнаты.
Она опустила меня на кровать, но не ушла. Села на край, глядя на меня в полумраке.
— И для чего тебе понадобилась храбрость?
— Для разговора с тобой... — я отвела взгляд, чувствуя, как внутри разгорается пожар.
— В смысле?
Я заставила себя сесть. Когда я обсуждала это с Катей, всё казалось легче. Но сейчас, глядя на Адель, я понимала что легко мне точно не будет.
— Я должна тебе кое-что сказать, только...
— Только что? Эмма, не тяни.
— Ты мне нравишься, Адель...
Её глаза резко округлились, она едва заметно встряхнула головой, словно сбрасывая напряжение. Подсела ближе, и её взгляд стал обжигающим.
— Эмма, давай поговорим завтра. Ты сейчас не соображаешь, что несешь.
— Нет! — я почти выкрикнула это. — Может быть, я и пьяная, но я впервые за долгое время абсолютно, кристально честна. Я полностью отдаю отчет каждому слову.
Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как слезы уже подступают к горлу.
— Знаешь, я прочла сотни романов за свои семнадцать лет. Я всегда считала, что любовь это какая-то нелепая болезнь, выдумка писателей, чтобы заполнить пустые страницы. Я думала, что все они дураки — от Гэтсби до Хитклиффа. Но всё изменилось, когда я увидела тебя. В тот первый день, на этом чёртовом стуле... что-то во мне просто перестало существовать и родилось заново.
Я почувствовала, как первая слеза скатилась по щеке, но голос больше не дрожал, он стал тяжелым от правды.
— Я не знаю, как описать этот ад внутри. Я просто люблю тебя. Самое абсурдное, самое больное в этом то, что я не могу понять почему. Ты обращалась со мной как с последним человеком, ты сотни раз вытирала об меня ноги своим безразличием, давала понять, что не хочешь меня видеть... Ты портила мне жизнь с того самого дня, как я сюда переехала, но я, блять, всё равно в тебя влюбилась. Это не те красивые чувства из книг, Адель. Это хаос. Это ебаное проклятие, которое терзает меня изнутри. Мне больно от того, что я задыхаюсь от этого чувства, а ты стоишь в стороне и не чувствуешь ничего.
Я вытерла слезы ладонью и пересела к ней на край, сжимая её руку так сильно, будто боялась, что она испарится.
— Я ненавижу себя за это. Мама с Димой пытаются склеить свою счастливую жизнь, строят семью, а я, кажется, прямо сейчас всё это разрушаю одним своим признанием. Когда мы говорили о них, я солгала тебе. Я убежала тогда не из-за каких-то глупых недопониманий, а потому что мне было невыносимо слышать, что тебе всё равно. Тот ребенок... я смотрела на него и видела не брата или сестру, я видела стену. Огромную бетонную стену, из-за которой мы никогда не сможем быть чем-то большим. Я прокручивала этот разговор в голове много раз, думала как я тебе признаюсь. И всегда это была ночь, всегда гроза и ливень, потому что это именно то, что ты вызываешь во мне. Разрушение. Хаос. Любовь. Я люблю тебя, Адель.
Я замолчала, тяжело дыша. Мне хотелось сбежать, зарыться в одеяло, исчезнуть, лишь бы не слышать её приговора. Но Адель вдруг подтянула меня к себе. Наши лица оказались так близко, что я чувствовала её горячее дыхание на своих губах.
— Эмма, — прошептала она, и в её глазах я увидела ту же бурю, что сжигала меня. — Я чертовски сильно люблю тебя.
— Чт...
Она не дала мне спросить. Она впилась в мои губы так, будто я была её единственным спасением. Этот поцелуй не был похож на пьяную случайность, он был горьким, нежным и до безумия искренним. Словно она пыталась вложить в него всё то, что не могла сказать словами. Через минуту я отстранилась, голова шла кругом.
— Мы второй раз целуемся, когда ты пьяная...
— По-другому мне не хватает смелости подойти к тебе так близко, — мой голос сорвался. — Ты не съезжай с темы. Повтори. Еще раз.
— Я чертовски люблю тебя, Эмма.
Я смотрела на неё, и мир вокруг наконец-то замер. Впервые за всё время мне не было больно от её слов.
— Я знаю, что моему поведению нет оправдания, — продолжила она, не отпуская моих рук. — Я отталкивала тебя, потому что боялась. Ты самая красивая и искренняя девушка, которую я встречала, и я понимала, что я просто тебя сломаю. Я не умею строить «серьезно», я привыкла играть, привыкла ранить людей и не замечать этого. Я думала, что я не достойна даже стоять рядом с тобой, не то что бы касаться... Я старалась держаться подальше, чтобы не запутать и тебя в свои проблемы. Но я чувствовала тоже самое с первой секунды нашего знакомства. Это было невозможно остановить.
Я бросилась к ней на шею, пряча лицо в изгибе её плеча.
— Господи, хоть бы это был не сон.
Я снова накрыла её губы своими, мне нужно было подтверждение, что это все реально. Что это не очередной роман на потрёпанных страницах, а моя жизнь.
— И еще, — Адель чуть отстранилась, глядя на меня с такой теплотой, от которой перехватывало дыхание. — Я никогда не говорила, но я так сильно тобой горжусь. Ты первая после смерти моей матери, кто смог удержать эту серию побед. Для меня это стало чем-то значимым. Будто она сама привела тебя ко мне... Будто ты — та самая, ради которой стоит попробовать.