Хрупкое равновесие/Виолетта Малышенко

Вопреки своим словам Аля всю следующую неделю думала о прошедшей пятнице, о красивом здании, о девушке, вызвавшем в ней столько страха, вновь и вновь вспоминала его слова. Она потеряла сон и аппетит. Ночи были полны кошмаров. Раз за разом просыпаясь в порту, она понимала, что начинает сходить с ума. Ей снилась - она чуть улыбалась, щурилась и протягивала ей пистолет. Даже во сне она не дотрагивалась до оружия - убегала от Малышенко, но она всегда догоняла ее, и она просыпалась с криком. Диане казалось, что она везде: на работе, дома, на улице. Появилась паранойя: ей все время казалось, что за ней следят. Но Аля и не сомневалась в наличии слежки - такие люди, как Виолетта Малышенко, своего не упустят. Если она не согласится на её предложение, она возьмёт ее измором. Или убьет. Такой вариант она не исключала, зная, кто она и чего хочет. Если она откажется, то от неё избавятся - лишние свидетели им не нужны.

Перед ней встал страшный выбор, выжимающий из неё все силы, скручивающий её, зажимающий в тиски. Но можно ли назвать это её выбором? Её судьбу уже решили за неё. Виолетта дала ей время подумать. На самом же деле она дала ей время свыкнуться с её выбором.

Она отпустила ее со словами: "Я сама найду тебя", - и она не сомневалась в этом. Всю следующую неделю она вздрагивала от внезапных голосов и окружающих её людей. Она замкнулась в себе, стала больше молчать и меньше слушать. Работала на автопилоте; выезжая на огнестрел, видя окровавленное тело, она не сразу понимала, с чем имеет дело. Лишь когда человек умер на её руках, она осознала, что может оказаться на его месте. Возможно, этим Виолетта Малышенко напоминала ей, что время идёт. Возможно, это она передала ей послание таким образом.

- Аля, ответь, пожалуйста.

От прозвучавшего совсем близко голоса Джона девушка вздрогнула.

- Что?

- Ты обещала мне свидание, помнишь?

Она совсем забыла об этом. Погрузившись в размышления, она забывала даже есть.

- Да, помню, - она опустила глаза и тут же вспомнила слова Виолетты Малышенко:«Ты опустила глаза, когда отвечала на вопрос. Это признак лжи».

Аля посмотрела на друга, испугавшись, что и он заметил эту ложь, но он принял ее слова за чистую монету. Потому что он не Виолетта Малышенко.

– Сегодня вечером, ты не против?
Она пожала плечами. Ей было все равно, когда она вообще никуда не хотела идти. Единственным желанием было добраться до дома и зарыться в постель, спрятавшись от действительности.

– Почему ты все время молчишь? – Джон заглянул ей в глаза, надеясь найти в них ответы. – Что с тобой творится, Аля? Скажи мне, у тебя проблемы?

У нее только одна проблема: ей хотелось, чтобы он оставил ее в покое и чтобы весь мир оставил ее в покое! А это едва ли случится.

Она отошла от него и тихо ответила:

– Хорошо, сегодня вечером.

Привычной дорогой возвращаясь домой, она непроизвольно оглядывалась по сторонам. Чувство преследования не отпускало. Среди машин она взглядом искала черный «Лексус», но его нигде не было. Она надеялась на чудо, надеялась, что ее оставили в покое, хотя умом понимала, что этого не случится. Все время казалось, что ее сейчас затолкают в машину и увезут в неизвестном направлении. Никто даже не узнает, что с ней случилось. Никто. Потому что она никому ничего не говорила. Может быть, стоит рассказать обо всем Милене? Нет. Это слишком опасно. Аля не хотела рисковать еще и жизнью подруги. Никто ничего не узнает.

Дом был единственным безопасным убежищем. Закрыв двери на все замки и проверив щеколды на окнах, она стала собираться на свидание. Возможно, это будет последнее свидание в ее жизни. И возможно, настало время распрощаться со своей невинностью, пусть второпях и не с тем человеком, но ведь завтра могло и вовсе не наступить.

Джон заехал за ней на своем стареньком «Мерседесе», и Аля была благодарна ему за то, что не придется идти пешком, постоянно оглядываясь.

– Ну, выбирай, куда поедем?

Ей хотелось оказаться где-нибудь под землей, скрытой от посторонних глаз, чтобы никто не смог ее обнаружить.

– Может, в «Лотос»?

– Там ужасно, Аля. И контингент оставляет желать лучшего.

Знал бы он, среди какого «контингента» находилась она в пятницу…

– А какой контингент нужен тебе, Джон? – Она повысила голос, смерив его недовольным взглядом.

– Аля, я не зову тебя в мишленовский ресторан. Но я могу позволить себе сегодня сводить тебя в приличное место.

– Нет! – разозлилась она. – Не надо приличных. Поехали куда попроще.

Джон пожал плечами, не понимая ее, и завел машину.

Аля приникла к стеклу и смотрела на дорогу. Яркие фары встречных машин, темные улицы, редкие прохожие – все сливалось в одну сплошную массу. Джон пытался разговорить Алю, но та молчала, думая о своем и чувствуя, как наконец расслабляется под легкую музыку. Ей стало спокойно, уютно, ее губ коснулась легкая улыбка. Она даже посмотрела на парня в надежде, что тот не сердится за ее странное поведение. Но Джон не сердился: улыбался, что-то рассказывая.

Навстречу пронеслась большая черная машина, и Аля тут же обернуась, смотря ей вслед. Улыбка спала с лица, и сердце забилось в безумном ритме. «Лексус»? Машина промчалась так быстро, что она не успела рассмотреть модель, но в памяти сразу всплыли моменты того ужасного дня.

– С тобой все в порядке? Ты кого-то увидела?

Аля повернулась к Джону, буквально вжимаясь в кресло:

– Показалось.

Джон привез ее в приличное место, тихое и спокойное. Аля оглядела зал и, поняв, что Виолетта Малышенко точно сюда не придет, наконец смогла выдохнуть.

– Что будешь пить? – держа в руках меню, спросил Джон.

Аля нахмурилась. Ей надо было выпить. Снять напряжение, сковывающее ее. И даже не выпить. А напиться.

– Виски.

Джон удивленно на нее посмотрел:

– Виски? Аля, что ты задумала?

– Отдать тебе свою девственность.

Меню выпало из его рук, парень опешил от услышанного. Аля всегда была прямолинейна, но чтобы настолько!

– Почему мне? Я думал, ты ждешь принца с белым конем.

– Ты прав – его можно ждать всю жизнь, но так и не дождаться. А жизнь идет.

Джон удивленно посмотрел на нее и, решив, что это была шутка, перевел тему:

– Ты знаешь, что на «Холм Парк» строят новый ночной клуб?

Аля взглянула на него:

– Для кого?

Джона снова удивили ее слова. Ему хотелось знать, что в голове у этой девушки. До нее невозможно достучаться.

– Для тебя.

Внезапно Аля рассмеялась. Ее смех вызвал у него улыбку. Так-то лучше: видеть ее смеющейся – лучший подарок.

Аля пила виски, и настроение ее постепенно улучшалось: она уже спокойно разговаривала и шутила, как прежде. Она постаралась спрятать свои страхи как можно глубже, придавить их… очередной порцией виски.

– Вот ты, Джон, как видишь свое будущее?

– Работа, дом, работа, семья.

Девушка засмеялась. Как скучно! День за днем одно и то же. Но ведь еще неделю назад она думала так же. Почему сейчас ей это кажется скучным? Это не скука, это жизнь!

– А ты?

Аля вновь засмеялась, не зная, что ответить. А потом вдруг сказала:

– Открыть клуб на «Холм Парк».

Джон засмеялся вместе с ней, но ее улыбка померкла, когда она поняла, что только что ляпнула. Какой клуб? Разве этого она хочет? Семья и дети – вот ее будущее. Клуб – удел таких людей, как Виолетта Малышенко. Она не такая, она не меряет все деньгами и не покупает людей. Не лишает их жизни. Потому что она – человек, а она – чудовище. Мысленно она снова и снова возвращалась к красивому зданию, к вопросу, к девушке, которая мучила ее.

Джон проводил ее до дома.

– Зайдешь?

Он стоял, смущенно засунув руки в карманы джинсов и не решаясь посмотреть на нее. Видя его растерянность, Аля подошла вплотную и поцеловала его. Его руки тут же обхватили ее, заскользили по спине…

– Ты уверена?

Она не была уверена. Все ее чувства, все эмоции пропали, остались в том здании, в подсобном помещении с автоматами и ружьями. С каждым выстрелом она теряла часть себя. Сейчас внутри нее было пусто и одиноко. Она хотела Джона, чтобы почувствовать, что все еще жива.– Да.

Она взяла его за руку и потянула в дом, продолжая целовать и по пути расстегивая его рубашку. Она хотела почувствовать, что кому-то нужна, хотела ощущать прикосновения и поцелуи. Оказавшись в спальне, Фрэнк стянул с Али блузку, аккуратно укладывая девушку на кровать, накрывая своим телом. Боясь оторваться от ее губ, он на ощупь расстёгивал пуговицы на ее джинсах. Аля отвечала ему страстно, руками оставляя полосы на его спине и выгибаясь навстречу. Оставшись в одном нижнем белье, она вдруг поняла, что чувствует себя неуютно и скованно. Затаила дыхание, ощущая, как губы Джона спускаются ниже по ее шее к груди. Он начал стягивать лямку ее бюстгальтера… Аля закрыла глаза – вот и все! Сейчас все случится.

Она хотела пробудить в себе хоть какие-то чувства, заставить тело реагировать на прикосновения Джона, она хотела почувствовать жизнь. Но внутри была лишь пустота.

«Аля, я дам тебе то, о чем ты даже не мечтаешь».

Она начала задыхаться, вспомнив эти слова.

«Мне нужен профессионал. Один тихий выстрел – один труп».

Бархатный голос звучал в ее ушах, проникал в голову, подчинял себе. В какой-то момент его стало так много, что она, не выдержав, заплакала.

Заметив это, Джон остановился:

– Прости меня.

От его слов она разревелась еще сильнее. Это она должна просить прощения! За свою холодность, за чужие мысли в голове, но она не могла произнести ни слова. Свернулась калачиком, прижав руки к лицу. Чувствовала, как он гладит ее волосы, целует в лоб, а сама смотрела в одну точку, и сердце сжималось от ужаса и боли.

– Расскажи мне, – прошептал он, – что с тобой происходит?

Она вытерла слезу, медленно ползущую по щеке, и закрыла глаза. Что она могла ему сказать? Слов не было. Были только страшные воспоминания и синие глаза, пристально смотревшие на нее.

– Все хорошо. Просто я много выпила.

«Ложь», – услышала она мягкий баритон и простонала. Этот человек прочно засел в ее голове, диктуя свои правила. Властная, надменная, жестокая убийца, жаждущая власти над ней, она была всюду, куда бы она ни пошла. Она была везде, её было много, и это душило Диану. Её не было рядом, но она была в ее голове.

Она уснула, закутавшись в одеяло, временами всхлипывая и что-то бормоча. Джон остался с ней, стараясь не тревожить ее сон, пытаясь понять, что гнетет ее так сильно, что она не может даже сказать об этом.
* * *
Утро разбудило ее мягким солнечным светом и аппетитным запахом из кухни. Испугавшись, она вскочила и побежала через комнату, почему-то ожидая увидеть Малышенко, но увидела лишь сияющую улыбку Джона.

– Я решил приготовить завтрак. Надеюсь, ты не против.

Аля улыбнулась и села на стул, не переставая кутаться в простыню. Бедный Джон. Как он терпит ее выходки? Почему до сих пор здесь, рядом с ней?

– Ты спал со мной в одной постели?

Он кивнул ей и перевернул омлет:

– Охранял твой сон.

Ей было приятно это слышать. Он охранял ее. Сам не зная, от чего. Но она-то знала – он охранял ее от самой себя.

Взглянув в окно, она вдруг представила себя в будущем. Здесь, в этом доме, смотрящей в это же самое окно, любующейся высокими деревьями, ветки которых свисают до земли. С мужчиной, что сейчас готовит ей завтрак. Может даже, пару детишек, забежавших перекусить, чтобы испортить аппетит перед обедом и получить выговор от Джона. Аля улыбнулась: такое будущее было куда спокойней того, что ей предложили… И она представила себя в красивом здании, гордо идущей по лестнице, стуча высокими каблуками по чистому блестящему граниту. Секретарша улыбается ей, потому что боится. Аля открывает массивную дверь из темного дерева и видит её: элегантную, гордо стоящую возле окна, и легкая улыбка касается её губ. А дальше – неизвестность. Кто она? Что делает там? Почему пошла к ней? Почему она улыбалась ей? Почему от этого так чертовски приятно?

В животе все скрутилось в тугой узел, и она руками обняла себя, сгибаясь от боли. Невыносимая пытка. Она устала от неизвестности. Почему ее не ищут? Почему она не приезжает за ней? Чего она ждет? Пока она сойдет с ума?

– Дорогая моя. – Джон попытался обнять ее, но от его прикосновений становилось только хуже. – Кто тебя обидел?

Аля посмотрела в его серые глаза и провела ладонью по щеке:

– Действительность.

Джон не понимал ее, пытался, но не мог. Ему казалось, что она сходит с ума.

– Какая действительность, Аля?

– Наша, Джон.

– Может, тебе стоит взять отпуск и посидеть дома? Или хочешь, поедем куда-нибудь, например в Лос-Анджелес?

Девушка отстранилась. Бежать? Вдруг это выход? Убежать из этого города куда подальше. Продать дом, денег на первое время хватит. Устроиться на работу. И жить, дыша полной грудью. Но как же она оставит Милену и Джона?

– Я, наверное, возьму пару дней, посижу дома. Сегодня мне надо закончить кое-какие дела на работе, а завтра я отдохну.

Ближе к вечеру Аля заглянула к начальнику и отпросилась на пару дней. Тот был недоволен:

– Потом будешь работать без выходных.

Она остановилась у двери и, взявшись за ручку, произнесла:

– Ваши сотрудники скоро начнут умирать на работе, такой напряженный график за те деньги, что вы платите, – форменное издевательство.

– Андерсон! – Он стукнул по столу кулаком, и девушка вздрогнула. – Не нравится – уходи.

Он указал ей на дверь, и Аля покинула помещение. Нет, он не уволит ее. Парамедиков и так не хватает, но иногда показать коготки начальству тоже надо.

Спускаясь на улицу, она заметила Милену и Джона. В надежде, что Джон не рассказал Милене про вчерашний случай и случайную ночевку в чужом доме, она приблизилась к друзьям.

– Бусь, дорогая, как ты?

Аля вздохнула: все-таки сказал. Она недовольно посмотрела на парня, но тот только пожал плечами. Она понимала его и не злилась. Он хотел как лучше, старался окружить ее заботой и вниманием. И у него это получалось.

– Я хотела бы поехать с тобой в Лос-Анджелес на пару дней, если твое предложение еще в силе, – обратилась к Джону Аля. Возможно, получится убежать и хотя бы ненадолго забыть обо всем.

Парень улыбнулся и, неожиданно подхватив ее на руки, закружил. Возможно, первое будущее, представленное ею, гораздо ближе ее душе?..

– А как же я? – начала было ныть Милена, но вдруг вскрикнула: – Ого! Вы тоже это видите? Вот это тачка!

Аля не сразу поняла, о чем говорит подруга, а когда оглянулась, ее сердце замерло. Рассыпалось в пепел.

Черный «Инфинити», тот самый, что она видела в первый раз на парковке, тихо въехал на территорию подстанции. Она слышала восторженный крик Милены, но стояла, боясь пошевелиться. Она нашла ее, как и обещала. Але показалось, что она от страха забыла, как дышать. Она хотела бы сбежать, но почему-то пошла ей навстречу.

– Бусь, ты куда? – окликнула ее Милена. – Решила посмотреть поближе?

Машина остановилась, и Аля не рискнула подойти. А может действительно стоило бежать? В поисках свободы. Но ее свобода кончилась в тот момент, когда открылась дверь и из нее вышла Малышенко, в темных очках, скрывающих ореховые глаза.

– Бог мой, какая девушка, – выдохнула Милена.

Аля слышала ее и про себя усмехнулась. Знала бы она, кем восхищается!

Девушка стояла и смотрела на неё. Молча. Слез не было. Она выплакала их все. В душе пустота, и это её рук дело. Сердце начинало привыкать бешено биться. Виолетта Малышенко сняла очки, и Аля отвернулась. В её присутствии становилось тяжело дышать, её было слишком много.

Джон хотел броситься за девушкой, но Милена удержала его:

– Лучше не надо.

Они смотрели на статную, сильную девушку и маленькую девочку, и каждый делал свои выводы. Но девушке было плевать, на её губах играла легкая ухмылка, ореховые глаза были слегка прищурены от солнца. Она прошла мимо Али, направляясь к скамейке в парке. Она не тронула ее и пальцем, но почувствовала, как она вздрогнула.

Они молча стояли друг напротив друга. Она ждала. Она тянула время. В голове возникла мысль, что она чаще молчит, изучая ее. Что она сейчас видит? Напуганного ребенка? Маленькую девочку? Она подняла взгляд, посмотрела на неё: она увидела в ней молодую девушку, тогда она показалась ей гораздо старше. Но сейчас, при свете дня, она понимала, что ей  около двадцати с лишнем, хотя для нее это было существенной разницей в возрасте. Сегодня у нее была легкая усталость на лице, которая делала ее старше. Она коснулась взглядом ее губ, и она улыбнулась.

– Всю изучила?

Девушка хотела опустить взгляд и сказать «нет», но не сделала этого – она видела ее насквозь. И могла делать с ней все, что захочет.

Смотря ей в глаза и подавляя страх, она сказала правду:

– Да.

Она кивнула:

– Ты быстро учишься, Аля. Садись в машину.

Она отрицательно мотнула головой и начала пятиться. К ее удивлению, она не стала принуждать ее, просто прошла к машине и открыла перед ней дверь. Два чувства, странных и простых, но при этом безумно тяжелых – страх и что-то еще, непонятное, что тянуло ее в эту проклятую машину.

– Аля! – крикнул Джон, и она обернулась на его голос.

Два возможных будущих. Два выбора. Две дороги. Обычная жизнь и неизвестность. Она не знала, что выбрать. Стояла и боялась сделать шаг. Джон – хороший, и она по-своему его любит. Виолетта вызывает в ней страх, неуверенность, она зовет ее в неизвестность.

И она шагнула к машине, выбирая неизвестность.