часть 38.
У входа их встретил шум музыки, звон бокалов и десятки любопытных взглядов.
Лиса едва переступила порог особняка Локвудов, как почувствовала себя не на балу, а на сцене. Люди улыбались, переговаривались, танцевали, но почти каждый украдкой смотрел в сторону семьи Майклсонов.
— Они всегда так смотрят? — тихо спросила она.
— Да, — лениво ответил Кол. — Обычно либо с восхищением, либо со страхом. Иногда вместе.
— Успокаивающе.
Элайджа предложил ей локоть, и она машинально взяла его под руку.
— Не обращай внимания, — спокойно сказал он. — Сегодня здесь куда более опасные вещи, чем сплетни.
— Прекрасно, — пробормотала Лиса.
Они не успели сделать и нескольких шагов, как музыка будто сама стала тише.
По лестнице спускалась женщина.
Высокая, изящная, с королевской осанкой. Светлые волосы мягко лежали на плечах, платье цвета тёмного вина двигалось плавно, а лицо было красивым и слишком спокойным. В её взгляде читалось что-то древнее, мудрое… и опасное.
Лиса сразу поняла, кто это.
Эстер.
Мать первородных.
Женщина остановилась перед ними и сначала посмотрела на своих детей.
— Мои дорогие, — мягко произнесла она. — Как приятно видеть вас вместе.
Кол едва заметно усмехнулся.
— Мы тоже скучали по семейным собраниям. Особенно по тем, где нас никто не пытается убить.
Ребекка закатила глаза.
Эстер перевела взгляд на Лису.
И на секунду её улыбка стала чуть внимательнее.
— А это, должно быть, Лиса.
Лиса выпрямилась.
— Здравствуйте.
Эстер подошла ближе. От неё исходило странное ощущение силы — не такое, как у вампиров. Глубже. Старше. Магическое.
— Я много слышала о тебе, дитя, — мягко сказала она. — В тебе чувствуется кровь рода… и дар.
Лиса напряглась.
— Вы ведьма, — тихо сказала она прежде, чем успела подумать.
В глазах Эстер мелькнул интерес.
— Наблюдательная девочка.
Кол тихо прыснул.
— О, начинается.
Элайджа бросил на него предупреждающий взгляд.
Эстер мягко хлопнула в ладони, и слуги тут же вынесли подносы с бокалами.
— Сегодня особенный вечер. За воссоединение семьи.
Гостям начали раздавать шампанское. Но Лиса заметила другое.
Для детей Эстер подали отдельные бокалы.
Серебристые, тоньше обычных, с едва заметными символами у основания.
Когда один из них оказался рядом, по коже Лисы пробежал холодок.
Магия.
Тёмная, спрятанная, замаскированная под праздничный жест.
Она резко повернулась к Колу, который уже тянулся за своим.
— Не пей, — быстро шепнула она.
Он удивлённо поднял бровь.
— Прости?
— Просто сделай вид. В бокале что-то есть.
Кол на секунду перестал улыбаться.
— Интересно.
Он взял бокал и лениво покрутил в руке, будто собирался выпить.
Лиса тут же двинулась к Элайдже.
Он стоял чуть в стороне, уже принимая свой бокал от слуги.
Она подошла вплотную и тихо сказала:
— Не пей. Там магия.
Его взгляд сразу стал холоднее.
— Ты уверена?
— Абсолютно.
Он даже не посмотрел на напиток, лишь слегка кивнул и продолжил держать бокал так, будто ничего не произошло.
Лиса быстро повернулась к Ребекке.
Та стояла у колонны, беседуя с какой-то женщиной, и уже подносила бокал к губам.
Лиса сделала шаг к ней..
— Дорогие гости.
Голос Эстер прозвучал над залом мягко, но властно.
Разговоры мгновенно стихли.
Эстер поднялась на середину лестницы, держа бокал в руках.
— Сегодня вечер семьи. Вечер прощения прошлого… и начала нового будущего.
Ребекка остановилась, отвлекаясь на мать.
Лиса замерла, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.
Она не успела предупредить её.
Лиса замерла посреди зала, не сводя глаз с Ребекки.
И в тот же момент внутри неё что-то вспыхнуло.
Не боль. Не слабый отголосок силы, к которому она привыкла за последние дни.
Настоящая магия.
Глубокая, живая, горячей волной прошедшая по венам. Та часть дара, которую ведьмы пытались выжечь, будто вернулась обратно — словно ждала подходящего момента, чтобы проснуться окончательно.
Лиса резко вдохнула.
Пальцы едва заметно задрожали.
Она чувствовала всё вокруг: движение воздуха, дрожание свечей, скрытые символы в серебряных бокалах, силу Эстер, растянутую по залу тонкой сетью заклинания.
Эстер тем временем мягко улыбалась гостям, подняв свой бокал.
— Семья, — начала она, и голос её звучал спокойно, почти ласково. — Самое священное, что может быть у человека. Мы можем теряться, ссориться, уходить друг от друга… но кровь всегда зовёт домой.
В зале послышались одобрительные возгласы.
— Сегодня я благодарна судьбе за то, что мои дети снова рядом со мной. После стольких лет боли, гнева и разлуки… настало время оставить прошлое в прошлом.
Кол изобразил растроганное лицо и тихо шепнул себе под нос:
— Ложь номер один.
Эстер продолжила, не меняя тона:
— Сегодня мы пьём не только за воссоединение семьи, но и за новое начало. За очищение старых ран. За мир… который мы заслужили.
Элайджа стоял неподвижно, держа бокал в руке, но его взгляд стал ледяным.
Лиса же почти не слышала последних слов.
Ребекка.
Та всё ещё держала отравленный бокал и собиралась поднять его вместе со всеми.
Лиса медленно выдохнула.
Никто не должен заметить.
Она сосредоточилась.
На соседнем подносе, который нёс мимо слуга, стоял обычный бокал — для гостей. Без символов. Без магии.
Лиса едва пошевелила пальцами.
Бокал плавно дрогнул… поднялся на несколько сантиметров в воздух… скользнул за спиной двух гостей, скрытый их фигурами.
Сердце стучало так громко, что ей казалось — его слышит весь зал.
Ребекка посмотрела в её сторону.
Лиса едва заметно качнула головой и перевела взгляд на её руку.
Понимание пришло мгновенно.
Ребекка, не меняя выражения лица, легко развернулась, будто поправляя платье, и в движении незаметно поменяла бокалы.
Отравленный остался на столике у колонны.
Обычный оказался в её руке.
Она даже не моргнула.
Лишь, проходя взглядом мимо Лисы, едва заметно улыбнулась уголком губ.
— За семью, — закончила Эстер и подняла бокал выше.
Гости повторили за ней.
Кол сделал вид, что пьёт.
Элайджа лишь коснулся бокалом губ.
Ребекка пригубила безопасный напиток.
Лиса опустила руку, чувствуя, как магия всё ещё пульсирует внутри неё — сильнее, чем когда-либо прежде.
И тогда Эстер перевела взгляд прямо на неё.
Улыбка матери первородных осталась безупречной.
Но глаза ясно говорили:
Я заметила.