1
Гроза билась в окна поместья Адама.
Двенадцатилетняя София, сжавшись в комок на лестничной площадке второго этажа, смотрела сквозь перила вниз. Её карие глаза, цвета крепкого чая, были полны слез.
Внизу, в мраморном холле, стоял Асаф. Высокий, черноволосый, он казался воплощением ярости. Его черные глаза горели огнем, который мог испепелить всё вокруг.
— Верни её, Адам! — голос Асафа сорвался на рык. — Ты украл её, ты разрушил её жизнь! Выведи Айшу сейчас же!
Адам стоял напротив, закрывая собой коридор, ведущий в спальни. Он выглядел измученным, но непреклонным.
— Она не выйдет, Асаф. Она сделала выбор. Она теперь моя.
— Твоя?! — Асаф шагнул вперед, сжимая кулаки. — Ты взял её силой, ты опозорил наш род! Ты думаешь, это любовь? Это преступление!
В этот момент на вершине лестницы показалась Айша. Бледная, как призрак, в разорванном платье. Она посмотрела вниз на брата, и в её глазах не было ничего, кроме бездонного стыда.
— Асаф... уходи, — прошептала она. Голос был едва слышен за раскатами грома. — Я не могу вернуться. Мой дом теперь здесь. Я больше не... не та, кого ты знал.
— Айша, плевать на всё! — закричал Асаф, порываясь к лестнице, но люди Адама преградили ему путь. — Мать плачет, отец поседел за одну ночь! Мы заберем тебя, мы всё исправим!
— Ничего не исправить, — Айша закрыла лицо руками и бросилась обратно в комнату.
Асаф замер. Он медленно поднял голову и встретился взглядом с маленькой Софией, которая всхлипнула, не в силах больше сдерживаться. На мгновение его ярость сменилась ледяным холодом.
— Посмотри на свою сестру, Адам, — тихо, но отчетливо произнес Асаф. — Она запомнит этот день. Я клянусь, я заберу у тебя всё, что тебе дорого. Я убью тебя медленно. Ты будешь молить о смерти, глядя, как рушится твой мир.
Той же ночью тишину дома разорвал крик Адама. Айша вскрыла вены в ванной, не вынеся позора.
А к утру пришла новость, добившая Асафа: его родители, мчавшиеся в полицию, не справились с управлением на скользкой трассе.
Асаф стоял у ворот поместья на следующее утро. Один. Весь мир вокруг него превратился в пепел. Он поднял взгляд на окно второго этажа, где за занавеской пряталась София.
«Ты вырастешь, маленькая принцесса, — подумал он, сжимая в руке окровавленный платок сестры. — И тогда ты узнаешь, что такое настоящая плата за грехи брата».