3 глава
Турнирный день ворвался в их жизнь грохотом басов из концертного зала и электрическим трепетом, витавшим в воздухе. Для команды, включая Дани, это было привычное поле боя. Для Альбины — сенсорная атака. Огромные экраны, рев толпы, пронизывающий свет софитов, выхватывающий лица игроков на сцене из кромешной тьмы зала. Она сидела на отведённом ей месте для гостей команды, за кулисами, откуда был виден и зал, и часть сцены с игровыми кабинками. Её учебник по социальной психологии лежал на коленях нетронутый.
Первые карты прошли для команды, судя по ликующим крикам из зала и сдержанными, но довольными кивкам тренера, более чем успешно. Она видела, как ребята возвращались в техническую комнату на перерывы — сосредоточенные, говорящие короткими, отрывистыми фразами. Даня, проходя мимо, ловил её взгляд и молча поднимал бровь, словно спрашивая: «Выжила?». Она кивала. Боря, красный от напряжения и восторга, вытирал лицо полотенцем. Андрей что-то быстро говорил тренеру, активно жестикулируя.
И Мирослав. Он двигался с тихой, хищной грацией. Его лицо оставалось маской абсолютной концентрации. Он не жестикулировал, не кричал. Наблюдал. Слушал. Иногда, прежде чем сесть за монитор, он на несколько секунд закрывал глаза, погружаясь в себя, отрешаясь от окружающего хаоса. Альбина ловила себя на том, что следит именно за ним. За этим островком ледяного спокойствия в центре урагана.
На одном из перерывов, когда команда разбрелась — кто в санузел, кто перекусить, — Альбина, жаждущая тишины, вышла в относительно пустой коридор за зоной для прессы. Она прислонилась к прохладной стене, закрыв глаза, пытаясь заглушить гул в ушах. Резкие, внезапные звуки теперь казались ей особенно болезненными.
— Не перегрузилась?
Голос прозвучал прямо рядом, тихо и ровно. Она вздрогнула и открыла глаза.
Рядом стоял Мирослав. Он держал в руках две бутылки с водой, одну протягивая ей.
— Спасибо — она взяла бутылку, их пальцы едва коснулись. Вода была прохладной. — Это... интенсивно.
— Первый раз на лайве всегда шок — сказал он, откручивая свою крышку. Он не смотрел на неё, а смотрел куда-то в пространство перед собой, его профиль был чётким и немного отстранённым. — Даже если просто наблюдаешь. Звуки, давление. Думал, ты сбежишь после первой карты.
«Лайв». Так они это называли.
— Меня попросили. Я сказала, что выдержу — ответила она, смущённая его прямотой и тем, что он вообще заметил её присутствие.
Он наконец повернул к ней голову. Его взгляд был всё таким же изучающим, но теперь в нём появилась тень какого-то внутреннего, едва уловимого интереса.
— Даня говорил, ты играешь. Для себя.
Это был не вопрос, а утверждение.
— Иногда. Чтобы отвлечься. Ничего серьёзного.
Он медленно кивнул, сделав глоток воды. Движение его горла было плавным и каким-то... гипнотическим. Альбина отвела глаза.
— Здесь всё серьёзно — сказал он тихо, и в его голосе впервые прозвучала не сталь, а что-то иное. Глубина. — Каждый пиксель. Каждый звук шага. Пауза между выстрелами. Здесь нет «ничего серьёзного». Здесь или всё, или ничего.
Он говорил не с пафосом, а с холодной, выстраданной истиной. Так мог говорить монах о своей вере или хирург о скальпеле. Эта преданность делу, граничащая с фанатизмом, и пугала, и завораживала.
— А ты... как ты всё это выдерживаешь? — неожиданно для себя спросила она. — Ты же не кричишь, не... не выпускаешь пар, как они.
Мирослав на секунду задумался, его взгляд снова ушёл вдаль, будто он смотрел не на бетонную стену, а на виртуальные траектории своих действий.
— Я его коплю — ответил он наконец, и его губы тронуло что-то вроде призрака улыбки. — Весь этот пар. И выпускаю там, на сервере. В одном выстреле. В одном правильном решении. Это эффективнее.
В этот момент из-за угла выскочил Боря.
— Мирослав, ты тут! Тренер ищет, карту следующую идём! — он бросил взгляд на Альбину и Мирослава, и в его глазах мелькнуло быстрое, заинтересованное понимание. Но он лишь широко улыбнулся. — Альбина, держись там! Парни зажигают!
Мирослав кивнул Альбине, тот же короткий, деловой кивок.
— Возвращайся. Увидишь, как это работает.
И он ушёл, легко и бесшумно, как тень, следуя за шумным Борей.
Альбина осталась одна в коридоре, сжимая в руках прохладную бутылку. Его слова эхом звучали в голове: «Здесь или всё, или ничего». Она думала о своей игре — небрежной, для развлечения, способе убить время. И о его игре — дисциплинированной, выверенной до миллиметра, полной тихой, сконцентрированной ярости. Это были два разных мира.
Когда она вернулась на своё место и серия началась вновь, она смотрела уже по-другому. Не просто на экран, где бегали мультяшные персонажи. Она пыталась угадать, где сейчас он. Мирослав. Zont1x. Тот, кто копит пар. И когда на экране развернулась сложная, почти безнадёжная ситуация, и одинокий игрок, оставшийся против троих, начал хладнокровно, с нечеловеческим расчётом выигрывать время, а потом и ликвидировать противников одного за другим, толпа взорвалась.
Альбина не кричала. Она просто замерла. Она знала. Это был он. Это был тот самый выстрел. Выпущенный пар. И в этот момент, среди рёва тысяч людей, она впервые не чувствовала себя чужой. Она была свидетельницей. Понявшей, без знания тактик и мета, лишь одну простую вещь: она видела настоящее мастерство. И видел он это в глазах у человека, который смотрел на мир как на шахматную доску.
Матч команда выиграла, выйдя в полуфинал. Вечером в отеле царило приподнятое настроение. Все, кроме Мирослава. Он сидел чуть в стороне, с наушниками, смотрящий демозапись уже сыгранных карт, его лицо снова было бесстрастным и сосредоточенным. Но когда его взгляд на секунду скользнул по Альбине, в нём не было прежней отстранённости. Было молчаливое признание. Ты видела. Ты поняла.
Альбина легла спать с грохотом виртуальных выстрелов в ушах и с лицом, которое не улыбалось, но говорило больше, чем тысячи слов. Она приехала как попутчица. А открыла для себя вселенную, в центре которой была не просто игра, а титаническая воля и тишина, громче любого взрыва. И в центре этой вселенной стоял он — каменный столп, наблюдающий за всем и, как оказалось, видящий гораздо больше, чем показывал.