Холодный пепел Универсама| Турбо

Московская весна была обманчивой. Яркое солнце слепило глаза, отражаясь в лужах на проспекте Мира, но ветер всё еще оставался ледяным, пробирающим до костей. Я сидела в читальном зале библиотеки имени Ленина уже шестой час. Перед моими глазами расплывались строчки Уголовного кодекса РСФСР, комментарии к статьям о превышении самообороны и бандитизме. Я не просто училась — я готовилась к войне с системой, которая сожрала моего Валеру и теперь медленно переваривала его в недрах тюремной больницы «Крестов».
С того звонка Марата прошло две недели. Две недели тишины, которая была страшнее любых криков. Анна Викторовна пыталась меня расшевелить: пекла блины, звала в театр, но я была мертва для этой нормальной, спокойной жизни. Я существовала только ради тех минут, когда мне удавалось через знакомых Адидаса выудить хоть кропицу информации из Казани.
Информация была паршивой. Валеру обвиняли в убийстве при попытке захвата, участии в ОПГ и незаконном хранении оружия. Кащей, даже будучи мертвым, продолжал тянуть его за собой на дно — его смерть повесили на Турбо, хотя все знали, что стрелял Адидас. Но Вова исчез, растворился в тени, и следствие решило сделать из Валеры козла отпущения.
— Лена, к тебе пришли, — голос Анны Викторовны вырвал меня из забытья.
Я подняла голову. В дверях библиотеки (я даже не заметила, как наступил вечер и я вернулась домой) стоял человек в длинном сером плаще. Его лицо было скрыто тенью от шляпы, но когда он шагнул в круг света от настольной лампы, я едва не закричала.
Это был Марат. Но не тот напуганный мальчишка, который плакал на крыше. Он похудел, осунулся, в его глазах появилась та самая «универсамовская» жесткость, смешанная с глубоким отчаянием.
— Как ты меня нашел? — прошептала я, вставая. Ноги подкашивались.
— Адрес дал Зима. Больше некому было ехать, Лен. Все наши либо «присели», либо в бегах.
Мы вышли на балкон. Марат долго молчал, глядя на огни ночной Москвы. Он достал пачку «Космоса», щелкнул зажигалкой. Огонек высветил свежий шрам на его щеке — след от «отшивания» из группировки, который он теперь носил как клеймо.
— Его перевели, — наконец сказал Марат. — Вчера ночью. Из больницы в СИЗО №1. Общий режим. Но это не самое страшное.
Я вцепилась в перила так, что костяшки побелели.
— Что может быть хуже тюрьмы, Марат?
— В камере с ним сидят люди Кащея. Бывшие «чайниковские», которые выжили. Им дали команду сверху — Турбо не должен дожить до суда. Его хотят «вскрыть» прямо там, обставив это как самоубийство или бытовую драку. Следствию не нужны показания живой легенды Универсама. Им нужен труп, на который можно списать все висяки последних пяти лет.
Мир вокруг меня поплыл. Я почувствовала, как кулон на шее стал невыносимо горячим.
— У нас есть три дня, — Марат повернулся ко мне, и я увидела в его руке свернутый в трубку лист бумаги. — Это план конвойного маршрута. Его будут везти на следственный эксперимент к той самой нефтебазе. Адидас нашел людей среди охраны, но им нужны деньги. Большие деньги. И кто-то, кто сможет пройти через оцепление и передать Валере «подарок».
— Какой подарок? — я посмотрела на него в упор.
— Записку с координатами и заточкой. Он должен знать, что мы его не бросили. Что в лесу за базой его будет ждать машина. Но конвойные знают в лицо всех пацанов района. Даже меня. Им нужна «невидимка». Девчонка. Отличница.
Я смотрела на Марата и понимала, к чему он клонит. Моя жизнь в Москве, МГУ, тихие вечера с книгами — всё это могло закончиться прямо сейчас. Если я соглашусь — я стану соучастницей побега. Преступницей. Но если я откажусь — через три дня Валера станет просто строчкой в некрологе.
— Я еду, — сказала я. Голос был стальным. — Когда поезд?
— Сегодня в полночь.
Мы ехали обратно в Казань в плацкартном вагоне, прячась под полками от патрулей. Город встретил нас не ласковым солнцем, а серым маревом и колючим дождем. Всё здесь напоминало о боли. Каждая остановка, каждый поворот дороги — здесь мы гуляли, здесь он меня защищал, здесь мы целовались в тени гаражей.
План был безумным. Я должна была прийти на нефтебазу под видом «понятой». Адидас через свои связи (которых становилось всё меньше) договорился с одним из следователей, который задолжал ему крупную сумму. Этот следователь, человек по фамилии Петров, был трусом и взяточником, но сейчас он был нашей единственной надеждой.
— Помни, Лена, — шептал Марат, когда мы прятались в заброшенном сарае недалеко от базы. — У тебя будет всего минута. Когда они приведут Валеру к цистернам, следователь позовет тебя подписать протокол. Ты должна подойти вплотную. Охрана будет смотреть по сторонам, они боятся засады снаружи. Валера будет в наручниках, пристегнут к одному из конвойных. Ты должна уронить папку. Когда наклонишься — сунь ему в карман записку. И... посмотри ему в глаза. Он должен понять, что это не галлюцинация.
Наступил день «Х». Нефтебаза выглядела еще более жутко, чем в ту ночь. Черные скелеты конструкций, лужи нефти, запах смерти. Я стояла в стороне, в своем сером школьном пальто, с косами, перетянутыми строгими лентами. Образцовая ученица, которая случайно оказалась не в то время не в том месте.
Подъехал «воронок». Захлопали двери. Конвоиры с овчарками вышли первыми, оцепив периметр. Потом вывели его.
Я едва не вскрикнула. Валера похудел так, что скулы казались острыми, как бритвы. Синяки под глазами, впалая грудь, грязная тюремная роба. Он шел тяжело, волоча ногу. Но когда он поднял голову и увидел меня... этот миг я не забуду никогда. В его глазах вспыхнул такой свет, такая яростная воля к жизни, что я поняла — он будет бороться до конца.
— Понятая, подойдите! — крикнул Петров, вытирая пот со лба платком.
Я подошла. Сердце колотилось в горле. Конвоир, скучающий детина с красным лицом, едва взглянул на меня.
— Подпишите здесь и здесь, — следователь протянул мне планшетку.
Я нарочно дернула рукой. Планшетка выскользнула, листы разлетелись по грязному бетону прямо у ног Валеры. Конвоир выругался, наклонившись за ними, а я, будто помогая, нырнула вниз.
Мои пальцы коснулись грубой ткани его робы. Я почувствовала жар его тела. В долю секунды я запихнула сверток в его карман. Валера мгновенно среагировал — он прикрыл моё движение своей рукой, закованной в сталь.
— Лена... — его шепот был похож на шелест листвы. — Уходи. Пожалуйста.
— Мы ждем тебя в лесу, — ответила я одними губами, глядя ему прямо в глаза. — Только попробуй не выйти.
В этот момент случилось то, чего никто не ожидал. Со стороны леса раздался резкий свист, а затем — взрыв. Огромная цистерна, стоявшая в ста метрах от нас, вспыхнула факелом. Кто-то (не Марат и не Адидас — это было не по нашему плану) решил вмешаться.
— Огонь! Нападение! — закричал старший конвоя.
Начался хаос. Собаки рвались с поводков, конвоиры начали беспорядочную стрельбу в сторону леса. Дым заволок всё пространство.
— Беги! — закричала я Валере, но он был пристегнут к конвоиру.
Валера не стал ждать. Он со всей силы ударил конвоира головой в лицо, сбивая того с ног. Тот потащил его за собой, но Турбо, перехватив цепь наручников, начал душить его прямо на земле.
— Лена, назад! — закричал Марат, выскакивая из укрытия с пистолетом в руках.
Но я не могла уйти. В дыму я увидела еще одну фигуру. Человек в черном кожаном плаще, с автоматом в руках, медленно выходил из пламени. Его лицо было обезображено ожогами, которые не залечила никакая больница.
Это был Кащей. Он не погиб в том огне на чердаке. Он выжил, прошел через ад и теперь вернулся, чтобы забрать долги.
— Ну что, отличница? — Кащей поднял автомат, целясь в Валеру и конвоира, сцепившихся в клубок. — Скучала по папочке?
Я застыла. Время остановилось. В этот момент я поняла: Адидас нас обманул. Он знал, что Кащей жив. Он использовал нас с Валерой как приманку, чтобы выманить Кащея из логова и покончить с ним раз и навсегда. Мы были просто фигурами на его шахматной доске. И сейчас наступил эндшпиль, в котором королеву собирались принести в жертву.

___________________________
Ребята, вы это видели?! 😱 Кащей ЖИВ! Адидас — предатель? Или он ведет свою двойную игру? Валера на грани смерти, Лена под прицелом автомата. Это самый безумный поворот, который я могла придумать! Пишите, у кого мурашки по коже! 👇