Холодный пепел Универсама| Турбо

Прошла неделя. Неделя, которая превратила мою жизнь в механический ритуал. Подъем, школа, учебники, сон. Я больше не смотрела в сторону «коробки», когда проходила мимо. Я не надевала его олимпийку — она так и осталась висеть на сетчатом заборе, пока её не сорвал ветер или не подобрал кто-то из «скорлупы».
В школе я стала призраком. Отличница Лена вернулась: идеальные конспекты, ни одного пропуска, пустой взгляд. Но внутри под ребрами всё еще ныло при каждом упоминании его имени. А его имя было повсюду. «Турбо вернулся», «Турбо отшил Кащея», «Турбо теперь правая рука Адидаса».
Мама видела, что со мной что-то не так, но я списывала всё на подготовку к экзаменам. Она не знала, что по ночам я до боли сжимаю в кулаке серебряное сердечко, которое он мне подарил. Единственное, что я не смогла выбросить.
В четверг я задержалась в библиотеке. Когда я вышла на улицу, уже стемнело. Снег падал хлопьями, засыпая серые хрущевки. У самого выхода из школьного двора я увидела знакомый силуэт.
Марат. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, и курил, пряча сигарету в рукав.
— Привет, отличница, — тихо сказал он, выпуская дым.
— Привет, Марат. Опять следишь? — я попыталась пройти мимо, но он преградил мне путь.
— Погоди. Турбо... он сам не свой, Лен. Срывается на пацанов, дерется из-за каждой мелочи. Вчера Хадишевского чуть не прибил просто за то, что тот не так посмотрел. Он выжигает себя изнутри.
— Это его выбор, — я покрепче перехватила ремень сумки. — Он сказал, что я чужая. Я услышала.
— Он идиот, — кивнул Марат. — Но он за тебя голову оторвет любому, кто хоть слово плохое скажет. Я видел, как он вчера ночью стоял у твоего подъезда. Просто стоял и смотрел на окна часа два. А потом ушел, когда свет у тебя погас.
Моё сердце предательски екнуло, но я заставила себя сохранить каменное лицо.
— Пусть стоит. Мне всё равно.
Я обошла Марата и пошла к дому. Но спокойствие длилось недолго. У самого подъезда дорогу мне преградила темная машина. Из неё вышли двое — незнакомые лица, явно не из нашего района.
— Опа, а вот и та самая мадам Турбо, — один из них, с неприятным шрамом на губе, подошел слишком близко. — Говорят, из-за тебя Кащей погорел? Из-за тебя наши пацаны теперь по подвалам прячутся?
— Я не знаю, о чем вы, — я попыталась шагнуть к двери, но меня грубо схватили за плечо.
— Знаешь, знаешь. Нам Кащей привет передал. Сказал, что ты — самое дорогое, что осталось у Туркина. А раз он нам жизнь испортил, мы испортим её ему. Через тебя.
Меня потащили в сторону машины. Я открыла рот, чтобы закричать, но тяжелая ладонь в кожаной перчатке накрыла моё лицо. Запах грязной кожи и табака заполнил легкие. В голове пронеслась паническая мысль: «Валера, ты был прав, это билет в один конец».
Вдруг раздался резкий свист, а затем — звук удара. Хватка на моем плече ослабла. Я упала на колени в снег, судорожно хватая ртом воздух.
— А ну отошли от неё! — этот голос я узнала бы из тысячи.
Валера стоял в нескольких метрах. Без кепки, волосы взъерошены, в глазах — та самая первобытная ярость, от которой дрожал весь район. В руках у него была тяжелая железная труба.
— О, сам Турбо пожаловал, — ухмыльнулся тот, что со шрамом, доставая нож. — Один пришел? Храбрый или глупый?
— Для вас хватит, — процедил Валера.
Он не смотрел на меня. Он смотрел только на врагов. В следующую секунду всё превратилось в кровавое месиво. Валера дрался так, будто это был последний бой в его жизни. Он не чувствовал ударов, не слышал моих криков. Он был воплощением мести.
Когда всё закончилось, и нападавшие скрылись в темноте, оставив на снегу пятна крови, Валера остался стоять, тяжело дыша. Его костяшки были разбиты, на лбу проступила ссадина.
Я медленно поднялась, отряхивая снег. Мы стояли друг против друга в тишине ночного двора.
— Ты как? — хрипло спросил он, по-прежнему не глядя мне в глаза.
— Зачем, Валера? Ты же сказал, что я чужая. Что мне нет места на коробке.
Он наконец поднял на меня взгляд. И в этом взгляде было столько невыплаканной боли и любви, что я едва не задохнулась. Он сделал шаг ко мне, протянул руку, будто хотел коснуться моей щеки, но в последний момент отдернул её, сжав в кулак.
— Ты чужая для Универсама, — тихо сказал он. — Но ты никогда не будешь чужой для меня. Даже если я буду ненавидеть себя за это до конца дней. Иди домой, Лена. И запри дверь.
Он развернулся и ушел в темноту, не оглядываясь. А я осталась стоять у подъезда, понимая, что наша война только начинается. И на этой войне не будет победителей.

___________________________
Валера спас Лену, но так и не смог подойти ближе... 💔 Кажется, Кащей оставил после себя руины не только на районе, но и в их сердцах. Как думаете, что сделает Валера, когда узнает, что враги теперь охотятся лично на Лену? Сможет ли он и дальше держать дистанцию? Пишите свои догадки! 👇