Холодный пепел Универсама| Турбо

День освобождения Валеры был пропитан запахом мокрого асфальта и предчувствием беды. Я стояла у ворот СИЗО, спрятав руки в карманы его олимпийки. На небе не было ни единого просвета, только серая вата облаков, которая будто давила на плечи.
Когда тяжелая железная дверь со скрипом отворилась, мое сердце сделало кувырок и замерло. Валера вышел без вещей, только с маленьким свертком в руках. Он щурился от дневного света, хотя солнца не было. На нем была старая куртка, которую ему передал Адидас, и выглядел он в ней чужим, колючим.
Я сделала шаг вперед, но его взгляд — холодный и пронзительный, как острие заточки — заставил меня прирасти к месту.
— Пришла всё-таки, — бросил он, проходя мимо, даже не замедлив шаг.
— Валера! — я догнала его и схватила за рукав. — Пожалуйста, давай просто поговорим. Без Кащея, без пацанов. Просто ты и я.
Он резко остановился и развернулся ко мне. В его глазах не было той теплоты, которую я видела на чердаке. Там была выжженная пустыня.
— «Ты и я» больше нет, Лена, — отрезал он. — Ты сделала свой выбор на «коробке». Ты публично сказала, кто я такой. Ты думала, я выйду, и мы пойдем гулять за ручку, как ни в чем не бывало? Весь район знает, что Турбо вышел только потому, что его девка «договорилась» с крысой.
— Я спасала тебе жизнь! — мой голос сорвался на крик. — Тебе шили вышку! Ты понимаешь это?!
— Лучше бы я сгнил там мужиком, чем вышел вот так, — он подошел вплотную, обдавая меня запахом дешевого табака и тюремной тоски. — Ты разрушила мой авторитет. Ты сделала меня посмешищем. Теперь каждый пацан будет думать, что за меня можно «порешать» через бабу. Ты этого хотела?
— Я хотела, чтобы ты дышал... — прошептала я, чувствуя, как слезы застилают глаза.
— Ну, я дышу. Довольна? — он грубо высвободил руку. — Теперь иди домой, отличница. Твоя миссия закончена. Возвращайся к своим учебникам. А я возвращаюсь на улицу. И больше не смей надевать мою олимпийку. Ты её не достойна.
Он развернулся и пошел в сторону остановки, где его уже ждала черная машина Адидаса. Я видела, как он сел на заднее сиденье, ни разу не оглянувшись. Машина взревела мотором и скрылась за поворотом, оставив меня одну в облаке выхлопных газов.
Вечером я пришла на «коробку». Я знала, что там будет сбор. Весь Универсам был в сборе: Адидас, Марат, Зима и десятки других пацанов. Валера стоял в центре, снова в своей кепке, снова с тем самым взглядом вожака. Но когда он увидел меня на краю площадки, его лицо стало каменным.
— Уйди отсюда, — громко сказал он, чтобы слышали все. — Здесь нет места для тех, кто предает своих.
— Валера, ты же знаешь правду! — выкрикнул Марат, пытаясь заступиться за меня, но Адидас положил ему руку на плечо, останавливая.
— Правда в том, что она выбрала Кащея, — голос Турбо гремел над коробкой. — И мне плевать на мотивы. В нашем мире есть только поступки. Для Универсама ты — чужая. Больше не подходи к нам.
Я смотрела на него и не узнавала. Это был не мой Валера. Это был Турбо — функция, машина, живущая по законам асфальта. Он убивал в себе чувства, чтобы выжить, и первой жертвой стала я.
Я медленно сняла олимпийку. Прямо там, на холодном ветру. Осталась в одной тонкой кофте. Я подошла к забору и повесила синюю ткань на сетку.
— Ты прав, Валера, — сказала я так тихо, что услышал только он. — Этой олимпийки больше нет. Как нет и той девочки, которая верила, что любовь сильнее района.
Я развернулась и ушла. Ушла под улюлюканье толпы и ледяное молчание того, ради которого я отдала свою душу. Я не знала, что за моей спиной Валера сжал кулаки так, что из ладоней брызнула кровь, а Марат отвел взгляд, потому что не мог видеть эту несправедливость.
Это была точка невозврата. Начиналась долгая зима.

___________________________
Это было больно... 😭💔 Валера вернул себе власть, но окончательно потерял Лену. Как вы думаете, Турбо действительно стал таким жестоким или это просто его маска, чтобы пацаны снова его зауважали? И сможет ли Лена простить его за такую публичную унижение? Пишите, я все читаю! 👇