Холодный пепел Универсама| Турбо

Кащей сдержал слово наполовину. Меня не тронули, но и уйти просто так не дали. Те двое из «Хади-Такташа» силой затащили меня в «девятку», и я лишь видела в заднее стекло, как Кащей прижимает раненого Валеру к капоту, надевая на него наручники.
Меня высадили через три квартала в темном переулке.
— Беги домой, отличница, — бросил один из них. — И забудь дорогу на «коробку», если хочешь, чтобы твой Турбо дожил до суда.
Я не помню, как добежала до дома. Всю ночь я просидела на полу в прихожей, глядя на входную дверь. Серебряное сердечко на шее казалось ледяным. Я чувствовала себя предательницей: он там, в холодном изоляторе, на допросах, а я здесь, в тепле.
Утром я поняла: сидеть и плакать нельзя. Валера сдался, чтобы спасти меня, но я не позволю ему сгнить в тюрьме из-за подлости Кащея.
Первым делом я отправилась к школе, но не в класс, а к черному входу. Там, за гаражами, я надеялась встретить хоть кого-то из «наших».
Удача улыбнулась мне в виде Марата. Он выглядел паршиво: фингал под глазом, куртка порвана.
— Марат! — я схватила его за рукав. — Где Валера? Что с ним?
— В ИВС (изолятор временного содержания), — Марат сплюнул. — Кащей всех подставил, Лена. Адидас в бегах, Зиму закрыли, Турбо шьют организацию нападения и сопротивление при задержании. Ему светит «пятерка», не меньше.
— Мы должны его вытащить. Кащей его подставил, у него был нож Кащея... или что-то еще.
— Ты не понимаешь, — Марат нервно оглянулся. — Кащей сейчас на районе главный. Он подмял под себя «молодежь». Если кто-то вякнет против него — сразу «отшивают» с кровью.
— Мне плевать, — я сжала кулаки. — Если «Универсам» — это семья, то почему вы бросаете своих?
Марат посмотрел на меня с каким-то странным уважением.
— Турбо не ошибся в тебе. Слушай сюда. Завтра Валеру повезут на следственный эксперимент к тем самым гаражам. Это единственный шанс увидеть его или передать что-то. Но там будут менты.
Весь следующий день я готовила «передачку». Я не знала, удастся ли мне подойти, но я написала письмо. Не про любовь и слезы, а про то, что я борюсь. Что я найду Адидаса. Что я не сдамся.
Место эксперимента оцепили лентой. Я стояла в толпе зевак, кутаясь в его синюю олимпийку под пальто. Когда из «воронка» вывели Валеру, у меня перехватило дыхание.
Он выглядел ужасно. Лицо серое, правая рука висела плетью — рана в подвале явно давала о себе знать. Его вели двое конвоиров. Валера шел, глядя в землю, пока в какой-то момент не почувствовал мой взгляд.
Он резко вскинул голову. Наши глаза встретились через толпу и оцепление. В этом взгляде была целая жизнь. Я увидела, как его губы дрогнули, произнося мое имя без звука.
— Назад! Не подходить! — крикнул конвоир, когда я сделала шаг вперед.
Валера вдруг резко дернулся, выигрывая секунду.
— Лена, уходи! — хрипло выкрикнул он на весь пустырь. — Не лезь в это! Живи нормально!
Его повалили на снег, придавив коленом. Я рванулась к нему, но Марат, который стоял рядом в толпе, крепко перехватил меня за пояс.
— Стой, дура! Тебя тоже закроют!
— Отпусти! — я плакала и вырывалась, глядя, как Валеру заталкивают обратно в машину.
Машина уехала, оставив после себя только вонючий дым и взрытый снег. Я стояла посреди пустыря, чувствуя, как внутри меня что-то окончательно ломается. Жалость к себе исчезла. Осталась только холодная, расчетливая ярость.
— Марат, — я вытерла слезы рукавом олимпийки. — Ты знаешь, где прячется Адидас?
— Знаю. Но он никого не принимает.
— Примет. Передай ему, что пришла та, ради которой Турбо пошел на дно. И что у меня есть план, как уничтожить Кащея.
В тот вечер я впервые поняла: чтобы спасти своего пацана, мне придется стать хитрее и опаснее любого бандита в этом городе.

___________________________
Я такое дальше придумала, вы будете в шоке