Холодный пепел Универсама| Турбо

Пятница наступила внезапно, принеся с собой аномальный мороз. Весь день в школе учителя были на взводе, а по коридорам шепотом передавали: «Сегодня на коробке будет жарко». Я помнила обещание, данное Валере — сидеть дома. Но когда за окном стемнело, а в подъезде послышался тяжелый топот десятков ног, усидеть на месте стало невозможно.
Я накинула куртку прямо на домашний свитер и выбежала на балкон. Наша квартира была на четвертом этаже, и отсюда открывался вид на часть двора. Внизу, у гаражей, собирались тени. Много теней.
Вдруг в тишине двора раздался резкий свист, а за ним — звук бьющегося стекла и крики. Это не было похоже на обычный «сбор». Это была засада.
Я, забыв про всё на свете, выскочила из квартиры. Сердце колотилось где-то в горле. Когда я добежала до «коробки», там уже вовсю шло месиво. В свете тусклых фонарей мелькали олимпийки, летели комья снега, слышался лязг арматуры.
— Валера! — крикнула я, но мой голос потонул в общем гуле.
Я увидела его в самом центре. Турбо отбивался сразу от двоих. Он двигался быстро, зло, как раненый зверь. Один из нападавших замахнулся трубой, и я, не помня себя, схватила лежащий у забора кирпич и кинула его в сторону противника. Кирпич попал в спину парня, тот обернулся, и в этот момент Валера точным ударом уложил его на снег.
Турбо обернулся, увидел меня, и его лицо перекосилось от ужаса и ярости.
— Уходи! — взревел он. — Сюда, быстро!
Он схватил меня за руку и потащил за судейскую будку, закрывая собой от летящих камней. В этот момент из темноты выскочил еще один — с ножом. Я только успела вскрикнуть, как Валера перехватил его руку. Лезвие полоснуло его по предплечью, но он даже не вскрикнул, просто сбил парня с ног мощным ударом головы.
— Всё, менты! Разбегаемся! — закричал кто-то со стороны дороги.
Синие проблесковые маячки разрезали темноту двора. Группировщики бросились врассыпную. Турбо, тяжело дыша, прижал меня к себе. Его куртка была мокрой от крови — и я не знала, его это кровь или чужая.
— Я же... просил... — прохрипел он, едва держась на ногах. — Почему ты никогда не слушаешься?
— Потому что я не могу смотреть, как тебя убивают! — я плакала, размазывая слезы и грязь по лицу.
Он посмотрел на свою руку — рукав был разрезан, кровь быстро пропитывала ткань. Валера побледнел, пошатнулся и осел на снег, увлекая меня за собой.
— Малая... уходи, сейчас заметут, — шептал он, пытаясь оттолкнуть меня здоровой рукой. — Тебе нельзя в отделение. Мама... школа... пропадешь.
— Я тебя не оставлю! — я схватила его за лицо, заставляя смотреть на себя. — Слышишь? Мы сейчас уйдем. Ко мне в подвал, там есть вход через люк, пацаны не знают.
Я буквально на себе дотащила его до старого подвального входа. Мы ввалились в сырое, пахнущее пылью помещение. Сверху слышались крики дружинников и хлопанье дверей «бобиков», но здесь, в темноте, было тихо.
Я сорвала с себя шарф и начала судорожно перевязывать ему руку.
— Терпи, Валера. Пожалуйста, терпи.
Он смотрел на меня снизу вверх, и в его глазах больше не было льда. Было что-то другое — глубокое, пугающее своей искренностью.
— Ты сумасшедшая, — тихо сказал он, касаясь моей щеки окровавленной ладонью. — Пацаны за такое отшивают. А я... я за тебя жизнь отдам. Наверное, я действительно «поплыл», Лена.
В ту ночь в холодном подвале, под звуки милицейских сирен, мы впервые были не «авторитетом» и «школьницей», а просто двумя напуганными людьми, чьи миры столкнулись и разбились вдребезги. И этот вкус крови и первого настоящего страха связал нас крепче, чем любые пацанские клятвы.

___________________________
Как вам эта глава?