Поцелуй врага | 18+

Ария

Я проснулась задолго до того, как за окном окончательно рассвело и зашумел утренний город. Первое, что я почувствовала сквозь пелену сна, - это удивительное, абсолютное тепло, укутывающее меня со всех сторон. Я лежала, крепко прижавшись к его широкой груди, и отчётливо слышала его ровное, глубокое, успокаивающее дыхание. Несколько секунд я даже боялась пошевелиться, боясь спугнуть эту хрупкую реальность, разрушить магию раннего утра и спугнуть тишину. Мне просто до безумия хотелось остаться в этом моменте навсегда - чувствовать его сильные руки, обнимающие меня за талию, ощущать жар его кожи и эту звенящую, безмятежную тишину.

Внутри меня разливалось абсолютное, всепоглощающее счастье. Оно было настолько сильным, чистым и осязаемым, что от него едва заметно щемило в груди. Медленно приоткрыв глаза, я поначалу растерянно моргнула, не сразу сообразив, где нахожусь. Но мягкий утренний свет, пробивавшийся сквозь щель плотных штор, знакомая обстановка номера и тяжёлая рука Кирана на моей талии мгновенно вернули память. Я осторожно, стараясь не издавать ни звука, повернула голову и замерла, вглядываясь в его спящее лицо.

Во сне Киран выглядел совершенно иначе. Исчезала та привычная опасная ирония, холодная расчётливость и ироничная усмешка, с которой он обычно смотрел на мир и на меня. Сейчас черты его лица смягчились, дыхание было размеренным, а на лбу не залегало ни единой морщинки. Таким его не видел больше никто. Этот сокровенный, беззащитный образ принадлежал только мне, и от этой мысли на моём лице сама собой расплылась мягкая, счастливая улыбка.

Я протянула руку и предельно аккуратно, кончиками пальцев, убрала со лба упавшую тёмную прядь волос. Я замерла, опасаясь потревожить его сон, но Киран лишь тихо выдохнул во сне и в ответ на моё движение инстинктивно притянул меня ещё ближе к себе, прижимая к своему телу так тесно, будто боялся потерять. От этого простого, неосознанного жеста моё сердце сделало кувырок, а внутри снова затрепетала сладкая волна тепла.

Я снова устроилась у него под боком, аккуратно положив щеку ему на грудь, и прикрыла глаза.

И тут же, словно по щелчку, память услужливо распахнула двери, запечатлевая в красках всё то, что произошло вчерашним вечером и ночью. Я вспомнила холодный ветер на крыше, золотистые лучи заката, его бархатный голос и слова, которые перевернули мой мир. Вспомнила наш первый поцелуй - робкий в самом начале, а затем глубокий, кружащий голову, заставивший забыть обо всём на свете. Но стоило мыслям скользнуть дальше, к событиям нашей ночи в номере, как щёки мгновенно вспыхнули ярким, пожарным румянцем. Я даже зажмурилась от нахлынувшего смущения и инстинктивно уткнулась носом в его сорочку, пряча лицо, словно он мог прочитать мои мысли даже сквозь сон.

В памяти всплыло абсолютно всё до мельчайших деталей. То, как он смотрел на меня, когда я стояла перед ним в одном полотенце. Его тёплые, уверенные руки, которые медленно изучали моё обнажённое тело, снимая любые страхи и сомнения. Я отчетливо вспомнила дикий, плавящий жар его губ на моих ключицах, на животе и ниже. Вспомнила те ошеломляющие ощущения, когда его язык и пальцы ласкали мою невинную, чувствительную киску, доводя до безумного, пронзительного оргазма. А после - его огромный, твёрдый член, который медленно и властно заполнял меня, преодолевая мою девственность. Я вспомнила его хриплые стоны, то, как я царапала его спину, и ту невероятную, животную страсть, с которой мы сплелись воедино, став одним целым. От этих воспоминаний моё тело мгновенно отзвалось сладостной пульсацией там, внизу, а внутри снова всё затрепетало от переизбытка чувств.

Я никогда, даже в самых смелых фантазиях, не могла представить, что способна чувствовать себя настолько счастливой. Это было не просто мимолётное чувство радости или спокойствия. Это было глубокое, абсолютное, всепоглощающее счастье, которое переполняло каждую клеточку моего организма.

Я снова подняла взгляд на спящего Кирана и вдруг отчётливо поняла: впервые за долгое, очень долгое время мне абсолютно ничего не хочется менять в своей жизни. Мне не нужно куда-то бежать, что-то доказывать или бояться завтрашнего дня. Мне хотелось лишь одного - чтобы это утро длилось вечно. Чтобы Киран продолжал спать рядом, чтобы за окном тихо шуршал прохладный осенний ветер, и чтобы никто в целом свете не смел нарушить эту хрупкую, выстраданную идиллию. Я едва заметно улыбнулась своим мыслям и мысленно, почти благоговейно, произнесла про себя:

«Я никогда не была так счастлива... Никогда в жизни»

Мысль пульсировала в голове чистым светом. Я думала о том, как странно устроена судьба: ещё пару недель назад мы были по разные стороны баррикад, чужие люди со своими секретами и страхами, а теперь я лежу в его объятиях, зная о нём больше, чем кто-либо другой. Я знала вкус его поцелуев, знала его шрамы, его страхи и его нежность, которую он прятал от всего мира. И эта мысль приносила невероятное умиротворение. Именно в этот момент Киран слегка шевельнулся во сне. На его лице промелькнула тень мимолётного беспокойства, но стоило ему сильнее прижать меня к своему бедру, как мускулы на его теле расслабились, а дыхание снова выровнялось.

Я тихонько улыбнулась, чувствуя себя защищённой от любых бурь, и снова прикрыла глаза, зарываясь пальцами в его мягкие волосы. Сейчас я действительно была счастлива. И впервые в жизни мне было совсем не страшно признаться в этом - ни ему, ни самой себе.

Киран проснулся спустя десять, а может двадцать минут. Я не считала, просто наслаждалась. Сначала он едва заметно шевельнулся, его широкие плечи напряглись, а пальцы рефлекторно сжали простыню, словно он всё ещё пытался удержать меня во сне. Затем его веки дрогнули, и он медленно открыл глаза. Первое, что он увидел, была я, лежащая рядом и бесстыдно разглядывающая его лицо. На его губах мгновенно расцвела та самая сонная, мягкая улыбка, которую я видела так редко. Не говоря ни слова, он резко подался вперед и ещё крепче обнял меня за талию, буквально впечатывая в своё горячее тело.

Я тихо рассмеялась, утыкаясь носом в его ключицу:

- Доброе утро. Ты проснулся?

Киран шумно выдохнул, уткнувшись лицом прямо в мои растрепавшиеся волосы, и его хриплый, прокуренный утренний голос прозвучал над самым моим ухом:

- Нет. Мне всё это снится. И если ты попытаешься меня разбудить, я заставлю тебя пожалеть об этом.

Я улыбнулась, нежась в его руках:

- Конечно, Блэквуд. Продолжай грезить наяву.

Он немного отстранился, с трудом разлепив глаза, окинул меня долгим, внимательным взглядом и наконец тихо произнес, растягивая гласные:

- Доброе утро, зеленоглазка.

Я улыбнулась в ответ, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло:

- Доброе утро, Блэквуд.

Киран тотчас же недовольно нахмурил брови, изобразив вселенскую обиду:

- Почему опять Блэквуд? У меня вообще-то есть имя, если ты вдруг забыла.

- Потому что тебя периодически надо держать в жестком узде, - парировала я, лукаво приподняв бровь.

- Это моя фамилия, между прочим, есои ты конечно не забыла, - проворчал он, легонько щелкнув меня по носу. - Придумай мне нормальное прозвище. Я же тебе придумал.

Я наигранно удивилась, широко распахнув глаза:

- Погоди-ка... А «Блэквуд», по-твоему, не прозвище? Мне нравится называть тебя по фамилии.

Киран закатил глаза, но уголки его губ предательски дрогнули:

- Звучит так, будто ты школьная завуч-моралфаг, которая собирается отчитывать меня за опоздание.

Я рассмеялась, устраиваясь поудобнее:

- Может быть, так оно и есть. Тебе стоит опасаться моего гнева.

Киран ещё несколько секунд молча смотрел на меня, изучая каждую черточку моего лица, после чего его голос внезапно потерял всю игривость, став тихим и серьезным:

- Знаешь... Я всё ещё не до конца верю, что вчерашний вечер был реальным. Мне кажется, если я закрою глаза и открою их снова, то окажусь в пустой комнате.

Я мгновенно смутилась под этим тяжелым, прожигающим взглядом, отвела глаза в сторону и попыталась незаметно отступить назад. Киран тут же заметил это и усмехнулся:

- Ты опять покраснела, Ария.

- Я вовсе не покраснела, - возмущенно запротестовала я, чувствуя, как щеки пылают еще сильнее.

- Конечно, нет.

- И перестань уже постоянно это повторять!

- Что именно? - невинно хлопал ресницами он.

- Вот это твое чертово «конечно».

Киран лукаво прищурился:

- Конечно, зеленоглазка.

Я шутливо толкнула его в плечо, пытаясь скрыть нарастающую улыбку, но в следующую секунду мы оба уже громко смеялись, сплетаясь пальцами под одеялом.

Спустя какое-то время мы всё-таки заставили себя подняться с постели. Утро тянулось медленно, лениво и удивительно спокойно - никому из нас не хотелось никуда спешить, нарушать эту хрупкую идиллию внешним миром или думать о том, что ждет нас за пределами этого номера. Мы решили позавтракать прямо здесь. Обслуживающий персонал оставил на столике у окна свежие круассаны, фрукты и ароматный кофе. Я устроилась на стуле напротив Кирана, то и дело поднимая на него взгляд и ловя себя на том, что просто не могу оторваться от его лица.

Киран, заметив мой пристальный взгляд, отложил вилку, слегка приподнял бровь и уставился на меня в ответ:

- Что?

Я покачала головой, чувствуя, как на губах расползается улыбка:

- Ничего.

- Ты уже минут пять сидишь и сверлишь меня взглядом, Ария. Я начинаю чувствовать себя экспонатом в музее, - сказал он добавив: - Кстати говоря в котром мы были.

- Неправда, - тут же отмахнулась я, хотя прекрасно знала, что он прав. Киран самодовольно ухмыльнулся, откинувшись на спинку стула:

- Я вообще-то вел подсчет и лично зафиксировал время.

- Ты просто ненормальный, - закатила я глаза.

- А ты всё равно меня любишь.

После этих слов воздух в комнате словно замер. Я замерла с чашкой кофе в руке, чувствуя, как будто сердце делает дикий кувырок, а внутри всё переворачивается от неожиданности. Киран, мгновенно заметив мою реакцию и растерянность на лице, тут же кашлянул, попытавшись сдать назад, и тихо добавил:

- Шучу. Я просто шучу, мелкая.

Я медленно прищурилась, сузив глаза до щелочек, и процедила сквозь зубы:
- Очень смешно, Блэквуд. Просто уморительно.

- Я старался, как мог, - невозмутимо парировал он, подмигивая мне.

Недолго думая, я схватила со стола мягкую бумажную салфетку и со всей силы швырнула ее ему прямо в лицо.
Киран ловко поймал ее на лету одной рукой и рассмеялся низким, бархатным смехом:

- Ого. Это что сейчас было? Нападение?

- Это предупреждение, - угрожающе произнесла я, пытаясь сохранить серьезное выражение лица. - Следующим полетит керамическая чашка. Я не шучу, Киран.

- Звучит чертовски серьезно. Я напуган.

- А я вообще человек серьезный, между прочим.

Киран посмотрел на меня пару секунд долгим, оценивающим взглядом, а затем расхохотался во весь голос, откинув голову назад.

Я возмущенно всплеснула руками:
- Что?! Что тебя так веселит?!

- Ничего, - утирая выступившие от смеха слезы, выдавил он. - Просто... ты невероятно убедительна, когда пытаешься строить из себя грозную фурию.

Я попыталась сохранить грозный вид, надув губы, но продержалась ровно три секунды, после чего тоже не выдержала и громко рассмеялась вместе с ним. Всё вокруг казалось абсолютно идеальным. Обычный завтрак, обычное утро, простой утренний свет за окном. Но рядом с ним даже самые банальные вещи приобретали совершенно другой смысл, превращаясь в нечто особенное и осязаемое.

Со временем Киран стал постепенно успокаиваться. Его улыбка погасла, сменившись привычной задумчивостью. Он медленно отложил вилку на тарелку, оперся локтями о стол и пристально посмотрел на меня.

Я тут же уловила эту смену настроения:
- Что случилось? Ты вдруг стал таким тихим.

Он молча покачал головой, глядя куда-то сквозь меня. Затем, тяжело вздохнув и слегка замявшись, тихо произнес:
- Ничего особенного... Просто... я хочу, чтобы этот день никогда не заканчивался. Черт возьми, я вообще не хочу возвращаться в реальность.

Я внимательно, без единой тени иронии смотрела на него, понимая каждое его слово, потому что сама чувствовала ровно то же самое.

Киран, чуть помедлив, провел ладонью по лицу и продолжил, уже не скрывая искренности в голосе:
- Мне с тобой хорошо, Ария... Очень хорошо. Так хорошо, как не было никогда раньше. И меня пугает мысль, что завтра придется снова куда-то бежать, прятаться и играть в те игры, которые нам навязывают. Мы уезжаем же через два дня, а я не особо хочу.

В его голосе не было ни капли привычного сарказма, бравады или защитной насмешки. Только чистая, обнаженная правда.

Я почувствовала, как внутри меня все расплавляется от этого признания. Я мягко улыбнулась, протянула руку через стол и накрыла его ладонь своей:
- Я тоже, Киран. Я чувствую то же самое. Тебе не нужно никуда спешить. Мы здесь. Только ты и я. Нужно жить сегодняшним днем, а не завтрашним.

Он посмотрел на меня долгим, полным нежности взглядом, а затем слабо улыбнулся, переворачивая руку и переплетая наши пальцы. В комнате снова воцарилась тишина. Но теперь это была не пугающая и неловкая тишина, а та самая уютная, глубокая тишина, в которой слова становились излишними, потому что всё и так было понятно без лишних объяснений. Спустя несколько минут Киран тяжело вздохнул, поднимаясь из-за стола, и потянулся до хруста в суставах.

Я проследила за ним взглядом, подперев щеку рукой:
- Куда это ты собрался?

Он бросил на меня многозначительный взгляд, направляясь в сторону коридора:
- В душ. Надо же смыть с себя остатки вчерашних подвигов. Люблю по утрам прохладный душ. К тому же он в какой-то степени полезный. Закаляюсь.

- Наконец-то до тебя дошло, - не удержалась я от шпильки.

Киран резко остановился, развернулся на каблуках и уставился на меня с притворным возмущением:
- Эй! Это сейчас было крайне жестоко и бесцеремонно с твоей стороны, между прочим.

Я виновато улыбнулась, состроив невинную мордашку, хотя жалко мне естественно не было:
- Ой, перестань. Я просто пошутила.

- Ни капли не смешно. Моему самолюбию нанесен сокрушительный удар.

- Ничего, переживешь. А я пока посижу здесь.

Киран качнул головой, усмехаясь своей фирменной ухмылкой:
- Смотри не скучай без меня, зеленоглазка. Без моего общества ты быстро зачахнешь от скуки.

Я закатила глаза, шутливо отмахиваясь от него:
- Иди уже давай, страдалец.

Он рассмеялся в ответ и окончательно скрылся за дверью ванной комнаты. Спустя пару секунд из-за закрытой двери донесся мерный шум льющейся воды.

Я осталась сидеть за столом в одиночестве. Я всё ещё улыбалась, прокручивая в голове каждую деталь нашего утреннего разговора, но постепенно улыбка начала меркнуть, сменяясь легкой, едва уловимой задумчивостью. Впервые за долгое-долгое время мне казалось, что жизнь наконец-то встала на свои рельсы, что всё действительно хорошо... даже слишком хорошо, чтобы быть правдой. Внутри зашевелилось смутное, липкое предчувствие, что эта идеальная тишина долго не продлится.

И мои опасения оправдались быстрее, чем я успела допить остывший кофе.
Тишину комнаты неожиданно разорвал резкий, короткий звук входящего сообщения. Телефон, лежавший на прикроватной тумбочке, завибрировал, привлекая к себе внимание.

Я нахмурилась, встала из-за стола и подошла к телефону. На экране высветился входящий вызов и сообщение от Даши. Моя подруга, оставленная мной в водовороте суеты, явно не собиралась давать мне покоя.

Я разблокировала экран и открыла чат. Даша строчила сообщения со скоростью света: «Эй! Живая там вообще? Земля вызывает Арию! Вы где пропали со вчерашнего вечера? Я тут с ума сходя от неизвестности! Вы как там с Блэквудом ужились под одной крышей? Не поубивали друг друга еще? Давай, выкладывай все подробности немедленно, я требую отчета! Жду в мельчайших деталях! 👀🔥»

Я посмотрела на дверь ванной, откуда до сих пор доносился шум воды, усмехнулась своим мыслям и быстро застучала пальцами по экрану, отвечая подруге: «Привет, Даш. Живая, всё в порядке... даже лучше, чем в порядке. Слушай, я тебе всё-всё расскажу, но только при личной встрече, обещаю. Короче... мы переспали. Да, вот так. И у нас всё отлично, правда. Подробности при встрече, мне сейчас не до телефона!»

Я отправила сообщение, чувствуя, как по лицу снова расползается счастливая улыбка. Я еще не знала, какие именно последствия повлечет за собой эта ночь и этот разговор, но в ту секунду мне было абсолютно всё равно.

Даша ответила почти сразу, будто ждала моего сообщения: «Ничего себе, Ария! Сказать что я удивлена, ничего не сказать... Буквально недавно были врагами, ты его ненавидела, а сейчас... Я рада за вас, жду все в подробностях. Пока, люблю тебя!»

Я увидев ее сообщение улыбнулась и ответила что тоже ее люблю, вместе с телефоном я вернулась к кровати. Я сидела на краю широкой кровати, завернувшись в мягкий плед, и задумчиво смотрела в окно. За стеклом заливал залитый утренним солнцем Оксфорд свои старинные крыши, в синеве неба едва угадывались редкие облака, а в ванной комнате всё ещё мерно и успокаивающе шумела вода. Мои пальцы бесцельно крутили телефон, а на губах застыла лёгкая, никуда не исчезающая улыбка. После всего, что произошло между нами прошлой ночью, мне безумно хотелось сделать для Кирана что-нибудь хорошее, неожиданное и приятное. Хотелось продолжить эту сказку, продлить магию утра. Я думала о том, чтобы заказать в номер его любимый кофе, свежие круассаны с корицей и какую-нибудь изысканную мелочь к завтраку, разглядывая меню на экране.

«Интересно, что он любит больше всего по утрам?», - промелькнуло у меня в голове вместе с тёплым внутренним трепетом.

Я уже почти решилась набрать номер службы сервиса, как вдруг из-за закрытой двери ванной донесся глухой, но отчетливый голос Кирана. Сначала я не придала этому никакого значения - мало ли, человек разговаривает сам с собой или напевает под душем, хотя на него это было не похоже. Но в следующую секунду мой собственный слух выхватил из потока звуков моё имя.

- Да, я с Арией, - произнес его голос, звучавший неожиданно холодно и деловито.

Я резко замерла. Телефон выпал из ослабших пальцев на покрывало. Сердце в груди пропустило удар, а затем забилось где-то в горле. Мне совсем не хотелось подслушивать чужие разговоры - с детства меня учили, что личное пространство священно, а доверие - это основа любых нормальных отношений. Но моё имя прозвучало снова, заставляя кровь застыть в венах.

- Нет. Ты всё не так понял, - отчеканил Киран сквозь шум воды.

Я медленно поднялась с кровати. Ноги казались ватными, непослушными, словно чужими. Сначала я просто хотела подойти ближе, чтобы окликнуть его, спросить, с кем он говорит и всё ли в порядке. Но чем ближе я подходила к белой деревянной двери ванной, тем сильнее нарастало липкое, удушающее чувство тревоги. Я ещё не до конца осознавала масштаб катастрофы, мозг отчаянно отказывался верить в худшее, но интуиция уже кричала об опасности. Я замерла прямо у косяка, затаив дыхание, боясь пошевелиться. Голос Кирана, лишённый всякой мягкости, звучал чётко и безжалостно:

- Она мне не нравится. Как мне может нравиться эта избалованная девчонка?

В этот момент воздух в комнате будто закончился. Я перестала дышать. Улыбка, ещё минуту назад гревшая моё лицо, медленно, болезненно стерлась с губ, оставляя после себя лишь ледяную пустоту. Внутри всё оборвалось, рухнуло, провалилось в черную дыру. А он продолжал говорить, каждое его слово вонзалось в меня раскаленным лезвием:

- Мне нужен просто брак по расчёту. Это единственное, что мне нужно от этого союза. Ты же прекрасно знаешь, зачем всё это затевалось. Не начинай пилить, я же сказал, я делаю все ради того чтобы она согласилась на брак!

По спине пробежал дикий, ледяной озноб. Я медленно покачала головой из стороны в сторону, судорожно цепляясь пальцами за дверной косяк, словно пытаясь защититься от реальности, убедить себя, что это какой-то кошмарный сон, бред больного воображения, что я просто сошла с ума и всё расслышала не так.

- Нет... - почти беззвучно, губами сорвался с моего пересохшего горла отчаянный шепот. Но Киран не останавливался. Его голос резал тишину номера с беспощадной точностью:

- Она - всего лишь красивое украшение. Удобная декорация и ничего больше. Я не собираюсь влюбляться в неё, строить с ней какие-то иллюзорные нормальные отношения или верить в эту романтическую чушь. Да, я помню.

Мои руки затряслись так сильно, что я едва не уронила телефон окончательно. Ещё каких-то десять минут назад я сидела рядом с ним на этой кровати, улыбалась, гладила его по волосам и думала о том, что никогда в жизни не была так счастлива. А теперь мне казалось, будто земля разверзлась у меня под ногами и я лечу в бездонную, темную пропасть, где нет ни опоры, ни спасения.

- Ты думаешь, я не понимаю, что делаю? - раздраженно бросил он кому-то на том конце провода. - Понимаю. Прекрасно всё понимаю. Это всё просто часть долгосрочного плана.

В голове вихрем начали проноситься картинки прошедших дней, складываясь в жуткую, невыносимую мозаику. Музей. Наш пикник на траве. Его сильные руки, прижимавшие меня к себе. Крыша отеля, закатное небо, его бархатный взгляд. Его слова: «Сегодня был лучший день», «Я хочу, чтобы этот день никогда не заканчивался», «Мне с тобой хорошо... Очень хорошо». Каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждая фраза, каждая искра нежности теперь падали на меня с высоты птичьего полета, полностью меняя свой смысл. Всё это было ложью. Циничной, продуманной, безупречно разыгранной партией. Раздражение в его голосе усилилось:

- Да это просто чертова ловушка! Я уже всё сказал, и точка!

Я резко вскинула голову, чувствуя, как внутри закипает горькая, ослепляющая обида, смешанная с отчаянием.

- Нет, я не изменю своего решения, - чеканил Киран. - И не надо делать из этого вселенскую трагедию. Мы оба прекрасно знали, с самого первого дня, что мне нужен этот брак - исключительно для выгодной сделки. Я сам выбрал девушку для фиктивного брака и не собираюсь менять решение на твоих бездушных, богатеньких кукол и шлюх!

Я крепко зажмурила глаза, но это не помогло - каждое его слово физически впивалось мне прямо в сердце, разрывая его на мелкие кусочки.

- Она ничего не должна знать, - продолжал он холодным, отстраненным тоном. - Чем меньше она знает об истинном положении дел, тем крепче её сон и тем проще нам обоим. Просто оставь всё как есть. Как говорится, меньше знаешь - крепче спишь.

Я резко распахнула глаза. Воздуха катастрофически не хватало, легкие горели от нехватки кислорода. Я больше не могла слушать этот голос. Не могла находиться здесь ни секунды дольше. На ватных, дрожащих ногах я отшатнулась от двери, пытаясь отступить назад, вглубь комнаты.

Мой взгляд упал на стеклянный стакан с водой и остывающий кофе, которые я случайно задела локтем, пытаясь прийти в себя. Пальцы свело судорогой, они больше не подчинялись мне. В следующую секунду стакан со звонком выскользнул из моих рук. Он с грохотом рухнул на деревянный пол, разлетаясь на сотни острых осколков, а темная жидкость широкой лужей растеклась по светлым доскам.

Но я даже не вздрогнула от этого звука. Я не замечала ни звона разбитого стекла, ни холодных брызг кофе, попавших на босые ноги. Всё вокруг меня словно выгорело, превратилось в пепел и исчезло. Остался только этот мерзкий, чужой теперь голос за дверью. Родной, до боли знакомый голос человека, которого я впервые поцеловала вчерашней ночью. Человека, которому впервые в жизни открыла свою душу, своё тело и свою невинность. Человека, рядом с которым я проснулась несколько минут назад, чувствуя себя самой защищенной на свете. Человека, которому я поверила безоговорочно, без единой тени сомнения. Я доверяла ему! Сомнения должны были быть, но почему... почему я поверила ему?..

Я медленно качала головой из стороны в сторону, чувствуя, как по щекам сами собой катятся горячие, жгучие слёзы, хотя я даже не всхлипывала. Мне отчаянно хотелось закричать, заставить себя проснуться, убедить себя, что это злая шутка, что он говорил о ком-то другом, что я всё перепутала. Но я отлично знала его голос. Я не могла ошибиться. Я слышала свое имя...

Дрожащая ладонь поднялась и намертво зажала мне рот, чтобы сдержать рвущийся наружу крик отчаяния. Внутри меня рушилось абсолютно всё - каждая надежда, каждая мечта, каждый хрупкий мостик доверия, который мы строили все эти дни в этом чертовом городе. Тот сказочный мир, который ещё минуту назад казался мне незыблемым и вечным, рассыпался на мелкие, острые осколки, резавшие изнутри. В памяти с жуткой четкостью всплывали обрывки его недавних утренних слов: «Я хочу, чтобы этот день никогда не заканчивался...» Какая ирония. Какая безупречная, жестокая ложь. А ведь я как дура верила...

Я крепко-крепко зажмурилась, изо всех сил втирая ладони в лицо, желая только одного - чтобы вчерашнего вечера и вообще этой поездки никогда не было в природе. Чтобы я никогда не соглашалась на эту поездку, не садилась с ним в ту машину, не ехала на тот пикник, не поднималась на крышу под закатным солнцем. Чтобы не поверила ни единому его взгляду, не позволила ему приблизиться к моему телу и не отдала ему свой первый поцелуй, свою девственность, свою наивную веру в искренность. Я думала он честен со мной, что он не такой злой и эгоист каким кажется на первый взгляд... Теперь всё это не имело никакого значения. Всё превратилось в фальшивку, в искусно созданную декорацию, в красивую иллюзию, в которую я оказалась настолько глупа, что поверила всей душой.

- Это была ложь... - беззвучно шевелили губы в пустой комнате, пока по лицу катились слёзы. - Всё это с самого начала было ложью. Просто иллюзия... красивая иллюзия, в которую я так легко дала себя заманить.

Мне стало физически невыносимо тошно, внутри всё сжалось от жгучей, невыносимой боли, от которой не было спасения. Я действовала быстро, механически, почти беззвучно. Слёз не было - шок сковал всё внутри тяжелым панцирем, не давая эмоциям прорваться наружу. Я просто должна была уйти. Пока он всё еще находился в ванной, пока вода заглушала любые шорохи, у меня был единственный шанс. Мои руки дрожали так сильно, что пальцы едва сгибались, отказываясь подчиняться. Я безуспешно пыталась усмирить эту дрожь, но в голове набатом продолжали стучать его недавние, безжалостные слова:

«Она мне не нравится», «Мне нужен просто брак по расчёту», «Она - красивое украшение. И ничего больше...»

Я резко мотнула головой, зажмурившись и пытаясь физически стряхнуть этот голос, выжечь его из памяти.

- Нет... Только не сейчас, - почти беззвучно, пересохшими губами шептала я самой себе.

Останавливаться было нельзя. Думать - тем более. Если бы я сейчас позволила себе осознать всю глубину этого предательства, прочувствовать каждую трещину в разбитом сердце, я бы просто рухнула на пол и не смогла сделать ни единого движения. Я бросилась к шкафу, распахнула дверцу и начала лихорадочно выгребать свои вещи. Мятая футболка. Джинсы. Любимая кофта. Каждая вещь летела в дорожную сумку. Я складывала всё спешно, но аккуратно, стараясь не издавать лишнего шума. И всё же каждый шорох ткани, каждый скрип петель или шуршание нейлона[²] казались мне оглушительными, похожими на взрыв гранаты в звенящей тишине номера. После каждого резкого звука я вздрагивала, замирала статуей и бросала дикий, испуганный взгляд на дверь ванной комнаты. Я панически боялась, что Киран сейчас повернет ручку и выйдет. Боялась снова услышать его голос. Боялась посмотреть ему в глаза. Но больше всего на свете я боялась того, что он посмотрит на меня с той самой мягкой, сонной улыбкой, с которой проснулся всего каких-то тридцать минут назад. Потому что после всего услышанного я уже не знала, где была хоть капля правды. И была ли она вообще.

Замерев с очередной кофтой в руках, я вдруг оцепенела. На прикроватной тумбочке лежал мой телефон. Рядом с ним чернел экран, но я знала, что там - на заставке или в галерее - осталась вчерашняя фотография. Мы с Кираном. На крыше. Счастливые, искренне улыбающиеся друг другу под лучами заходящего солнца. Я смотрела на этот черный прямоугольник долгие, мучительные секунды, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Затем резким, отточенным движением перевернула телефон экраном вниз и швырнула его в сумку.

Руки затряслись еще сильнее, вызывая почти физическую боль в суставах. Я ненавидела себя. Ненавидела за эту жалкую, слепую слабость. Где-то на самом дне души всё еще теплилась отвратительная, убогая надежда: а вдруг я ослышалась? Вдруг это был не он? Вдруг за этой дверью скрывался совсем другой человек, а всё случившееся - страшный морок?

Но мой разум прекрасно знал правду. Знал, что это невозможно. Голос не лгал.
Вода за белой дверью продолжала шуметь, мерно и безмятежно. У меня оставались считанные секунды. Я застегнула молнию на сумке. Металлический бегунок шел туго, и звук застежки показался мне пронзительным скрипом режущего железа. Я тут же замерла, затаив дыхание, и прождала несколько секунд. Но Киран не выходил. Шум воды не прекращался.

Выдохнув сжатый в груди воздух, я опустилась на колени прямо на холодный пол и с трудом задвинула тяжелую сумку глубоко под кровать, в самую темноту, чтобы он ничего не заметил, если выйдет раньше времени.

Когда я выпрямилась, мой взгляд случайно скользнул по большой кровати. По той самой постели, где мы вместе проснулись этим утром. Где я прижималась к его груди, слушая стук его сердца, и чувствовала себя абсолютно, безусловно защищенной. Всего несколько часов назад я лежала там, улыбаясь солнцу и веря, что в моей жизни наконец-то началась светлая полоса. Теперь казалось, что та девушка в постели была не мной. Словно я со стороны наблюдала за чужой, глупой и наивной жизнью, которая оборвалась в один миг, разрушая все на своем пути.

Я медленно опустилась на край кровати, безвольно уронив руки на колени. Взгляд застыл в одной точке на стене. Внутри не было больше ничего. Ни слёз, которые иссохли на щеках, ни криков протеста, ни гнева. Только абсолютная, звенящая, оглушающая пустота, которая стремительно затягивала меня целиком, оставляя лишь выжженную пустыню. Я даже не заметила, как резкий, привычный шум воды в ванной внезапно стих. И лишь спустя несколько долгих ударов собственного сердца до моего сознания дошло: вода перестала шуметь. Киран собирался выйти.

Дверь ванной комнаты медленно, со слабым скрипом приоткрылась. Этот звук прозвучал для меня как удар хлыста. Я резко вздрогнула всем телом, чувствуя, как внутри мгновенно затягивается тугая, удушающая петля. Киран вышел из душа, небрежно накинув полотенце на плечи и продолжая другой половиной растирать влажные темные волосы. Он выглядел абсолютно спокойным, умиротворенным и привычно уверенным в себе - так, будто ничего не произошло. Будто всего каких-то пятнадцать минут назад я не стояла по ту сторону этой тонкой перегородки, слушая каждое его слово о том, что я для него лишь пустой звук. Будто моё сердце прямо сейчас не было расколотым на тысячи мелких, острых осколков, которые впивались в душу при каждом вздохе.

Я сидела на самом краешке кровати, механически уставившись в одну-единственную точку на полу. Мне нужно было срочно взять себя в руки, собрать рассыпавшиеся в прах эмоции, натянуть на лицо маску невозмутимости, но пальцы всё ещё крупно дрожали, а в груди словно выжгли всё дотла.

Киран шагнул в комнату и почти сразу заметил моё странное затишье. Его лицо на миг потеряло привычную расслабленность, сменившись легкой тенью сосредоточенности. Он сделал еще несколько шагов ближе, останавливаясь напротив меня.

- Ты чего? - его голос прозвучал мягко, почти заботливо. - Всё в порядке?

Я медленно, с невероятным усилием подняла на него взгляд. Встретиться с его темными глазами оказалось больнее, чем я думала. Внутри всё сжалось в тугой, болезненный комок, а в голове набатом зазвучали те самые слова: «Она мне не нравится... Она - красивое украшение...» Мне безумно хотелось сорваться. Выплеснуть всё, что я услышала, прямо ему в лицо. Задать прямой вопрос. Закричать, потребовать объяснений, потребовать правды - зачем весь этот спектакль, зачем были все эти слова, прикосновения, поцелуи?
Но я не могла. Не сейчас.

Найти в себе силы для скандала прямо в эту секунду казалось непосильной задачей. Вместо этого моё тело помимо воли подчинилось какому-то защитному инстинкту: я заставила себя поднять уголки губ. Улыбка вышла сухой, слабой и до ужаса неестественной.

- Да... - тихо выдавила я, стараясь сделать голос ровным. - Просто задумалась.

Киран прищурился, внимательно и изучающе глядя на меня еще несколько долгих секунд, словно пытаясь прочитать между строк.

- Точно? - переспросил он, явно чувствуя фальшь, но пока не понимая ее причин.

Я коротко кивнула, отчаянно стараясь не отводить взгляд слишком быстро, чтобы не выдать себя с потрохами:
- Точно.

Он всё еще хмурился, не до конца веря моим словам, но сомнения постепенно отступали. Киран качнул головой и сделал еще один шаг вперед, сокращая расстояние между нами до минимума. От этого движения я внутренне сжалась, покрываясь мурашками отнюдь не приятного толка. Он остановился прямо передо мной. На мгновение замер, склоняясь сверху, а затем мягко, привычно и нежно коснулся губами моего лба. Его губы были теплыми. Такими же, какими были вчера вечером на крыше. Такими же знакомыми, родными и обещающими весь мир. От этого простого, привычного прикосновения у меня внутри всё оборвалось и болезненно заныло. Еще вчера я бы растаяла от этого поцелуя, закрыла глаза и прижалась к нему всем телом, чувствуя себя самой счастливой на свете.

Сейчас же каждое его движение вызывало физическую тошноту. Мне отчаянно хотелось отстраниться, вырваться, оттолкнуть его от себя подальше. Но я продолжала сидеть неподвижно, превратившись в безмолвную каменную статую. Киран выпрямился, глядя на меня сверху вниз, и тихо произнес, чуть улыбаясь:
- Ты прекрасна, Ария.

Эти слова ударили больнее всего. То, что еще вчера грело изнутри и заставляло сердце трепетать, теперь обжигало кожу кипятком, оставляя после себя кровоточащие ожоги. Они отзывались глухой, невыносимой болью где-то под ребрами. Мне безумно хотелось вскрикнуть: «Правда? Какая именно красота тебя устраивает? Та, которая хорошо смотрится в качестве красивого украшения на твоей руке? Та, которую удобно вписать в рамки твоего чертового расчета? Та которая будет стоять рядом с тобой не из-за любви, а из-за твоей прихоти, чтобы ты чувствовал себя мужчиной? Богатенький идиот!»

Но я упорно молчала. Я знала: стоит мне только открыть рот, и голос предательски сорвется, задрожит, выдав всю бурю бушующего внутри отчаяния. А если голос дрогнет - он поймет. Он сразу всё поймет. Я быстро опустила глаза вниз, уставившись на его голые ступени и край ковра, пряча от него лицо. Я боялась, что в глазах уже блестят непрошенные слезы.

«Только не плачь. Пожалуйста, умоляю, не плачь при нем...» - билась в голове отчаянная, истеричная мысль.

Я не хотела доставлять ему это удовольствие. Не хотела, чтобы он видел, насколько глубоко его слова ранили меня, насколько сильно я поверила в эту красивую, фальшивую сказку. Для него всё это было лишь частью прагматичного плана, холодной сделкой, игрой по чужим правилам. А для меня... для меня это была первая искренняя искра в жизни, первый настоящий поцелуй, первое чистое чувство. И от этого осознания пропасть между нами становилась просто бездонной. Собрав последние крохи самообладания, я заставила себя поднять голову и снова посмотреть на него через силу растянуть на губах блеклую тень улыбки.

- Спасибо, - тихо выдохнула я. Киран улыбнулся в ответ - открыто, безмятежно и абсолютно ничего не подозревая. Он всё еще думал, что я просто утренняя соня, слегка уставшая после бурной, жаркой ночи.

А я смотрела на него и физически чувствовала, как прямо под моими ногами догорает и рассыпается в серый пепел весь тот иллюзорный мир, в который я так наивно и безрассудно позволила себе поверить.

***

Весь оставшийся день прошёл так, будто утром не произошло ровным счётом ничего. Словно я не стояла часом ранее у запертой двери ванной, впитывая яд его истинных слов, которые навсегда стерли, перечеркнули всё, во что я успела поверить. Мы собрались и вышли из номера, погружаясь в суету субботнего Оксфорда. Город встретил нас привычным шумом улиц, величественными силуэтами старинных университетов, готических башен и прохладным, резким осенним ветром, который мгновенно взъерошил мои волосы.

Киран сразу же перехватил мою ладонь, уверенно переплетая наши пальцы. Совсем как вчера. Совсем как на той крыше, когда мне казалось, что это касание значит целую вечность. Еще вчера от этого простого движения внутри меня разливалось мягкое тепло. Сейчас же по коже пробежала судорожная дрожь, а в груди шевельнулось дикое, непреодолимое желание выдернуть руку, отпрянуть, разорвать этот фальшивый контакт. Но я не сделала этого. Рука безвольно осталась в его ладони. Я продолжала идти рядом с ним. Продолжала улыбаться. Изо всех сил делала вид, что мир вокруг по-прежнему прекрасен и безопасен.

Киран шагал чуть впереди, что-то увлеченно рассказывая о местной архитектуре, время от времени бросая на меня те самые привычные, теплые взгляды и легко шутя. Время от времени я отвечала смешком. Тихим, ровно таким, чтобы казалось, будто мне действительно весело, будто я искренне разделяю его хорошее настроение. Но внутри меня всё кричало.

Боль была настолько острой, всеобъемлющей и физической, что иногда в груди банально заканчивался воздух, и мне становилось трудно дышать. Я то и дело украдкой скользила взглядом по его лицу. По этой уверенной улыбке, по сильным скулам, по темным глазам, в которые еще вчера смотрела с трепетом и абсолютной, безоговорочной нежностью. И мой мозг просто отказывался это вмещать.

Как он мог?..

Как он мог вести себя так безмятежно, будто не говорил сегодня по телефону те страшные вещи? Как мог снова брать меня за руку, зная, что в его устах это ложь? Как мог смотреть на меня с напускной теплотой, прекрасно помня собственное определение: «Она - красивое украшение. И ничего больше»? Мы проходили мимо старинного здания библиотеки с массивными колоннами и резными барельефами. Киран неожиданно остановился, легко потянув меня за руку, и указал на какую-то забавную горгулью под самой крышей, шутя о ее сходстве с одним из его университетских преподавателей. Я послушно кивнула. Улыбнулась краешком рта. Хотя в ту секунду совершенно не слышала и не понимала, что именно он говорит. Я смотрела на него в упор и думала лишь об одном:

«Ты лгал мне. Каждое твое слово, каждый взгляд, каждый жест - всё это была отточенная ложь. Как ты мог быть таким убедительным? Не зря говорят монстры - это обычные люди, которые срывают маску ночью, возможно он и снял ее ночью, но узнала я об этом утром. Он монстр...»

В памяти снова, как заезженная пластинка, всплывал его холодный, безразличный голос и те ужасные слова. От этих звуков внутри всё сжималось в тугой, колючий ком, грозящий вырваться наружу истерикой. Но внешне не менялось ровным счетом ничего. Мое лицо оставалось маской. Киран ничего не замечал. Он даже не догадывался, что за фасадом этой послушной улыбки прячется человек, чей мир сегодня рухнул до основания.

Я просто устала.

Устала держать спину прямой. Устала притворяться, что каждое его слово не режет меня по живому. Устала играть роль, когда внутри осталась лишь выжженная пустота. Но остановиться я не могла. Я продолжала эту безумную игру, потому что в ту минуту у меня просто не было другого выхода - я еще не знала, что делать дальше, как себя вести и как заставить его ответить за этот обман.

Ветер подул сильнее, забираясь под воротник пальто. Киран почувствовал, как я зябко повела плечами, и его пальцы сжались на моей руке чуть крепче, защищая от холода.

- Замерзла? - мягко спросил он, заглядывая мне в глаза.

Я встретилась с ним взглядом и тут же, не задумываясь ни на секунду, чересчур быстро ответила:
- Нет. Всё нормально.

Он улыбнулся краешком губ:
- Ладно, хорошо.

И мы продолжили идти дальше по мощеным улицам Оксфорда. Киран снова принялся что-то увлеченно рассказывать, перескакивая с одной темы на другую. А я молча слушала. Или, по крайней мере, делала вид, что слушаю, кивая в нужных местах. А внутри меня тем временем продолжал бушевать немой, отчаянный монолог:
«Если это всё было фальшивкой, если я для тебя пустое место... то зачем ты поцеловал меня тогда на крыше? Зачем говорил, что ждал этого момента? Зачем разделил со мной эту ночь, позволил поверить, отдал свое тело? Неужели всё ради забавы? Ради развлечения в перерывах между планированием этого проклятого брака? Зачем ты смотрел на меня так, будто я для тебя что-то значила? Зачем?..»

Мне безумно хотелось сорваться. Остановиться прямо посреди шумной улицы, выдернуть свою руку из его ладони, посмотреть ему в глаза и потребовать ответа. Заставить его признаться во всем прямо здесь и сейчас. Но я дико боялась. Боялась услышать подтверждение. Боялась, что он даже не станет оправдываться, а просто цинично кивнет, подтверждая худшие опасения. Потому что тогда мне пришлось бы окончательно, бесповоротно принять эту горькую правду и захлопнуть дверь за последней надеждой.

А пока... пока где-то в самой глухой, темной глубине души всё еще теплилась крошечная, совершенно безумная искра. Едва заметная надежда на то, что я всё не так поняла. Что это был какой-то дурацкий контекст, вырванная из разговора фраза, недоразумение. Сама не понимая логики своих поступков, я сжала его руку чуть сильнее в ответ. Киран почувствовал это движение, повернул голову и одарил меня теплой, искренней улыбкой. А я улыбнулась ему в ответ - ровной, послушной улыбкой. И только там, внутри, за этой внешней броней, всё продолжало медленно, мучительно и бесповоротно рушиться в пропасть.

Вечер наступил незаметно, укутав Оксфорд густыми сумерками и холодными тенями. Мы вернулись в номер после долгих часов бесцельных прогулок, фальшивых улыбок и бесконечных разговоров ни о чём. Киран выглядел заметно уставшим. Сбросив с плеч куртку и отбросив ключи на тумбочку, он шумно выдохнул, стянул через голову футболку и практически сразу рухнул на широкую кровать, зарывшись лицом в мягкие подушки.

Я осталась стоять неподалёку, у самого входа. Я смотрела на его расслабленную фигуру и отчётливо понимала: ещё совсем недавно этот простой, бытовой вечер казался бы мне абсолютным идеалом, вершиной счастья. Он повернул голову в мою сторону, лениво приоткрыл один глаз и тепло улыбнулся:

- Иди ко мне, зеленоглазка. Чего стоишь?

От этого родного прозвища внутри всё болезненно, до рези сжалось. Но на лице не дрогнул ни один мускул. Я заставила ноги двигаться, подошла к кровати и послушно легла рядом. По привычке я осторожно прижалась к его тёплому боку, устроившись так же, как делала это прошлой ночью. Киран тут же инстинктивно обнял меня, сильной рукой притягивая ближе к себе, прямо к своей груди. Я замерла в его объятиях, превратившись в камень. Каждое волокно моего тела кричало о том, что нужно отстраниться, убрать его руки, сбежать прямо сейчас. Но я заставила себя лежать неподвижно.

Киран прикрыл глаза, сладко зевая:
- Я так устал... чёрт.

Я сглотнула вязкую слюну и тихо, механически ответила:
- Отдыхай, Блэквуд...

Он крепче сжимал меня в кольце рук, зарываясь носом в мои волосы:
- А ты никуда не уходи. Обещай, что никуда не уйдёшь.

У меня внутри всё оборвалось от этой фразы. Горькая, издевательская усмешка чуть не сорвалась с губ.

«Если бы ты только знал, Блэквуд, что я все знаю и уйду...» - пронеслось в голове.

Но вслух я произнесла ровно то, что он хотел услышать:
- Не уйду.

Киран удовлетворённо хмыкнул, его плечи расслабились, и он снова закрыл глаза. Прошло всего несколько минут. Его дыхание выровнялось, стало глубоким и мерным. Он заснул почти мгновенно, продолжая крепко сжимать меня в объятиях, совершенно уверенный в том, что мир принадлежит ему. А я лежала с широко открытыми глазами, тупо глядя в темный потолок. В комнате стояла звенящая тишина. Слышно было лишь то, как ровно и спокойно он дышит. Я ждала. Ждала, когда его сон станет достаточно крепким, чтобы не услышать ни единого шороха. Каждая секунда тянулась бесконечно долго, превращаясь в вечность.

Я боялась даже вздохнуть полнейшей грудью, боялась шевельнуться. Мне казалось, что он может в любой момент открыть глаза, понять, что я задумала, и остановить меня. И самое страшное заключалось вовсе не в этом. Самое страшное было в том, что я отчаянно боялась: если он проснётся и посмотрит на меня своей привычной, тёплой улыбкой, я просто сломаюсь. Сдамся. Позволю себя убедить, что мне всё показалось, и останусь лежать здесь, позволяя вытирать о себя ноги. Именно поэтому я ждала.

Наконец его дыхание стало совсем тяжелым, а пальцы, сжимавшие мою талию, расслабились и соскользнули на простыню. Он спал мертвецким сном. Затаив дыхание, я очень медленно, миллиметр за миллиметром, начала высвобождаться из его объятий. Я двигалась плавно, как кошка, стараясь не потревожить ни единого складку одеяла.

Наконец мне удалось выскользнуть. Я бесшумно приподнялась на кровати и несколько долгих секунд просто смотрела на него в полумраке. Он спал с абсолютно безмятежным выражением лица. Никакой маски цинизма, никакой расчётливости. Совершенно не подозревая о том, что через пару минут в этой комнате не останется и следа моего присутствия. Будто меня здесь и не было.

Я бесшумно встала с кровати на цыпочках и быстро подошла к своему спальному месту. Нагнувшись, я вытянула из-под матраса ту самую дорожную сумку, которую собрала ещё днём, пока он плескался в ванной. Я надела тёплую куртку. Дрожащими пальцами проверила карманы: телефон (экран которого был мёртво выключен, чтобы не издавал звуки), загранпаспорт, кошелёк с наличными и картами. Всё было на месте. Мне нельзя было забыть ничего. Ни единой детали, которая могла бы заставить меня вернуться сюда хоть на секунду. Затем я снова медленно подошла к его кровати.

Я опустилась на колени рядом с краем матраса, вглядываясь в его спящее лицо. В темноте были видны его темные пряди, разметавшиеся по подушке, и ровный контур губ, которые ещё вчера целовали меня так, будто я была центром вселенной. Ещё сегодня утром я проснулась в этих объятиях и глупо, слепо верила, что счастливее меня человека на свете не существует. Теперь же казалось, что та жизнь осталась в прошлой эпохе, на расстоянии световых лет отсюда.

Внутри всё болезненно, до кровоточащих царапин сжималось. Мне неистово хотелось завыть от обиды, закричать, разбудить его и потребовать объяснений. Хотелось в последний раз запустить пальцы в его мягкие волосы, прижаться к нему щекой. Но я не сделала ничего из этого.

К горлу подкатил тяжёлый, удушающий ком, глаза защипало от острых, жгучих слёз. Но я не заплакала. Ни единой слезинки не упало с моих ресниц. Не здесь. Не перед ним. Никаких слёз больше не будет - не было ведь никакой сказки, не было никакой великой вселенной, не было никакой любви. Была лишь циничная, холодная сделка, в которой я оказалась самой удобной декорацией.

Я заставила себя выпрямиться. Наклонившись над спящим Кираном в последний раз, я почти беззвучно, одними пересохшими губами шепнула в прохладный воздух комнаты:
- Прощай, Киран.

Перед тем как уйти, я оставила записку... Я не могла не оставить ее:

Кирану

Киран, я не знаю, хватит ли у меня смелости сказать тебе это вслух, поэтому оставляю тебе эту записку. Я любила тебя. Всем сердцем. Так сильно, как, наверное, никогда не думала, что смогу любить кого-то. И именно поэтому мне так тяжело уходить. Я не скажу тебе, почему. Не потому, что ты не заслуживаешь правды, а потому, что иногда некоторые вещи лучше оставить невысказанными. Возможно, когда-нибудь ты меня поймёшь. А возможно, будешь злиться на меня. Я приму и то, и другое. Я просто больше не могу оставаться рядом с тобой. Пожалуйста, не вини себя. Не думай, что с тобой что-то не так. Я не хочу вновь возводить стену между нами. Ты был для меня важнее, чем я когда-либо смогу объяснить словами. Мне хотелось остаться. Хотелось просыпаться рядом, слышать твой голос, спорить с тобой из-за мелочей и делать вид, что у нас впереди целая жизнь. Но я ухожу. И, наверное, самое страшное - я ухожу, продолжая любить тебя. Не ищи меня, Киран. Просто живи. А если когда-нибудь вспомнишь обо мне, пожалуйста, вспомни не мой уход. Вспомни то время, когда я была рядом и любила тебя всем своим сердцем. Прощай.

Ария

Я развернулась, взяла сумку за ручку и на цыпочках направилась к двери. Каждый шаг отдавался глухим стуком в моих собственных висках. У самой ручки двери я на секунду замерла и обернулась. Последний взгляд на тёмный силуэт на кровати. Внутри всё кричало, молило бросить сумку, вернуться назад, лечь к нему под бок и сделать вид, будто я ничего не слышала, ничего не знаю, ничего не чувствую. Но холодный голос разума и осколки растоптанной гордости безжалостно гнали меня вперёд.

Я опустила ручку, выскользнула в полупустой коридор отеля и бесшумно захлопнула дверь за собой. И только оказавшись в безлюдном пространстве ночного коридора, я наконец позволила себе сделать первый за долгое время глубокий, судорожный вдох. Воздух обжёг горло. Пути назад больше не существовало.

Я быстро спустилась по лестнице вниз, мимо сонного портье, который даже не поднял головы, и вытолкнула тяжёлую стеклянную дверь отеля наружу. Ночной Оксфорд встретил меня ледяным, пронзительным ветром. Мне едва хватало воздуха - от всего этого удушающего цирка, от боли, от осознания собственной слепоты меня буквально выворачивало наизнанку. Я дрожащими пальцами достала телефон, открыла приложение и на автопилоте вызвала первую попавшуюся машину такси. Спустя пару минут к обочине подкатил темный седан. Я открыла дверь и рухнула на заднее сиденье.

Водитель бросил на меня оценивающий взгляд через зеркало заднего вида:
- Куда едем?

Я сглотнула вязкую слюну, стараясь сделать голос максимально ровным:
- До аэропорта, пожалуйста.

Мужчина молча кивнул и плавно тронулся с места.

Всю дорогу я не произнесла ни звука. Я прижалась лбом к холодному стеклу автомобиля и тупо смотрела в окно. Мимо проносились размытые огни ночных фонарей, старинные фасады зданий, пустые улицы, по которым мы ещё вчера гуляли вместе, смеясь и держась за руки.

Но я почти ничего не видела. Перед глазами всё расплывалось от подступающей пелены, хотя я упрямо моргала, запрещая себе расплакаться. Не сейчас. Нельзя давать этой боли победить меня окончательно. Внутри затаилась огромная, выжженная дотла пустота. Такая абсолютная и оглушающая, что казалось, будто я вообще перестала что-либо чувствовать, превратившись в безжизненную куклу. Я чувствовала себя до безумия глупой. Использованной. Размазанной по асфальту. Еще не зная, что ждет меня впереди..

Я отдала ему своё доверие, открыла душу, позволила стать для меня самым важным человеком во всём мире. Я подарила ему свой первый поцелуй, своё тело, всю свою наивную чистоту. А для него это была лишь рутинная отработка плана, удержание красивого украшения на поводке. В голове снова, как издевательство, прозвучал его равнодушный приговор: «Она мне не нравится...». Я плотно закрыла глаза, стиснув зубы до боли в челюстях. В этот момент внутри меня окончательно, безвозвратно рухнуло всё.

Такси плавно затормозило у главного входа в аэропорт. Я расплатилась с водителем, забрала свою тяжелую сумку и вышла в шумный, залитый ярким неоновым светом мир ночного терминала. Вокруг кипела жизнь. Люди куда-то спешили, катили тележки с чемоданами, громко разговаривали по телефонам, смеялись, кто-то трогательно обнимался на прощание. Этот водоворот чужой, суетливой нормальности казался мне сюрреалистичным театром, в котором я была лишь случайным, невидимым зрителем.

Я шла вперёд механически, крепко вцепившись пальцами в ручку сумки. Я почти не чувствовала ни пронизывающего холода, ни усталости в ногах. Внутри была лишь выжженая, звенящая пустота. Подойдя к кассам, я заставила себя подойти к свободному окошку, за которым сидела уставшая женщина-оператор. Ночью работать - это огромный труд.

- Добрый вечер. Мне нужен билет на ближайший рейс, - мой голос прозвучал на удивление ровно, хотя в горле стоял комок. - В Москву, мой родной город. Главное - как можно быстрее.

Женщина внимательно посмотрела на меня через толстые стекла очков, оценивая бледное лицо и застывший взгляд.

- Есть места на рейс до Москвы, вылет через сорок минут. Подойдёт? - уточнила она монотонным голосом.

- Да. Подходит, - кивнула я, доставая карту. - Оформляйте.

Получив на руки посадочный талон, я прошла все необходимые формальности и оказалась в зоне вылета. Нашла свободное кресло у панорамного окна, из которого открывался вид на мокрую от ночного дождя взлётную полосу. Время словно остановилось. Каждая минута тянулась мучительно долго, превращаясь в тягучую резину. Я машинально достала из кармана телефон. Экран был темным, но стоило мне нажать на кнопку блокировки, как внутри всё болезненно ёкнуло. Мне безумно хотелось проверить - писал ли он? Звонил ли? Заметил ли вообще, что я исчезла из его жизни так же внезапно, как и появилась? Конечно же нет, он же спит... Я с силой заблокировала экран обратно и бросила телефон на дно сумки. Я не хотела знать. Не сейчас. Любое слово от него сейчас стало бы контрольным выстрелом. Вскоре из динамиков раздался мягкий голос диспетчера, объявляющий посадку на мой рейс.

Я встала, подхватила сумку и побрела вместе с остальными пассажирами к рукаву самолёта. С каждым шагом по металлическому трапу я отчётливо понимала: я оставляю позади ту жизнь, которая ещё вчера казалась мне волшебной сказкой. Найдя своё место у окна в салоне лайнера, я опустилась в кресло и туго затянула ремень безопасности. Сердце продолжало глухо и тяжело биться где-то в районе горла. Через несколько минут кресла вокруг меня заполнились. На соседнее место у прохода опустилась молодая девушка, брюнетка с темно карими глазами, как у Кирана... Мне вначале показалось это странным, но потом я отмахнулась от этомй мысли, хотя черты лица тоже были чем-то похожи. На ней была объемная вязаная кофта, мягкий шарф, а в руках она держала стаканчик с остывающим чаем.

Заметив мой стеклянный взгляд, она мягко улыбнулась, пытаясь разрядить обстановку:
- Фух, еле успела. Вечно у меня так - бегу сломя голову. Ты тоже летишь домой?

Я с трудом перевела на нее взгляд и механически кивнула:
- Да... домой.

Девушка, которую, как выяснилось через пару минут знакомства, звали Софи, внимательно всмотрелась в мое лицо, и ее дружелюбная улыбка тут же погасла, сменившись искренним участием. Она отложила свой стаканчик в сторону.

- Эй... ты в порядке? Выглядишь так, будто тебя переехал поезд. Если хочешь, можешь выговориться. Иногда незнакомцам в самолете рассказывать проще всего, всё равно больше никогда не увидимся. Наверное...

Я горько усмехнулась краешком губ. Эта простая человеческая доброта вдруг оказалась невыносимой.

- Всё в порядке... просто кажется, что моя жизнь только что рухнула на мелкие кусочки, - тихо призналась я, чувствуя, как к горлу подкатывает новая волна жгучих слёз.

Софи мягко накрыла мою холодную руку своей теплой ладонью:
- Знаешь, я не знаю, что у тебя произошло. Но запомни одну вещь: иногда всё рушится вовсе не потому, что наша жизнь катится под откос. Иногда судьба просто бьет нас по голове, чтобы мы вовремя перестали цепляться за то, что нас убивает. Держись, слышишь? Ты сильнее, чем думаешь. Как говорится, если жизнь дала нам тяжелое испытание, значит сама судьба знает что ты справишься.

Я посмотрела на нее, чувствуя, как внутри от этих простых слов немного отпускает удушающий спазм.

- Спасибо... - выдохнула я.

В этот момент гудящие двигатели самолёта взревели на полную мощность, и лайнер плавно тронулся с места, выруливая на взлётную полосу. Я прижалась лбом к холодному стеклу иллюминатора. Самолёт резко рванул вперёд, набирая бешеную скорость, и оторвался от земли. Внизу, в ночной тьме, начали медленно таять огни Оксфорда. Маленькие улочки, старинные башни, университетские дворики и тот самый отель, где ещё утром я была самой счастливой девушкой на свете. Всё растворялось в чернильной темноте, превращаясь в далёкие, тусклые точки.

И вместе с ними окончательно исчезало всё то, во что я верила. Лайнер пробил плотную пелену облаков, поднимаясь выше, где над горизонтом уже забрезжил рассвет. И тут плотина внутри меня рухнула окончательно. Я больше не могла держаться. Броня треснула под нажимом накопившейся боли.

Слёзы хлынули из глаз - тихо, отчаянно, беззвучно. Я закрыла лицо обеими руками, и плечи начали крупно дрожать от беззвучных рыданий. Софи рядом тут же пересела ближе, молча обнимая меня за плечи и позволяя выплакать всю накопившуюся боль, обиду, разочарование и страх. Внутри всё кричало от несправедливости. Почему? Почему именно тогда, когда я впервые позволила себе поверить в сказку, когда открыла сердце и почувствовала себя по-настоящему счастливой, всё должно было обернуться жестоким обманом?

Любовь - это действительно боль. Самая сильная и разрушительная боль на свете.

Самолёт продолжал уверенно лететь вперёд, рассекая небесную гладь на пути к дому. Я плакала, оставляя позади город, ставший моей первой большой болью, и человека, который за считанные дни сумел стать для меня целым миром, а затем уничтожил его одним телефонным разговором. Я ещё не знала, как буду жить дальше, как залечу эту зияющую дыру в груди и сколько времени уйдёт на исцеление. Но одно я знала совершенно точно: Теперь всё будет по-другому. Прежней меня больше не существовало.

Тгк: Кира Волчанова 📚 (ravenbleed7)