Глава 10: Я не помню.
На следующий день.
Т/и вышла из лифта почти бегом, резкие шаги глухо отдавались по больничному коридору. Свет ламп сверху мерцал холодным белым, отражаясь в глянцевом полу, и казалось, что весь коридор будто дышит стерильной тишиной. Где-то вдалеке пискнул аппарат, за дверями шуршали каталками медсёстры, но для Т/и всё это было фоном — она шла только вперёд.
Около палаты уже стоял Айзек, опершись плечом о стену и смотря внутрь через приоткрытую дверь. Он не двигался, только пальцы чуть нервно сжимали край рукава. Фароу спал.
Т/и замерла на секунду, будто не веря, что он действительно здесь, живой, настоящий, не из сна.
И в следующую — она уже была рядом.
Она резко шагнула к Айзеку и крепко обняла его, прижимаясь так сильно, будто боялась, что если отпустит — он исчезнет. Айзек тут же обхватил её в ответ, ладонями крепко фиксируя её спину, и на мгновение уткнулся носом в макушку её головы, выдыхая так, будто только сейчас позволил себе расслабиться.
— Как я по тебе скучал, солнышко… — тихо проговорил он, не отрываясь от неё, голос был глухой, тёплый, почти сдавленный.
Т/и прижалась ещё сильнее, пальцы запутались в его кудрях на затылке.
— Я тоже… очень скучала по тебе, — выдохнула она дрожащим голосом, — мама… она, как оказалось, не любит изгоев…
Айзек чуть отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть на неё, но руки не разомкнул.
— Так и не скажешь… — тихо ответил он, не отпуская её талию, будто боялся, что она снова исчезнет, — что ты хотела рассказать?
Т/и глубоко вдохнула, воздух дрогнул в груди, и она медленно выдохнула, отстраняясь совсем чуть-чуть, чтобы видеть его лицо. Айзек сразу же мягко усилил хватку на её талии, удерживая рядом.
Его взгляд был внимательный, спокойный, но внутри него читалось напряжение — он слушал каждое её слово так, будто от этого зависело всё.
— Я не помню ничего… — начала Т/и тихо, голос сорвался на середине, — я помню всё до момента, как забеременела… а дальше — пелена.
Она на секунду закрыла глаза, пальцы дрогнули у него на куртке.
— Потом мне начал сниться один и тот же сон… потом он сменился другим… серым зданием, лифтом и этой больницей… я начала узнавать… узнала о Фароу… потом… что я его мама…
Т/и замолчала, вытирая щёки ладонью, но слёзы всё равно продолжали стекать.
— И всему виной ненависть моей матери… — её голос стал тише, — она попросила женщину наложить на меня заклятие, чтобы я забыла вас… и наложила на Роуз, чтобы та тоже ничего не помнила… и я узнала об этом совсем недавно.
Айзек медленно выдохнул, несколько раз моргнул, будто пытаясь уложить это в голове. Его пальцы чуть сильнее сжали её талию.
— Я, конечно, знал, что нормисы нас, изгоев, не любят… — проговорил он глухо, — но чтобы настолько… она же всё-таки мать… и бабушка… как ей вообще это в голову пришло?
Т/и посмотрела в сторону палаты, где спал Фароу, затем снова на Айзека.
— Не знаю… — тихо сказала она, и голос стал жёстче, — но больше она мне не мать… а… — она замялась, — а ему не бабушка.
Айзек кивнул медленно, не споря.
— И что теперь?
Т/и выдохнула, пальцы сильнее сжали ткань его одежды.
— Мне нужно вспомнить всё, что я забыла… чтобы я могла остаться тут и быть с вами. Если я не вспомню… то либо останусь там… либо застряну между нашими городами… мирами… я не знаю, как это назвать…
Айзек чуть наклонился ближе, провёл рукой по её щеке, стирая слезу большим пальцем.
— И как помочь, чтобы ты всё вспомнила? — тихо спросил он, — фото, видео, рассказы?
Т/и покачала головой, дыхание сбилось.
— Я не знаю… но найду способ… я найду ту женщину и заставлю её вернуть мне память…
Айзек слегка нахмурился.
— Что за женщина?
— Не знаю имени… — ответила Т/и, — но она старая… и, на удивление, именно она помогла узнать правду про мать…
Айзек на секунду замолчал, затем посмотрел на неё серьёзнее.
— Сколько у тебя осталось времени?
Т/и резко взглянула на часы.
— Десять минут…
— Мало… — тихо выдохнул он.
— Да… но это хоть что-то… — Т/и сглотнула, — пару дней меня не будет… я буду искать ту женщину и способ…
Айзек кивнул медленно, не отпуская её до последнего момента.
— Хорошо… я понял.
Айзек всё ещё держал её, будто пытаясь запомнить это мгновение до деталей — тепло её пальцев, дрожь дыхания, запах больничного антисептика, смешанный с чем-то родным, почти забытым.
Где-то за их спинами тихо пикнул монитор в палате, и этот звук будто вернул реальность на место.
Т/и чуть отстранилась первой, медленно, неохотно, словно каждое движение давалось с усилием.
— Мне нужно идти… — тихо сказала она, не поднимая глаз, — если я задержусь дольше…
— Я знаю, — перебил Айзек мягко, но уверенно, и чуть сжал её руку, — ты уже и так на грани времени.
Т/и кивнула, сглатывая ком в горле. Она сделала шаг назад, но взгляд всё ещё держался за него, как за единственную опору.
— Ты будешь тут? — спросила она почти шёпотом.
Айзек чуть наклонился вперёд.
— Я всегда здесь, — ответил он, — даже когда ты не можешь прийти.
Т/и слабо улыбнулась, но эта улыбка сразу дрогнула. Она развернулась резко, будто боялась передумать, и быстрым шагом направилась по коридору обратно.
Её шаги становились всё тише, растворяясь в гуле больницы.
Роуз, всё это время стоявшая чуть в стороне у стены, оторвалась от неё и поспешила следом, бросив Айзеку короткий взгляд — смесь осторожности и усталой тревоги.
Айзек остался у палаты.
Он медленно повернулся и вошёл внутрь.
Фароу всё ещё спал. Маленькая грудь едва заметно поднималась под бинтами, монитор тихо отсчитывал ровный ритм. Зайчик с жёлтой лентой лежал рядом, зажатый в крошечной ладони, будто ребёнок не собирался его отпускать даже во сне.
Айзек подошёл ближе и остановился у кровати.
Он опустился на край стула рядом, не сводя взгляда с сына.
— Она была здесь… — тихо сказал он, будто самому себе, — твоя мама…
Фароу не ответил, конечно. Только чуть сильнее прижал зайчика во сне, едва заметно шевельнув пальцами.
Айзек выдохнул, опустил голову и на секунду закрыл глаза.
— Я найду тебя снова… — прошептал он уже тише, почти беззвучно, — чего бы это ни стоило.
За дверью коридора послышались быстрые шаги медсестры, звон каталок, чей-то приглушённый разговор. Больница жила своей обычной жизнью.
Но внутри этой палаты время будто снова застыло.