Между нами всё же что-то есть. Глава 15.
Писк разорвал тишину.
Кира дернулась, нашарила телефон на тумбочке, ткнула пальцем в экран. Тишина. Она выдохнула и откинулась на подушку, чувствуя, как сердце постепенно успокаивается, возвращаясь к нормальному ритму. Несколько секунд она просто лежала, глядя в потолок, на котором играли тени от уличных фонарей, ещё не погасших. Всё время отпуска она не ставила будильник. Спала сколько хотела, просыпалась когда хотела, и этот жалобный писк, который когда-то был просто звуком, стал триггером. Он напоминал ей, что отпуск кончился. Что начались турниры. Что снова беготня, снова нервы, снова она не принадлежит себе.
В отеле было тихо. Только за окном шумел лондонский дождь - ровный, монотонный, как белый шум. Капли стекали по стеклу, оставляя мокрые дорожки, собирались в маленькие лужи на подоконнике. Кира смотрела на них, и в этом движении было что-то успокаивающее, почти гипнотическое.
Она повернула голову. Простыня рядом была холодной. Подушка - примятой, но уже остывшей. Мирослав ушёл давно. Она прикоснулась к его подушке, провела пальцами по ткани, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое и щемящее одновременно.
Она потянулась за телефоном, открыла сообщения.
«Доброе утро. Хорошего дня. Я ушёл пораньше, на тренировку. Завтрак не заказал - ты в последнее время переменчивая, не знаю, чего ты сама хочешь. Закажи сама, если нужно - я оплачу. Ты самая лучшая. Люблю».
Кира улыбнулась. Прочитала ещё раз. Потом ещё. Сохранила в избранном - как и все прошлые утренние сообщения. С пожеланиями хорошего дня, с добрым утром, с признаниями в любви. У неё уже была целая коллекция, и она знала, что будет перечитывать их в плохие дни. Там, где она была одна в Москве, или в поездках, или просто в плохом настроении.
«Ты самая лучшая». - повторила она про себя.
Ответила: «Спасибо. Удачи сегодня. Люблю».
Отложила телефон, потянулась и наконец-то встала.
***
Кира сходила в душ.
Вода была горячей, почти обжигающей - такой, что кожа краснела, а дыхание перехватывало. Она стояла под ней несколько минут, чувствуя, как напряжение уходит из плеч, как мышцы расслабляются, как мысли перестают путаться. Капли стекали по лицу, смешиваясь с остатками сна, падали на кафель, разбивались на мелкие брызги. Пар клубился над стеклянной перегородкой, запотевал зеркало, и Кира смотрела на своё расплывчатое отражение, пытаясь разглядеть в нём ту самую уверенность, которая была нужна сегодня. Она провела ладонью по запотевшей поверхности, стирая влагу, и увидела свои глаза - уставшие, но живые. Она улыбнулась своему отражению - грустно, но благодарно.
Вода постепенно остывала, и Кира выключила кран. На секунду стало тихо - только капли падали с крана, отсчитывая секунды. Она постояла ещё немного, прислушиваясь к этой тишине, потом вышла из душа.
Она вытерлась большим мягким махровым полотенцем, которое пахло отельной стиркой - свежестью, порошком и чем-то неуловимо чужим. Нанесла крем - тот самый, который купила в Сербском аналоге «Золотого Яблока». Запах был мягким, цветочным, с нотками ванили и жасмина. Он напоминал ей о Белграде - о тех утрах, когда они завтракали вместе, и он смотрел на неё сонными глазами, ещё не успев надеть маску игрока. О тех вечерах, когда они сидели на кухне, пили чай и молчали. О той ночи, когда он впервые остался у неё.
Она собрала волосы в высокий хвост, закрепила резинкой - резинка была чёрной, простой, она нашла ее у него в квартире. Решила забрать себе. Она не знала, зачем взяла её. Просто лежала в кармане, и она не выбросила. Выпустила несколько прядей у лица - так, как он любил. «Тебе идёт» - сказал он однажды. Она запомнила.
Посмотрела на себя в зеркало - бледная, под глазами круги, но улыбается. Круги были глубокими, почти чёрными, и она знала, что макияж их не скроет. Но она всё равно нанесла тональный крем, консилер, пудру - старательно, тщательно, как перед важным турниром. Провела пальцами по щекам, разглаживая, и почувствовала, как кожа становится гладкой, ровной. Тени легли на веки - светло-коричневые, почти незаметные. Новая тушь сделала ресницы длиннее, и Кира моргнула несколько раз, проверяя, не осыпается ли.
– Всё будет хорошо. - сказала она своему отражению.
Голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. Она кивнула сама себе, поправила выбившуюся прядь и вышла из ванной.
В номере было тихо. За окном всё так же шёл дождь - ровный, монотонный, как белый шум. Кира подошла к окну, посмотрела на улицу. Люди спешили под зонтами, машины ехали по мокрому асфальту, где-то вдалеке мигали огни рекламы. Лондон жил своей привычной жизнью, не зная, что у неё сегодня важный день.
Перед выходом она уже взялась за дверную ручку, когда взгляд упал на тумбочку в прихожей.
Там, в маленьком деревянном подносе, стояли духи. Два флакона. Рядом.
Она узнала их сразу - свои. Maison Margiela, «Replica: Coffee Break». Прозрачное тяжёлое стекло, этикетка в полоску, похожая на старую аптечную наклейку. Кира провела по нему пальцем, чувствуя гладкую прохладную поверхность. Она почти не пользовалась ими в Белграде - было жалко, только очень редко. А в Лондоне достала. На каждый матч. Чтобы пахло домом. Чтобы пахло им.
Рядом стоял другой флакон.
Тёмное стекло, почти чёрное, матовое. Тяжёлое, квадратное, с ровными гранями - ничего лишнего, только выдавленный логотип на дне. Byredo, «Black Saffron». Кира не знала, как называется этот аромат, пока не загуглила однажды в Белграде, когда он ушёл на тренировку. Она тогда долго рассматривала флакон, крутила в руках, нюхала крышку, пытаясь понять, из чего состоит этот сложный, почти тяжёлый запах. Можжевельник, кожа, шафран, малина. Она не разбиралась в нотах, но чувствовала их.
Она взяла флакон в руки. Он был холодным, гладким, тяжёлым - как он сам. Она открутила крышку.
Запах ударил сразу - горьковатый, древесный, с нотками кожи и табака. Кира помнила, как в первый раз почувствовала его - в Белграде, когда он обнял её на кухне, и она уткнулась носом ему в плечо. Тогда ей показалось, что это слишком сильно, слишком мужественно, почти вызывающе. Она быстро привыкла. Уже не могла спутать ни с чем.
Она провела флаконом по запястью. Потом по шее. Тёплый, чуть сладковатый след остался на коже. Она закрыла глаза на секунду. Представила, как он стоит за спиной, как молчит, как умеет только он. Как его рука ложится ей на плечо.
В этом запахе есть что-то от него. - подумала она. – Таким же закрытым и глубоким он кажется сначала. Но если подождать, присмотреться - внутри совсем другое.
Она открыла глаза. Комната была пуста. Только дождь за окном. Крынка флакона она поставила обратно на поднос - рядом со своим. Два флакона. Тёмный и прозрачный. Тяжёлый и лёгкий. Как они. Как он и она.
Запах остался с ней. Его запах. На запястье, на шее, на шарфе, который она повязала утром. Он будет преследовать её весь день - напоминать о нём, о Белграде, о том, что он рядом. Даже когда не видно.
Она взяла с тумбочки телефон - ни одного сообщения от Мирослава. Он уже на тренировке. Она написала ему: «Доброе утро. Удачи сегодня». Ответ пришёл через минуту: «Спасибо. Ты тоже».
Она улыбнулась, убрала телефон в карман джинсов, поправила бейдж, и вышла из номера.
Лифт спускался медленно, на каждой остановке кто-то заходил, кто-то выходил. Кира смотрела на цифры, меняющиеся над дверью - 5, 4, 3, 2, 1. Двери разъехались, и она шагнула в холл.
Пол был мраморным - чёрно-белым, с золотистыми прожилками. Кира смотрела на свои шаги, на то, как кроссовки оставляют влажные следы на идеально отполированной поверхности. В холле пахло цветами - огромная композиция из белых роз стояла на стойке администрации. Кира знала, что эти розы меняют каждый день, но сегодня ей показалось, что они пахли слишком грустно.
Она кивнула портье - молодому парню с аккуратной бородкой, который уже привык к её ранним выходам. Тот оторвался от монитора, улыбнулся краешками губ, пожелал хорошего дня. Голос у него был мягкий, с лёгким акцентом. Кира ответила тем же - «Спасибо, вам тоже» - и вышла на улицу.
Дождь встретил её свежестью и прохладой.
Она подняла капюшон кофты, поправила её на себе. Ветер был слабым, но противным, пробирал до костей. Кира поёжилась, она знала, что будет дождь, но не стала брать зонт - мелкая морось была почти приятной, освежала лицо, прогоняла остатки сна.
Она подошла к краю тротуара, где уже ждало такси. Чёрный мерседес с жёлтой шашечкой на боку. Дворники монотонно скользили по стеклу, стирая капли. В салоне горел тёплый жёлтый свет. Водитель, молодой мужчина в костюме, листал что-то в телефоне, не глядя на неё.
Она открыла дверцу, села на заднее сиденье, назвала адрес.
– До арены, пожалуйста.
Водитель кивнул, и машина тронулась.
Кира смотрела в окно, пока отель не скрылся за поворотом. Его окна становились всё меньше, пока не превратились в две тусклые точки в боковом зеркале. А потом исчезли совсем.
Она достала телефон, надела наушники, включила музыку. Плейлист, который он составил для неё. Первая песня была инструментальной - без слов, но каждый раз она напоминала ей о вечерах на кухне, когда он молчал, но был рядом. Кира закрыла глаза и слушала, пока такси не остановилось у входа на арену.
***
Такси остановилось у входа. Кира расплатилась, вышла. Дождь всё ещё шёл, но уже не так сильно - мелкая морось, которая приятно освежала лицо. Капли оседали на ресницах, на щеках, на губах, и она не вытирала их - ну и пусть. Она подняла голову, посмотрела на серое небо, улыбнулась. Воздух пах мокрым асфальтом и выхлопными газами - тем особенным запахом большого города, который она почему-то любила. В этом запахе было что-то уютное, почти домашнее, будто Лондон, несмотря на свою холодную серость, становился чуть ближе, чуть роднее.
Она достала из кармана телефон, проверила время. До начала матча оставалось ещё два часа. Достаточно, чтобы успеть всё - проверить расписание, разложить бейджи, помочь команде с переводом, если понадобится. Она убрала телефон, поправила лямку рюкзака и пошла ко входу.
Сегодня игра с FlyQuest. - подумала она. – Лёгкий соперник.
Она была уверена в Spirit на все сто. Видела их тренировки, видела, как они настроены, видела, как Мирослав сидел за компьютером до полуночи, разбирая демки. Они готовы. Они справятся.
Она прошла через турникеты, приложив бейдж к считывателю - пискнуло, зелёный свет загорелся, и она шагнула внутрь. Мимо охраны - парни в чёрных форменных куртках, с серьёзными лицами, но один из них, молодой, с короткой стрижкой, кивнул ей и улыбнулся. Она улыбнулась в ответ. Мимо техников, которые что-то настраивали у сцены - возились с кабелями, переговаривались негромко, перекидывались инструментами. Один из них, с длинными волосами, собранными в хвост, что-то крикнул коллеге, и тот засмеялся.
На телефон пришло сообщение. От Кирилла.
Я заболел. Взял выходной. Думаю через пару дней уже выйду. Не скучай. - показалось на дисплее телефона.
Кира расстроилась, ответила, пожелала поскорее выздороветь и вышла из сети.
В коридоре было людно. Журналисты, операторы, организаторы - все куда-то спешили, что-то тащили, о чём-то говорили. Кто-то разговаривал по телефону, прикрывая рот рукой, чтобы не мешать другим. Кто-то пил кофе из картонных стаканчиков, и запах арабики смешивался с запахом пыли и арены. Кто-то тащил тяжёлые стойки для света, и Кира посторонилась, пропуская их.
Она кивнула знакомым, улыбнулась. Девушка-организатор с короткой стрижкой помахала ей рукой - они работали вместе на прошлом турнире. Кира помахала в ответ. Парень-оператор с огромной камерой на плече сказал: «Привет, Кира!», и она ответила: «Привет, Джеймс!», хотя не была уверена, что его зовут Джеймс. Но он улыбнулся, значит, всё правильно.
Она прошла дальше, свернула в зону практисов команд. Здесь было тише. Лампы горели не в полную силу, создавая полумрак, в котором лица казались мягче, а тени - длиннее. Пахло кофе, энергетиками и чем-то ещё - тем неуловимым запахом сосредоточенности, который всегда витал в воздухе перед матчем.
Она увидела их.
Лёня сидел на стуле, откинувшись на спинку, и пил кофе из своей любимой кружки - чёрной, с логотипом команды, потёртой, старой. Он крутил в руках телефон, но смотрел не в него, а куда-то в стену. Думал о чём-то своём. Ваня стоял у стола, проверял телефон - листал ленту, нахмурившись, потом улыбнулся чему-то и убрал его в карман. Дима сидел в углу, настраивал мышку - крутил колёсико, нажимал на кнопки, проверял, всё ли работает. Даня сидел вместе с Никитой, громко обсуждая что-то. Лицо Никиты было спокойным, безразличным.
Сергей что-то объяснял Диме, жестикулировал, показывал на мониторе. Говорил быстро, отрывисто, но спокойно - без привычной жёсткости. Дима кивал, иногда задавал вопросы. Кира не слышала, о чём они говорят, но видела, как Сергей хлопнул Диму по плечу - ободряюще.
Мирослав сидел в углу, на стуле, который стоял отдельно от всех. И смотрел в одну точку. Его лицо было спокойным, безразличным, но Кира знала - он просто собирается с мыслями перед игрой. Смотрел в пол. Но Кира заметила, как он сжимает зубы, как напряжены плечи.
– Всем привет. - сказала Кира.
– О, Кира! - Лёня поднял голову, и его лицо ожило. – Ты сегодня рано.
– Работа. - ответила она, пожав плечами и улыбнувшись.
Она подошла к каждому, сказала пару слов. Ване пожелала не потерять паспорт или бейдж - тот засмеялся, пообещал быть внимательнее, хотя они оба знали, что это случится снова. «Я серьёзно». - сказала Кира. - «В прошлый раз ты забыл его в такси». Ваня покраснел, почесал затылок. «Это было один раз». «Два». - поправил Лёня из своего угла. Ваня махнул рукой и отошёл.
Лёне она сказала, чтобы не засыпал на сцене - он пообещал, но добавил, что это зависит от кофе. «Если кофе будет плохой, я не отвечаю за последствия» - сказал он с картинной серьёзностью. Кира рассмеялась. «Я прослежу, чтобы кофе был хороший». «Договорились».
Диме - настроиться и не тильтовать. «Ты же знаешь, - сказала она. – если начнёшь злиться или грустить, всё пойдёт не так». Дима кивнул, буркнул что-то неразборчивое и вернулся к настройке мышки.
Дане - играть так же агрессивно, как всегда. «Не сбавляй обороты» - сказала она. Он поднял на неё глаза и кивнул - коротко, почти незаметно. Но она заметила, как его взгляд скользнул в сторону Мирослава, а потом обратно на неё. Он всё понимал. Молчал, но понимал. И от этого молчания становилось легче.
Она подошла к Сергею. Он посмотрел на неё - устало, но спокойно.
– Всё готово? - спросил он.
– Почти. - ответила Кира. – Ещё пара вопросов с журналистами, но я решу.
– Хорошо.
Он хотел ещё что-то сказать, но передумал. Только кивнул и отвернулся.
Кира перевела взгляд на Мирослава. Он сидел в углу, крутил в руках мышку, смотрел в пол. Его лицо было спокойным, но она знала - он не спал всю ночь. Видела его тёмные круги под глазами, чувствовала его напряжение.
Он поднял голову. Их взгляды встретились - и она улыбнулась. В его глазах была усталость, но что-то ещё, тёплое, что грело её даже на расстоянии.
– Удачи. - сказала она.
– Спасибо. - ответил он.
Она пошла дальше по своим делам, чувствуя на спине его взгляд. Не оглянулась. Нельзя. Ещё нельзя.
Она завернула за угол, прислонилась к стене, выдохнула. Сердце колотилось где-то в горле.
Всё будет хорошо. - подумала она. – Всё будет хорошо.
Она поправила бейдж, провела рукой по волосам и пошла работать.
***
Кира уже выходила из практиса, когда услышала шаги за спиной.
Они были быстрыми, почти бесшумными - но она узнала их. Она всегда узнавала его шаги. Твёрдые, уверенные, но сейчас - какие-то другие. Спешные. Будто он боялся, что она исчезнет, если не успеет.
– Кир.
Она обернулась.
Мирослав стоял в дверях. Один. Остальные уже ушли на сцену - настраиваться, проверять оборудование, готовиться к игре. Она слышала, как хлопнула дверь за Лёней, как Ваня что-то крикнул Диме, как голоса постепенно затихли вдали. А он остался.
Он стоял, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на неё. Руки были сжаты в кулаки, плечи напряжены, челюсти сжаты. На его лице не было привычной маски спокойствия – только какая-то странная, почти детская растерянность.
– Ты чего? - спросила она. – Ты же должен быть...
– Знаю.
Он подошёл ближе. Остановился в шаге от неё. Она чувствовала его дыхание - быстрое, прерывистое. Слышала, как бьётся его сердце.
Он смотрел на неё так, будто хотел сказать что-то важное, но не мог подобрать слов. Она видела, как он борется с собой - как внутри него сталкиваются желание что-то сказать и привычка молчать.
– Мирик, ты меня пугаешь.
– Не говори ничего. - перебил он. Голос был хриплым, почти чужим. – Просто... дай мне минуту.
Он взял её за руку. Пальцы были холодными, но крепкими - он сжал её ладонь так, будто боялся, что она пропадет. И она почувствовала, как дрожит его рука. Не сильно - едва заметно, но она знала его слишком хорошо, чтобы не заметить. Всё его напряжение, вся его усталость, вся его любовь - всё это было в этой дрожи.
Она смотрела на его пальцы, обхватившие её ладонь. На то, как побелели костяшки. На то, как его рука лежит на её руке - большая, тёплая, родная. Она почувствовала, как по телу разливается тепло - от его прикосновения, от его близости, от того, что он рядом.
– Я справлюсь. - сказал он.
– Я знаю.
– Сегодня... я должен играть.
– Знаю.
– Но если я буду думать о тебе...
– Не думай. - перебила она. – Играй. Всё потом.
Она сама не знала, откуда взялись эти слова - такие твёрдые, такие уверенные. Она чувствовала, как дрожит её голос, но не позволяла себе сорваться. Не сейчас. Не перед ним.
Он посмотрел на неё. Его глаза - тёмные, уставшие, но живые - смотрели так, будто он хотел запомнить её лицо на случай, если это будет последний раз. Она видела в них отражение своего собственного страха. Страха потерять. Страха, что всё рухнет. Страха, что они не справятся.
Она сделала шаг назад - сама не знала зачем. Может, чтобы показать, что она сильная. Может, чтобы не разрыдаться прямо здесь, в пустом практисе, где каждый угол напоминал о нём.
– Иди. - сказала она. – Они ждут.
Он кивнул. Разжал пальцы, отпустил её руку. Сделал шаг назад. Его рука повисла вдоль тела, и Кира почувствовала, как ей стало холодно без его тепла.
– Я люблю тебя. - сказала она вдогонку. Слова вырвались сами, без контроля - тихие, почти шёпотом.
– Я знаю. - ответил он. Голос его был ровным, но она слышала, как дрожит в нём что-то.
– Больше ничего сказать не хочешь? - спросила она, стараясь, чтобы голос звучал легче, чем было на самом деле.
– Хочу. - сказал он. – Я тебя тоже.
Она улыбнулась. Улыбка вышла слабой, усталой, но настоящей.
– Иди уже. - сказала она. – А то опоздаешь.
Он кивнул. Повернулся и ушёл. Его шаги зазвучали по коридору - сначала громкие, уверенные, потом тише, потом совсем тихо. Потом хлопнула дверь - и стало пусто.
Кира осталась стоять в пустом коридоре, слушая, как затихают его шаги. Вокруг пахло пылью, кабелями и чем-то ещё - тем, что остаётся после команды. Запах адреналина и энергетиков. Запах игры. Запах его.
Она закрыла глаза, сделала глубокий вдох и выдохнула. Потом открыла глаза, поправила бейдж, который сбился набок, и пошла работать.
Её шаги были твёрдыми, уверенными. Она знала, что он справится. И она справится. Они оба справятся. Потому что другого выхода нет. Потому что они не могут позволить себе проиграть. Не сегодня. Не сейчас.
***
Кира работала.
Она разбирала бумаги - стопки распечаток, которые кто-то принёс, положил на стол и забыл. Каждую нужно было проверить, подписать, отнести. Проверяла расписание - вносила правки, согласовывала время, переносила встречи. Отвечала на звонки - один за другим, без передышки. Список задач был бесконечным. Нужно было согласовать интервью с журналистами, которые меняли время в последний момент. Проверить технику - убедиться, что микрофоны работают, камеры заряжены, свет настроен. Решить вопрос с питанием для журналистов и игроков - кто-то не получил свой заказ, кто-то жаловался на холодный кофе, кто-то требовал веганские сэндвичи, хотя заказывал обычные.
Она носилась по коридорам с планшетом в руках, иногда останавливаясь, чтобы перевести дух. Прислонялась к стене, закрывала глаза на секунду, делала глубокий вдох - и снова бежала. Планшет был тяжёлым, и пальцы устали его держать, но она не могла его оставить - в нём было всё: расписание, контакты, заметки.
И всё время чувствовала его взгляд.
Скользящий, тёплый, который находил её везде, где бы она ни была. Он сидел на сцене, в наушниках, готовый к игре. Его лицо было сосредоточенным, почти каменным - игрок, zont1x. Но его глаза то и дело скользили в её сторону. Она чувствовала это кожей. Каждый раз, когда она проходила мимо сцены, он провожал её взглядом. Она чувствовала его внимание, даже когда стояла к нему спиной.
Она оборачивалась - и он смотрел на неё. Не отводил глаза. В его взгляде не было той холодной отстранённости, которая пугала её в Кёльне. Было только тепло. Только он. Только любовь.
Она улыбалась. Он улыбался в ответ - той редкой, тёплой улыбкой, от которой у неё сердце замирало и забывало, как правильно биться. В этой улыбке не было ничего от игрока zont1x. Не было ни холодного расчёта, ни сосредоточенности, ни той маски, которую он надевал на сцене. Только Мирослав. Только он, настоящий.
Она часто ходила мимо него. Нарочно выбирала путь, который проходил рядом со сценой. То подмигивала так, чтобы видел только он - быстро, едва заметно. То корчила рожицы - высовывала язык, закатывала глаза, дула щёки. То показывала язык - как ребёнок, как девчонка, которая не может удержаться от шалости.
Он пытался держать лицо. Серьёзное, сосредоточенное, игрокское. Такое, каким его знали миллионы фанатов. Но всё равно улыбался как дурак. Уголки его губ дрожали, сдавались, и он не мог с ними справиться. А его щёки краснели - ярко, отчётливо, что выдавало его с головой. Даже за десять метров было видно, как они горят.
– Мирослав, ты чего? - спросил Лёня во время разминки. Он сидел рядом, крутил в руках мышку, но смотрел не на монитор - на Мирослава.
– Ничего. - ответил тот, не глядя на него. Его взгляд был прикован к Кире, которая стояла у стойки с документами, что-то объясняла оператору.
– Красный весь, как помидор. - заметил Лёня.
– От жары.
– Здесь кондиционер.
– Значит, он не помогает.
Лёня покачал головой, но ничего не сказал. Только перевёл взгляд на Киру, которая в этот момент поправила бейдж и улыбнулась кому-то из техников. Он усмехнулся - чуть заметно. Он тоже начинал догадываться. Но молчал. Пока молчал. Кира знала, что долго это не продлится. Но сегодня можно. Сегодня они ещё могут притворяться.
Кира отошла от сцены, чтобы проверить расписание у входа в практис. Снова почувствовала его взгляд. Обернулась - он смотрел. Из-за монитора, из-за наушников, из-за всей этой игровой брони. Смотрел так, будто она была единственным, что имело значение.
Она улыбнулась и пошла дальше. В коридоре было людно - журналисты, операторы, организаторы. Кто-то толкнул её плечом, извинился. Она кивнула, не останавливаясь. Мысли были заняты им.
Справится. - думала она. – Должен справиться.
Она завернула за угол, на секунду прислонилась к стене, закрыла глаза. Сердце колотилось где-то в горле. Она сжала планшет так, что побелели костяшки пальцев. Потом выдохнула, открыла глаза и пошла дальше.
Работа не ждала.
***
Игра началась.
Экран загорелся знакомой картой -
Mirage, одна из самых любимых у команды. Кира стояла за кулисами, сжимая в руках планшет, и смотрела на монитор, где мелькали знакомые ники, знакомая тактика, знакомые движения. Spirit играли первыми - атаковали, давили, пытались продавить оборону FlyQuest. Но что-то шло не так.
Кира старалась следить, но работа была против. Она то и дело отвлекалась - нужно было разрешить конфликт с журналистами, которые никак не могли поделить места для интервью, проверить расписание, потому что кто-то перенёс время выхода команды, ответить на звонок от организаторов, которые потеряли где-то стойки для баннеров. Всё смешалось в один сплошной комок нервов и беготни. Она перестала понимать, где находится, зачем бежит и что нужно сделать следующим.
Где-то за стеной кричали комментаторы - их голоса доносились приглушённо, но эмоции были слышны даже через стены. Где-то хлопали двери - резко, громко, заставляя вздрагивать. Где-то кто-то смеялся - легко, беспечно, будто не понимая, что здесь, за кулисами, решается судьба матча. Кира не слышала ничего, кроме стука собственного сердца. Оно колотилось где-то в горле, мешая дышать.
Резко подбежала организатор, с которой они работали. Молодая девушка с короткой стрижкой и с прямоугольными очками - Кира видела, как она поправляла их уже в третий раз за минуту.
– Кира, там у интервьюера пропало всё оборудование! - выпалила она, едва переводя дыхание.
– Как всё? - Кира не поняла. В ушах ещё шумело от беготни.
– Всё. Камеры, микрофоны, ноутбуки. Только стойки остались. Даже зарядки забрали.
– А охранники что говорят?
– Говорят, никого не видели. Никто не входил, никто не выходил. Просто... исчезло.
Кира вздохнула, чувствуя, как напряжение сжимает виски. Голова начала болеть - тупая, пульсирующая боль отдавала в затылок. Она потёрла переносицу, пытаясь собраться с мыслями.
– Идём.
Она побежала. Бегала как ужаленная - то на второй этаж, в техническое помещение, где хранилось запасное оборудование, то обратно к охране, чтобы проверить записи с камер, то в кабинет к старшему смены, который только разводил руками. Каждую минуту мимо телевизора, где шла трансляция. Каждый раз - краем глаза на экран.
Она ненароком глянула на счёт.
FlyQuest выбились вперёд.
Сердце пропустило удар. Она остановилась на секунду, глядя на красные цифры на табло - 5:2, не в их пользу. И почувствовала, как к горлу подступает комок. Сухость во рту, дрожь в коленях, пустота в голове. Она заставила себя отвернуться и побежала дальше.
Лёгкий соперник. - думала она, перебирая ногами по скользкому кафельному полу. – Лёгкий. Всё будет хорошо.
Но внутри всё дрожало.
Сергей взял паузу.
Кира замерла у телевизора, вцепившись в планшет так, что пластик затрещал под нажимом. Камера выхватила его лицо - сосредоточенное, жёсткое, без тени улыбки. Он говорил каждому игроку, наклоняясь к ним, указывая на карту, жестикулировал. Губы двигались быстро, но Кира не слышала слов - только музыку, доносившуюся из динамиков, и гул толпы, который пробивался даже сквозь стены.
Камера переключилась на игроков. Лёня снимал наушники, вытирал пот со лба. Даня что-то говорил Сергею, жестикулировал, показывал на монитор. Дима сидел, уставившись в одну точку - переваривал ошибки. Ваня, как всегда, слушал Сергея.
Потом камера выхватила Мирослава.
Он сидел, сжав зубы, его лицо было каменным. Но Кира видела, как напряжены его плечи, как сжаты кулаки под столом. Он смотрел на монитор, но не видел его. Она знала это чувство. Она сама так смотрела, когда проигрывала важные раунды.
Сергей подошёл к нему. Наклонился, положил руку на плечо.
– Мирослав.
– Да.
– Соберись. Убери всё лишнее из головы. Всё.
Мирослав не ответил. Только кивнул, сжав зубы. Его челюсти двигались - он скрипел зубами, Кира видела это даже через экран.
– Ты слышишь меня? - Сергей смотрел ему в глаза, и в этом взгляде было больше, чем просто тактика. Была тревога. Была надежда. Было что-то личное - то, что Сергей не показывал другим.
– Слышу.
– Тогда играй. Как умеешь. Без этого... - он запнулся, подбирая слово. – Без того, что тебя отвлекает.
Мирослав посмотрел на него. Ничего не сказал. Только кивнул ещё раз.
Кира не знала точно, о чем он говорил ему. Но чувствовала. О ней.
Лишнее. - подумала она. – Я – лишнее.
Она отвела взгляд от экрана и побежала дальше. Ноги несли её по коридорам, но мысли оставались там, на сцене, где он сидел и пытался собрать себя в кулак. Ради команды. Ради победы. Ради неё.
Она не знала, сколько прошло времени - минута, две, пять. Она потеряла счёт. Просто бежала, искала, спрашивала, уговаривала.
Потом вернулась к экрану.
Матч продолжался. Счёт был 10:14 не в их пользу.
Кира сжала кулаки.
***
Игра закончилась ликованием.
Кира не видела последнего раунда. Она была в техническом помещении - тащила какой-то тяжёлый кабель, который никак не хотел отматываться, и договаривалась с охранниками, которые сначала отказывались отдавать найденное оборудование без кучи документов. Она уговаривала их уже минут десять, чувствуя, как время утекает сквозь пальцы.
Но потом услышала крики. Сначала с экрана, который висел в углу комнаты - комментаторы орали так, что динамики хрипели. Потом из коридора - кто-то бежал, хлопал в ладоши, кричал «да!». Голоса множились, приближались, заполняли пространство. Кто-то свистнул - пронзительно, радостно. Кто-то засмеялся - громко, счастливо, будто выиграл не Spirit, а он сам.
Кира замерла на секунду, прислушиваясь. Сердце пропустило удар, потом забилось чаще.
Выиграли. - поняла она. – Выиграли.
Она выдохнула, прижавшись спиной к холодной стене. Стена была шершавой, краска местами облупилась, обнажая серый бетон. Кира чувствовала каждую неровность через тонкую ткань футболки, и это помогало - напоминало, что она здесь, в реальности, а не в каком-то страшном сне. Выиграли. Она была уверена с самого начала, но всё равно переживала. Всё равно трясло.
Она помогла интервьюеру - дала ему другое оборудование на время, пока ищут пропавшее. Интервьюер - молодой парень с вечно падающими очками и вечно взволнованным голосом - благодарил её так, будто она спасла ему жизнь. Он чуть ли не в ноги кланялся, обещал вечную дружбу и помощь на любых следующих турнирах.
– Не за что. - неловко сказала Кира, улыбнувшись. – Бывает.
Она выбежала в коридор, чтобы продолжить поиски. Чёрная сумка с оборудованием должна была быть где-то здесь - охранник сказал, что видел её у запасного выхода. Она бежала, не разбирая дороги, сворачивала за углы, протискивалась между техниками, которые что-то настраивали.
И влетела на всей скорости в Мирослава.
Она не заметила его. Выскочила из-за угла - слишком быстро, слишком резко - и он оказался прямо перед ней. Она врезалась грудью в его грудь, отскочила, чуть не упала. Он схватил её за плечи, удержал. Его пальцы впились в её плечи - не больно, но крепко, и она почувствовала их тепло даже через плотную ткань куртки.
От него пахло адреналином - тем особенным, острым запахом, который появляется после важных побед. И ещё - тем, что она уже научилась узнавать. Его запах. Родной. Тот самый, который она нанесла на себя утром.
– Кира?
Она подняла голову. В глазах потемнело, перед глазами поплыли чёрные точки. Она моргнула, пытаясь сфокусироваться, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. В ушах шумело - от беготни, от переживаний, от его близости.
– Всё нормально. - выдохнула она.
– Ненормально. Ты бледная. - он вглядывался в её лицо, и в его глазах была тревога. – Ты вся трясёшься.
– Я... - она запнулась, чувствуя, как дрожит голос. – Я перенервничала.
– Из-за чего?
– Из-за игры. Из-за тебя.
Он смотрел на неё, и в его глазах было что-то такое, от чего у неё перехватило дыхание. Усталость, облегчение, и что-то ещё - тёплое, огромное, что не помещалось в слова. Он устал. Он выиграл. Он был здесь. С ней.
– Дурочка. - сказал он тихо.
Она не ответила. Просто обняла его. Уткнулась носом в его футболку, вдыхая знакомый запах - белый «Монстр», адреналин, гель для душа и что-то ещё, родное, от чего внутри становилось тепло. Обняла так, будто он был единственным, что держало её на ногах.
Он обнял её в ответ. Одной рукой придерживая за спину, другой - гладя по голове, по волосам, которые выбились из хвоста. Его движения были медленными, успокаивающими, и Кира чувствовала, как напряжение постепенно отпускает. Мышцы расслаблялись, сердце переставало колотиться, дыхание выравнивалось.
– Трясёшься. - сказал он.
– Я знаю.
Он оглянулся. Коридор был пуст. Только далёкие голоса доносились откуда-то из-за стен, да где-то вдалеке хлопнула дверь. Ни журналистов, ни техников, ни организаторов. Только они. Он поцеловал её в макушку - быстро, почти незаметно, но она почувствовала тепло его губ.
– Всё хорошо. - сказал он.
– Я знаю.
– Тогда успокойся.
– Пытаюсь.
Она рассказала ему про интервьюера, про оборудование, про то, как бегала по коридорам, ругалась с охраной и уговаривала техников. Он слушал, молчал, гладил её по спине, и это простое движение успокаивало лучше любых слов. Но она всё равно тряслась. И бледность не уходила.
– Кира. - сказал он. – Что с тобой?
– Ничего.
– Врёшь.
– Немного.
Она не могла сказать ему правду. Не могла признаться, что боялась не только за игру. Что боялась за них. За то, что случится, когда кто-то узнает. Когда всё рухнет.
Из-за угла вышел Влад. Он шёл быстро, с телефоном в руке, что-то проверял - наверное, расписание. Увидел их - обнимающихся. Остановился.
– Всё нормально? - спросил он, и в его голосе было искреннее беспокойство. Он убрал телефон в карман, подошёл ближе.
– Всё хорошо. - ответил Мирослав, не отпуская Киру.
Влад посмотрел на неё. На её бледное лицо, на дрожащие плечи, на то, как она вцепилась в футболку Мирослава. Его взгляд был внимательным, изучающим - он видел больше, чем говорил.
– Всё хорошо? - спросил он.
– Переволновалась. - сказала Кира, отстраняясь. Она вытерла глаза тыльной стороной ладони, хотя не плакала. Просто глаза были влажными.
– Помощь нужна? - спросил Влад. – Можешь с нами поехать в отель, если плохо.
– Нет. - ответил Мирослав. – Всё в порядке. Она просто устала.
Влад кивнул, но не ушёл. Постоял секунду, переводя взгляд с Мирослава на Киру и обратно. Потом сказал:
– Ладно. Если что - зови. – он помолчал, потом добавил: – И поздравляю с победой.
– Спасибо. - ответил Мирослав.
Влад развернулся и ушёл. Его шаги зазвучали по коридору - сначала громкие, потом тише, потом совсем тихо.
Кира выдохнула, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает.
– Надо искать оборудование. - сказала она.
– Иди. - ответил Мирослав.
Она кивнула и пошла. Но не успела сделать и трёх шагов - из-за угла вышел Сергей.
Он не окликнул Мирослава. Не позвал. Просто вышел и встал так, чтобы тот не мог пройти мимо, не заметив. Тяжелые шаги Сергея глухо стучали по кафельному полу. Короткая стрижка, небрежная щетина, глаза, которые видели всё - и которые сейчас смотрели так, будто Мирослав уже в чем-то провинился.
Мирослав знал, что это случится. Знал ещё тогда, на тайм-ауте, когда Сергей сказал «убери всё лишнее». Не «соберись», не «возьми себя в руки» - именно «убери». Как будто то, что отвлекало Мирослава, было мусором, который можно просто выбросить. Он знал, что Сергей не отстанет. Что рано или поздно придётся говорить. И сейчас, когда Сергей стоял напротив, перекрывая выход из коридора, Мирослав почувствовал, как внутри поднимается волна. Не страха. Скорее облегчения. Потому что скрывать больше нечего. Потому что он устал врать. Устал делать вид, что она для него - просто коллега. Устал отводить взгляд, когда кто-то из команды слишком пристально смотрел на них.
В голове крутились обрывки мыслей. Её лицо. Её улыбка. То, как она смотрела на него сегодня. Как подмигивала только ему. Как показывала язык, когда никто не видел. Как он улыбался как дурак, хотя должен был думать об игре. Должен был следить за картой, за позициями, за таймингами. А он смотрел на неё. И Сергей это видел. Видел всё.
Она стоит за углом. - подумал он. – Она слышит.
Он не знал, почему был в этом уверен. Но чувствовал. Кожей. Каким-то шестым чувством, которое появилось у него с тех пор, как она вошла в его жизнь. Он сжал кулаки, расправил плечи и поднял голову. Взгляд - прямой, спокойный. Но внутри всё дрожало.
– Мирослав. - позвал Сергей. Голос - ровный, без эмоций. Но в этом спокойствии чувствовалась сталь. Холодная, тяжелая, как лезвие ножа.
– Да.
– Поговорить надо.
– Поговорить надо. - повторил Сергей, останавливаясь напротив. Расстояние между ними было меньше метра - Сергей специально подошёл так близко, чтобы Мирослав чувствовал давление, чтобы не мог отвернуться, не мог спрятаться за привычной маской безразличия. Его тень упала на Мирослава, накрыла его, как туча.
Мирослав молчал. Смотрел в глаза Сергею - тёмные, усталые, но цепкие, как у хищника. От них нельзя было спрятаться.
– Что случилось? - спросил он наконец. Голос прозвучал ровно, но внутри всё сжалось.
– Ничего. - Сергей подошёл ещё ближе. – Просто хочу понять, что с тобой происходит.
– Мы выиграли. Всё нормально.
– Не нормально. Ты играл плохо.
– Я играл как обычно.
– Как обычно? - Сергей усмехнулся - коротко, зло. В усмешке не было веселья, только раздражение и разочарование. – Ты играл так, будто голова была не здесь. Будто ты ждал кого-то. Или смотрел на кого-то.
– Я играл так, как мог. Этого хватило для победы. Завтра будет лучше.
Мирослав замолчал. Кира за углом слышала, как тяжело он дышит. Как скрипят его кроссовки, когда он переносит вес с ноги на ногу - нервно, беспокойно, как загнанный зверь в клетке.
– Я видел, как ты смотрел на неё. Как она ходила мимо. Как вы улыбались друг другу. Как она корчила рожицы, а ты улыбался как дурак. Ты хоть понимаешь, как это выглядело со стороны? Ты - игрок. Ты - тот, кто должен быть хладнокровным, расчётливым, непрошибаемым. А ты улыбался. Как школьник на первой свидании.
– Это не мешает игре. - выдавил Мирослав.
– Мешает! - Сергей повысил голос, и эхо разнеслось по пустому коридору. – Я видел твои ошибки. Ты пропустил соперника в третьем раунде. Ты не услышал Лёнину команду. Ты застыл на точке, когда нужно было отходить. Я тебя несколько лет знаю. Ты никогда так не ошибаешься. Никогда. А сегодня - ошибка за ошибкой. И всё из-за того, что ты смотрел не на экран, а на неё.
– Я понимаю все ошибки, которые я сделал сегодня. Исправлюсь.
– Исправишься? - Сергей усмехнулся, покачал головой. В его глазах была не злость - усталость. Тяжёлая, давняя, как старая рана. – Ты думаешь, я не понимаю, что между вами происходит? Я всё вижу. И Даня видит. И Лёня начинает догадываться. Ты хоть представляешь, что будет, если это станет известно? Что скажут спонсоры? Что напишут в твиттере? «Zont1x променял карьеру на бабу»? Ты этого хочешь?
Мирослав молчал. Его лицо было каменным, но Кира за углом видела, как он сжал зубы, как напряглись желваки. Как побелели костяшки сжатых кулаков.
– Между нами ничего нет. - сказал он наконец. Голос был ровным, но Кира чувствовала, как он сжимает зубы, как каждое слово даётся ему с трудом.
– Не ври.
– Не вру. Зачем мне это?
Сергей посмотрел на него долгим взглядом. Кира за углом затаила дыхание, боясь пошевелиться, боясь, что какой-нибудь скрип или шорох одежды выдадут её. Сердце колотилось где-то в горле, она не двигалась, чтобы не издать ни звука.
– Тогда скажи мне, что она для тебя - просто коллега.
– Она для меня - просто коллега.
– Ещё.
– Мы общаемся только по работе.
– Ещё.
– У нас нет никаких отношений. Ничего.
– Смотри на меня.
Мирослав поднял глаза. Кира видела только его профиль - напряжённый, сжатые челюсти, тёмные круги под глазами. Он выглядел так, будто не спал несколько ночей. И, возможно, так оно и было.
– Между нами ничего нет. - повторил он. Голос дрогнул - совсем чуть-чуть, но Сергей это заметил.
Сергей покачал головой. Медленно, с нажимом, как учитель, разочарованный в нерадивом ученике.
– Ты плохо врёшь. Потому что когда ты это говоришь, ты смотришь не на меня. Ты смотришь туда, куда она ушла. Ты ждёшь, когда она вернётся.
– Не жду.
– Ждёшь. - Сергей сделал ещё шаг вперёд, сокращая расстояние почти до нуля. Мирослав не отступил. – И я знаю почему.
– И почему же?
– Потому что когда она проходит мимо, ты перестаёшь быть игроком. Ты перестаёшь быть Мирославом. Ты превращаешься в парня, который не знает, что делать. И это. - Сергей ткнул пальцем ему в грудь. – Это не мои слова. Это факт. Твои ошибки на карте - это факт. Твои потерянные раунды - это факт. Я могу показать тебе демку. Могу поставить на паузу каждый момент, когда ты отвлёкся. Хочешь? Устроим разбор полётов?
Мирослав молчал. Кира слышала, как он дышит - тяжело, прерывисто, будто после долгой пробежки. Как его сердце колотится где-то в горле.
– Знаешь. - сказал он, и в его голосе вдруг пропала жёсткость. Осталась только усталая, почти отеческая интонация. – Я ведь тебе не враг. Я хочу, чтобы ты выигрывал. Чтобы команда выигрывала. Чтобы ты ушёл на бэнч красиво, а не как сгоревший игрок, который не смог совместить личное и профессиональное. Но я ещё и хочу, чтобы ты был счастлив. По-настоящему. Не как чемпион - как человек.
Мирослав поднял голову. В его глазах мелькнуло что-то - удивление, недоверие, надежда.
– Ты думаешь, я не понимаю? - продолжил Сергей. – Я всё понимаю. Я сам был молодым. Я тоже влюблялся. Тоже думал, что смогу совмещать личное жизнь и рабочую. А потом проиграл финал, потому что смотрел не на карту, а на девушку в первом ряду. Она была красивая. Блондинка, длинные волосы. Я даже не помню её имени. Аня? Катя? Даша или Маша? Не помню. А проигрыш помню. До сих пор. Каждую секунду. - он помолчал. – И знаешь, что самое обидное?
Мирослав молчал.
– Я не злюсь на неё. - сказал Сергей. – Я злюсь на себя. За то, что не смог. За то, что позволил чувствам разрушить то, что строил годами. Я не хочу, чтобы ты повторял мои ошибки. Не только потому, что ты мне нужен как игрок. А потому, что ты хороший парень. И ты заслуживаешь и победы, и любви. Одновременно.
– Так что скажи мне правду. - сказал Сергей. – Между вами есть что-то?
– Нет.
– Есть.
– Нет.
– Есть. - Сергей снова повысил голос. Не до крика, но до той грани, за которой начинается крик. – Я знаю. Ты знаешь. Она знает. Даже Даня знает. А Даня вообще ничего не знает, кроме игры. Если он заметил - значит, всё плохо.
– Он молчит.
– Он умеет хранить секреты. А ты нет. Ты как открытая книга. Ты думаешь, я не видел, как ты смотрел на неё на медиа-дне? Как ты провожал её взглядом, когда она уходила с Кириллом? Как ты сжимал кулаки, когда она смеялась с ним?
– Она просто работала. - процедил Мирослав сквозь зубы.
– А ты - нет. - отрезал Сергей. – Ты не работал. Ты смотрел. И сейчас ты скажешь мне правду. Потому что если ты не скажешь, я не пущу тебя на следующую игру. Ты будешь сидеть на скамейке. И смотреть, как другие играют. Ты меня понял?
Мирослав поднял голову. В его глазах вспыхнуло что-то опасное - тот самый огонь, который Кира видела только на сцене. Но сейчас этот огонь был направлен не на врага. На своего.
– Ты не можешь. - сказал он, и голос его был низким, почти рычащим.
– Могу. - Сергей не отступил. – И сделаю. Ты знаешь, что могу. Ты на грани, Мирослав. Ты сам это знаешь. Инактив - это не пугалка. Это реальность. Ты говорил с руководством. Я знаю. Ты хочешь уйти на перерыв. А я хочу, чтобы ты ушёл чемпионом, а не сгоревшим. Так что выбирай. Сейчас - или никогда.
Они смотрели друг на друга. Тишина в коридоре стала густой. Где-то далеко кричали комментаторы, хлопали двери, но здесь, за углом, время остановилось. Кира слышала, как капает вода из прорванной трубы где-то над головой - кап-кап-кап, как секундомер.
– Я жду. - сказал Сергей.
Мирослав молчал. Долго. Кира слышала, как он дышит - тяжело, прерывисто, как бьётся его сердце. Она зажмурилась, вцепившись в планшет так, что побелели пальцы. Пластик трещал под нажимом.
Потом он выдохнул - тихо, почти беззвучно.
– Между нами всё же что-то есть. - сказал он.
– Что?
– Всё. - Мирослав поднял голову. В его глазах больше не было вызова. Была только усталость - бесконечная, как лондонский дождь за окном. – Всё, что ты думаешь.
Сергей не удивился. Только кивнул, будто ждал этого. Будто эти слова были единственным, что могло его удовлетворить.
– И давно?
Мирослав не ответил. Кира за углом зажмурилась, боясь пропустить хоть слово. В ушах шумело - то ли от напряжения, то ли от того, что кровь прилила к голове.
– Давно. - сказал он наконец. – С Кёльна.
Сергей кивнул.
– Я знаю.
– Знаешь?
– Догадывался. - поправил Сергей. – Я не слепой. И не глупый. Но думал, что ты справишься сам. Что это пройдёт. Думал, что это просто увлечение, что ты перебесишься и вернёшься в игру. А теперь смотрю на тебя - и понимаю, что не вернёшься. Что ты уже не тот, кем был.
– Я тот же. И это не мешает мне выигрывать. Сегодня я выиграл. Завтра выиграю. А послезавтра - тоже. С ней или без неё. Но лучше - с ней. - тихо сказал Мирослав.
– Нет. - Сергей покачал головой. – Тот же не смотрел бы на неё вместо карты. Тот же не улыбался бы как дурак на медиа-дне. Тот же не рисковал бы карьерой из-за девушки. Ты изменился. И не факт, что в лучшую сторону.
– Я справлюсь.
– Справишься? - Сергей усмехнулся. – Ты уже на грани. Ещё одна такая игра – и я не смогу тебя защитить. Меня спросят: почему zont1x играет так плохо? Что я скажу? Что он влюблён? Что он не может думать ни о чём, кроме неё? Ты представляешь, как это будет выглядеть в прессе?
Мирослав молчал.
– Ты это понимаешь?
– Понимаю.
– Раз понимаешь, выбирай. Она? Или игра?
Мирослав смотрел на него. В его глазах больше не было вызова. Только усталость – и что-то ещё, похожее на надежду.
– Я не буду выбирать. - сказал он. – У меня есть и то, и другое. Она будет рядом. И я буду играть.
– Я знаю. - кивнул Сергей. – Поэтому я не запрещаю. Я прошу тебя собраться. Не ради меня. Ради себя. Ради неё. Она пришла сюда смотреть на тебя, а не на то, как ты проигрываешь из-за того, что думаешь о ней.
Мирослав кивнул.
– Я справлюсь.
– Я знаю. - повторил Сергей. Он смотрел на Мирослава долгим, тёплым взглядом - как смотрит отец на сына, который вот-вот выйдет на важный матч. – Иди. Играй. Сделай так, чтобы она тобой гордилась.
– А ты?
– А я? - Сергей усмехнулся. – А я посмотрю. И если увижу, что ты снова отвлёкся - прибью. Но не потому, что я злой. А потому, что я в тебя верю.
– Все под контролем.
Сергей по-отцовски похлопал Мирослава по плечу.
Мирослав кивнул. Повернулся и ушёл. Шаги его были твёрдыми, уверенными. Кира слышала, как они удаляются по коридору - сначала громкие, потом тише, потом совсем тихо. Потом хлопнула дверь. И стало пусто.
Сергей постоял ещё минуту. Посмотрел в ту сторону, куда ушёл Мирослав. Потом перевёл взгляд туда, где за углом пряталась Кира. Она замерла, боясь пошевелиться. Ей показалось, что он знает. Что он всегда знал. Что он видит её даже через стену.
– Выходи. - сказал он тихо. – Я знаю, что ты здесь.
Кира замерла. Сердце пропустило удар. Она не могла двинуться - ноги стали ватными, в горле пересохло.
– Ты не бойся. - добавил Сергей. – Я не кусаюсь.
Она сделала шаг. Потом ещё один. Вышла из-за угла - бледная, с дрожащими губами, с глазами, полными слёз.
Сергей посмотрел на неё. Не осуждающе. Не зло. Просто - устало.
– Всё слышала? - спросил он.
– Да. - прошептала Кира.
Сергей кивнул.
– Хорошо. - он помолчал. – Значит, не придётся повторять.
– Что? - не поняла Кира.
– Что он дурак. - сказал Сергей, и в уголках его губ дрогнула тень улыбки. – И что ты ему нужна. Не отвлекай его. Не отвлекайся сама. Работайте. Играйте. А после турнира - делайте что хотите. Хоть женитесь.
Кира не знала, что ответить.
– Спасибо. - выдохнула она.
– Не за что. - ответил Сергей. – Иди. Найди оборудование. А то интервью без звука будет.
Она кивнула и пошла. Шаги её были нетвёрдыми, но она шла. И в голове стучало: он не запрещает. Он не запрещает.
Сергей остался стоять в коридоре. Проводил её взглядом, пока она не скрылась за поворотом. Потом достал телефон, посмотрел на экран - ни одного сообщения. Убрал обратно в карман.
– Молодёжь. - сказал он в пустоту. Вздохнул и пошёл в другую сторону.
Коридор опустел. Только дождь за окном - ровный, монотонный, как белый шум. И капли, стекающие по стеклу, оставляющие мокрые дорожки.
Кира выдохнула. Ноги подкашивались.
Коридоры были пустыми.
После матча всё стихло - комментаторы разошлись, техники свернули оборудование, журналисты разбежались по своим делам. Только охранники стояли на постах, да редкие организаторы спешили по своим вопросам, но и они постепенно исчезали в боковых проходах. Кира шла медленно, не спеша. Ноги гудели, голова была тяжёлой, в висках пульсировало. Она думала о том, что услышала. О его голосе - сбивчивом, горячем, почти отчаянном. О его словах - «когда она проходит мимо, я не знаю, что делать. Помоги мне». О том, как он сказал «я люблю» - не ей, но о ней. Ей казалось, что эти слова врезались в неё, остались под кожей, пульсируют там вместе с кровью.
По пути к стойке охраны Кира наткнулась на двух техников, которые что-то настраивали у сцены. Молодые парни, оба в чёрных футболках с логотипом турнира.
– Ребята, вы не видели чёрную сумку с оборудованием? - спросила она, запыхавшись.
– Какую? - спросил один, вытирая руки о салфетку.
– Черная такая, большая, карманов много. Не моя, интервьюера какого-то. Пропала куда-то.
– А. - второй кивнул. – Мы видели, её в охрану отнесли. Кто-то перепутал и оставил там.
– Спасибо!
Она побежала дальше. Оборудование нашлось в соседнем коридоре, за стойкой охраны - чёрная сумка, которую кто-то забыл, кто-то не донёс, кто-то ошибся этажом. Кира забрала её, отнесла интервьюеру, извинилась. Потом вернулась.
Чёрная сумка с оборудованием, которую она наконец-то нашла и отнесла интервьюеру, осталась позади. Теперь она возвращалась к Мирославу. Он ждал её там, в конце коридора, у окна. Она знала.
Она завернула за угол - и почти столкнулась с Даней.
Он шёл медленно, засунув руки в карманы чёрных спортивок. Его лицо было спокойным, безразличных - как всегда. Но Кира заметила, что он слегка щурится - верный признак того, что он устал. У него только что было интервью. Тяжёлое, нудное, с кучей одинаковых вопросов: «Как вам соперник?», «Как настраивались?», «Какие планы на следующий матч?». Он отвечал односложно, как умел только он - коротко, сухо, не давая повода для новых вопросов. Отвечал так же, как и на остальные вечно повторяющихся интервью. Журналисты злились, но ничего не могли с собой поделать. Лицо его было спокойным, даже немного скучающим - такое бывает, когда делаешь одно и то же уже в сотый раз и ничего не меняется. В наушниках играла музыка - он покачивал головой в такт, но без особого энтузиазма.
В руках у Дани была бутылка воды - пластиковая, почти пустая, с этикеткой, наполовину оторванной. Он смотрел в пол, на свои кроссовки, на грязную лужицу от чьей-то пролитой воды. Но, услышав её шаги, поднял голову. Их взгляды встретились.
Увидев Киру, он вдруг оживился.
– О, Кира! - голос стал громче, в нём появились знакомые весёлые нотки. Он выдернул наушник из уха, улыбнулся. – Привет!
– Привет! Ты как? - спросила она.
– Да так, нормально. - он пожал плечами, подходя ближе. – Думал, может, ты уже в отеле. А ты тут.
Он остановился напротив, окинул её взглядом - быстрым, внимательным. Улыбка чуть сползла с его лица.
– Ты чего такая? - спросил он уже тише. – Вид у тебя - будто ты сейчас разрыдаешься.
– Нормально. - ответила Кира.
– Нормально? - Даня наклонил голову, не веря. – Не похоже.
Он заметил бледность, красные глаза, дрожащие пальцы, которыми она вцепилась в планшет. Убрал руки из карманов, скрестил на груди
– Просто... - она запнулась, отвела взгляд. Посмотрела куда-то в сторону - на плакат с рекламой энергетика, наклеенный на стену. Яркий, кислотно-зелёный, с надписью на английском. Она прочитала его три раза, но не запомнила ни слова. - Просто день тяжёлый.
Даня кивнул. Не спросил, что случилось. Не полез с расспросами.
Она заметила, что его бейдж был сбит набок - так же, как у неё. Она подумала о том, что нужно будет поправить, потом забыла.
Он прислонился спиной к стене, скрестил руки на груди. От него веяло тем же, чем и от всего практиса - пылью, кабелями, энергетиками и ещё чем-то сладким - может, жвачкой, может, конфетой. Кира заметила, что он жевал что-то - его челюсть двигалась ритмично, размеренно.
Он помолчал, посмотрел на неё. В его глазах не было ни осуждения, ни любопытства - только какое-то спокойное, почти братское внимание.
– Слышала? - спросил он негромко.
Кира замерла.
– Что?
– Ну... - Даня помедлил. – Разговор. Я видел, как ты за угол свернула. Когда Серёга подошёл к Мирику.
Она хотела солгать. Сказать, что ничего не знает, что просто искала оборудование, что ей не до того. Но не смогла. Перед его спокойным, немигающим взглядом ложь рассыпалась, как карточный домик. Он смотрел на неё - и она понимала, что он знает. Всё знает.
– Слышала. - призналась она. Голос прозвучал глухо, почти шёпотом.
Даня помолчал. Кира слышала, как он дышит - ровно, спокойно. Это было заразно. Она почувствовала, как напряжение начинает понемногу отпускать, как мышцы расслабляются, как сердце перестаёт колотиться где-то в горле.
– Тяжело? - спросил он.
– Очень. - ответила она, и голос дрогнул. Слова вырвались сами - будто кто-то открыл кран, и всё, что накопилось за день, полилось наружу. – Я не знала, что он так переживает. Что он так боится. Я думала... я думала, что он просто играет. Просто живёт. А он... он мучается.
– Он хороший. - сказал Даня. – Мирослав. Он просто не умеет говорить. Не умеет показывать. Он всегда был таким - закрытым, молчаливым, как будто внутри пустота. Но это не так. Просто он боится.
– Чего? - Кира подняла на него глаза.
– Всего. - Даня пожал плечами. – Что его не поймут. Что его осудят. Что он будет выглядеть слабым. Он долго учился быть сильным. Долго учился не показывать эмоции. Долго учился быть машиной. А теперь... теперь ему приходится учиться быть человеком. Это трудно. Особенно когда ты привык, что тебя никто не трогает.
Кира слушала. Слова Дани падали в тишину, как капли в воду, расходились кругами. Она смотрела на его профиль - спокойный, безмятежный. Он говорил о Мирославе так, будто знал его с детства.
– Он никогда не говорил о тебе. - продолжил Даня. – Никогда. Ни слова. Но я видел. Как он смотрит. Как он ждёт, когда ты появишься. Как он улыбается, когда ты рядом. Это... странно. Он никогда так не улыбался. Раньше он вообще не улыбался. А теперь - как дурак.
Кира почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Тёплые, солёные, неконтролируемые. Она не хотела плакать, особенно здесь, особенно перед Даней. Но ничего не могла с собой поделать. Всё напряжение дня, все страхи, вся любовь - всё это рвалось наружу, как вода через плотину.
– А если Сергей запретит? - спросила она, вытирая глаза тыльной стороной ладони. – Если поставит ультиматум? Если заставит его выбирать?
– Не заставит.
– Откуда ты знаешь?
– Потому что я его знаю. - сказал Даня. – Он не такой. Он переживает за команду, за результат. Он хочет, чтобы мы выигрывали. Он хочет, чтобы Мирослав ушёл в инактив или на бэнч красиво, а не как сгоревший игрок. Но он не будет ломать людям жизнь. Я видел его в разных ситуациях. Он жёсткий, но справедливый.
Кира молчала. Смотрела в пол, на свои кроссовки - новые, белые, которые они купили в Белграде. На них уже появились маленькие чёрные пятнышки - то ли от грязи, то ли от кофе. Она подумала о том, что нужно будет их почистить. Потом подумала о том, что это глупо - думать о кроссовках, когда внутри всё кипит.
– Всё будет хорошо. - сказал Даня тихо. – Вы справитесь. Ты сильная. Он сильный. А мы... мы поможем. Если понадобится.
– Правда? - Кира подняла на него глаза.
– Правда. - кивнул Даня. – Мы команда. Мы своих не бросаем.
Она посмотрела на него. На его спокойное, надёжное лицо. На то, как он стоял рядом и не задавал лишних вопросов. Просто был. Просто говорил то, что нужно. Просто поддерживал - молча, без пафоса, без лишних слов.
Она не знала, что ответить. Спасибо - слишком мало. Объятия - слишком много. Она просто стояла и смотрела на него, и слеза протекла по щеке, и она не вытирала её.
– И Сергей... - Даня помолчал, подбирая слова. – Он не запретит. Он строгий, может, где-то злой, но не дурак. Он понимает, что запрещать бесполезно. Только хуже будет. Мирослав и так на грани - ты ведь знаешь про инактив?
– Знаю.
– Вот. Сергей этого боится больше всего. Что он сломается. Что уйдёт не чемпионом, а сгоревшим. Поэтому он и давил. Не потому, что он против тебя. А потому, что боится за него.
Кира молчала. Смотрела в пол.
– Держись. - сказал Даня. – И не давай ему раскиснуть. Ему сейчас и так тяжело.
Он отлепился от стены, поправил сбившийся бейдж.
– Иди. - сказал он. – Он тебя ждёт.
– К Мирославу?
– К нему. Я его видел, когда проходил. Он у окна стоит. Смотрит на дождь. Думает о тебе, наверное.
– Откуда ты знаешь? - спросила Кира.
– А о ком ещё? - Даня усмехнулся. – О команде? Он с нами сто лет. Мы ему как родные. Но мы - это другое. А ты... ты другое.
Он махнул рукой.
– Ладно, иди. А то он там завянет без тебя.
Кира кивнула. Собралась с мыслями. Вдохнула, выдохнула.
– Даня. - позвала она, уже сделав шаг. – Спасибо.
– Да ладно тебе. - он снова улыбнулся – широко, легко. – Иди уже. Нечего тут стоять.
Она улыбнулась в ответ - слабо, устало, но искренне.
– Ты хороший друг. - сказала она.
– Знаю. - он помолчал. – Я вообще классный.
Она развернулась и пошла. За спиной слышала, как Даня снова надел наушники - заиграла музыка, он зашагал в другую сторону, всё так же покачивая головой в такт.
Кира кивнула, вытерла глаза. Поправила бейдж, который сбился набок. Провела рукой по волосам. Вдохнула. Выдохнула.
Она пошла дальше. Шаги её были твёрдыми, уверенными. Коридор был пуст, только где-то вдалеке горел свет - жёлтый, тёплый. Она шла на него, как на маяк.
В конце коридора у окна стоял Мирослав. Смотрел на дождь. Свет от уличных фонарей падал на его лицо, делая черты мягче, почти невесомыми. Он услышал шаги, обернулся. Их взгляды встретились
Она подошла, встала рядом. Их плечи почти касались. За окном Лондон дышал дождём - серый, уютный, бесконечный. Где-то далеко внизу проехала машина, фары на секунду осветили мокрый асфальт, и снова стало темно. Только фонари горели ровным жёлтым светом, отражаясь в лужах на тротуаре.
Кира смотрела на эти отражения и думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё утром она боялась этого дня, а теперь стояла здесь, рядом с ним, и чувствовала, как постепенно отпускает напряжение. Но не до конца. Что-то внутри неё всё ещё сжималось, мешало дышать.
Она прокручивала в голове последние недели. Как она приехала в Белград без предупреждения. Как поселилась у него. Как заняла его кровать, его диван, его пространство. Как постоянно что-то просила - то шоколад, то энергетик, то гулять, то смотреть фильм. Как отвлекала его от тренировок. Как заставляла нервничать перед матчами. Как он ошибался сегодня - из-за неё.
Она вспомнила, как Сергей сказал: «Убери всё лишнее из головы». Лишнее - это она. Он не сказал это вслух, но Кира поняла. Она всегда всё понимала. Просто делала вид, что нет.
Она вспомнила, как Мирослав смотрел на неё во время разминки. Как улыбался. Как краснел. Как Лёня спрашивал, почему он красный? А он врал - «от жары». Враньё было прозрачным, как стекло. И все видели. И Даня видел. И Лёня начинал догадываться. И Сергей знал с самого начала.
Она - как открытая книга. И он - как открытая книга. Только они думали, что никто не читает.
А читали все.
Она вспомнила, как сегодня бегала по коридорам, искала оборудование, переживала за игру. Как смотрела на экран и видела его ошибки. Как он застыл на точке, когда нужно было отходить. Как пропустил соперника. Как не услышал команду Дани. Она не знала, что это из-за неё, но теперь... теперь она понимала. Всё из-за неё. Каждая ошибка. Каждый потерянный раунд. Каждый раз, когда он смотрел не на карту, а в зал, где она стояла.
Она - его слабость. Его ахиллесова пята. Та самая уязвимость, которую любой соперник использует, если узнает.
И чем дольше она думала, тем яснее становилась одна простая, страшная мысль. Она не просто мешает. Она разрушает его карьеру. Его будущее. Его игру. Ту самую игру, ради которой он живёт. Ради которой он вставал в пять утра, тренировался до ночи, летал по всему миру, терпел давление, хейт, усталость.
А она приехала - и всё сломала.
Мирослав молчал. Не торопил. Просто держал её за руку и смотрел на дождь. Его пальцы были холодными, но она чувствовала, как постепенно они становятся теплее - от её тепла.
– Я слышала. - сказала она наконец. Голос прозвучал глухо, чужим.
– Что?
– Ваш разговор.
Он не удивился. Не спросил, как много она слышала. Просто кивнул.
– И что ты думаешь? - спросил он.
Она не ответила сразу. Смотрела в пол, на свои кроссовки. Белые, почти новые, но уже с маленькими чёрными пятнышками. Она думала о том, что эти кроссовки она купила в Белграде. В тот день, когда они гуляли по городу. В тот день, когда он впервые сказал, что она красивая. Ей казалось, что это было давно. Но прошло всего несколько недель.
А сколько ещё ошибок он совершит за эти недели? Сколько раундов проиграет? Сколько турниров? Она не хотела знать.
– Я думаю, - начала она медленно, подбирая слова. – что он прав.
– Кто?
– Сергей. Он прав. Ты отвлекаешься из-за меня. Ты ошибался сегодня. Я видела. Я не знала, что это из-за меня, но теперь... теперь я понимаю.
Она замолчала. Сердце колотилось где-то в горле.
– Я не отвлекаюсь из-за тебя. - сказал он. – Ты - далеко не отвлечение.
– Я - ошибка. - перебила она. – Я - твоя ошибка. Ты сам говорил. В Кёльне. Ты сказал, что я - не на своём месте. Что я выгорела. Что я трачу себя на ерунду. А теперь... теперь я трачу тебя.
– Ты не тратишь меня.
– Трачу! - она повысила голос, но тут же сбавила, потому что эхо разнеслось по пустому коридору. – Я мешаю тебе. Я мешаю с самого начала. С Кёльна. Ты смотрел на меня, а должен был играть. Ты думал обо мне, а должен был анализировать карту. Ты...
Она замолчала, потому что голос дрогнул.
– Ты не мешаешь. - сказал он.
– Мешаю. - Кира подняла голову. – Ты думаешь, я не понимаю? Я работаю на турнирах. Я вижу, как играют другие. Я видела, как играл ты - до меня. Ты был машиной. Холодной, точной, непробиваемой. А теперь...
– А теперь?
– А теперь ты человек. И это... это плохо для игры. Сергей прав. Ты должен выбирать.
Она снова замолчала. В голове проносились обрывки мыслей. Она вспомнила, как Сергей сказал: «Ты должен выбрать. Или игра, или она». Мирослав ответил: «Не выбираю. У меня есть и то, и другое». Но так не бывает. Не может быть. Она знала. Она слишком хорошо знала этот мир.
– Я выбрал. - сказал он.
– Что?
– И то, и другое.
– Не получится.
– Получится.
– Не получится! - повторила она громче. – Ты сам видел сегодня. Ты ошибался. Раз за разом. Ты... ты смотрел на меня вместо карты. Это не может продолжаться.
Она отвернулась к окну. Дождь всё шёл. Капли стекали по стеклу, оставляя мокрые дорожки. Она смотрела на них и не видела ничего. В голове было пусто и шумно одновременно.
– Может, тебе правда будет лучше без меня. - тихо сказала она. – Без моих капризов. Без того, что я вечно болтаюсь под ногами. Без моей гиперактивности. Без моих желаний.
Она говорила быстро, сбивчиво, будто боялась, что если остановится - не сможет продолжить.
– Я приехала в Белград без спроса. Поселилась у тебя. Заняла твою кровать, твою квартиру, твою жизнь. Я везде. Я не даю тебе дышать. Ты, наверное, устал от меня. Устал от того, что я всегда рядом. Что я постоянно что-то хочу. То шоколад, то энергетик, то гулять, то смотреть фильм. Я как ребёнок. Хуже. Я... я не знаю, зачем ты со мной возишься.
Она замолчала. В коридоре было тихо - только дождь за окном. И её дыхание - прерывистое, частое.
Она думала о том, как он смотрел на неё на медиа-дне. Как улыбался. Как краснел. Как Лёня спрашивал его. А он врал. Врал плохо. И все видели.
Она думала о том, как Сергей смотрел на них в аэропорту. В самолёте. В автобусе. Он знал. Он всегда знал. И молчал. А теперь - сказал. Потому что больше не мог молчать. Потому что ошибки Мирослава стали слишком очевидными.
Она думала о том, что будет дальше. Если она останется - он будет отвлекаться. Если уйдёт - он будет страдать. Выхода нет. Она в ловушке. Он в ловушке. И никто не знает, как выбраться.
Мирослав слушал. Не перебивал. Ждал, пока она выговорится.
– Закончила? - спросил он.
Она кивнула, не поднимая глаз.
– Во-первых. - сказал он. – Ты не мешаешь. Ты... ты единственное, что не мешает. Даже когда ты рядом, даже когда ты говоришь, даже когда ты прыгаешь вокруг и что-то показываешь. Это не мешает. Это... это как фон. Тёплый. Родной.
Она подняла голову.
– Ты приехала в Белград без спроса. - продолжил он. – Да. И это было лучшее, что случилось со мной за последние годы.
– Это не так. - сказала Кира. – Я только всё усложняю.
– Усложняешь? - он чуть наклонил голову. – Да. Но не так, как ты думаешь. Раньше моя жизнь была простой. И пустой. Ты сделала её сложной. И живой.
– Я заставляю тебя ошибаться.
– Ты заставляешь меня чувствовать хоть что-то, не как раньше. Это разные вещи.
– Сергей сказал...
– Сергей сказал то, что должен был сказать. - перебил Мирослав. – Он тренер. Он переживает за результат. Но он не запретил. Он сказал - играй. И я буду играть.
– А если не получится?
– Получится.
– Откуда ты знаешь?
– Потому что я не могу без тебя. Играть - могу. Жить - нет.
Она смотрела на него. В его глазах не было ни капли сомнения. Только усталость и какая-то спокойная, тёплая уверенность. Но она не могла поверить. Не могла. Слишком много «но».
– А если я уйду? - спросила она. – Если я вернусь в Москву. Если я перестану работать на турнирах. Если ты меня больше никогда не увидишь. Ты будешь играть лучше?
Он молчал.
– Будешь? - повторила она.
– Нет. - сказал он. – Я буду играть так же. Потому что я буду думать о тебе. Где ты. Что ты делаешь. С кем ты. Я буду думать. И отвлекаться. Даже если тебя не будет рядом.
Она не знала, что ответить.
– Ты дурак. - сказала она.
– Знаю.
Она взяла его за руку. Он переплёл пальцы - крепко, так, что она почувствовала, как дрожит его рука. Или это её рука дрожала? Она не могла понять.
Она заметила, что на подоконнике остался след от чашки - маленькое коричневое кольцо. Кто-то пил кофе здесь, пока они разговаривали. Может, техники. Может, кто-то из команды. Она провела по нему пальцем - бумага была холодной, шершавой.
– Пойдём. - сказала она.
– Куда? - спросил он.
– В отель. Я хочу пить. И есть. И спать. И чтобы ты был рядом.
Он кивнул.
Коридор был пуст. Только дождь за окном - ровный, монотонный, как белый шум. Где-то далеко хлопнула дверь, послышались голоса - но они были такими далёкими, будто из другого мира.
Кира стояла, глядя на Мирослава. На его тёмные глаза, на то, как он смотрит на неё - устало, но тепло. Она шагнула вперёд. Он не отступил.
Она обняла его. Уткнулась носом в его плечо, вдыхая знакомый запах - его парфюм, который так долго держался, адреналин. И ещё чем-то – тем особенным, что было только у него. Тем, что она научилась узнавать даже сквозь запах энергетиков и отельной стирки.
Она чувствовала, как бьётся его сердце - ровно, спокойно. Уже не так часто, как на сцене. Он успокаивался. И вместе с ним успокаивалась она.
Он обнял её в ответ. Одной рукой придерживая за спину, другой - гладя по голове, по волосам, которые выбились из хвоста. Его движения были медленными, успокаивающими. Он не говорил ничего – просто держал её, и этого было достаточно.
Она почувствовала, как его губы коснулись её макушки. Легко, почти невесомо. Она закрыла глаза и просто стояла, слушая, как бьётся его сердце, как дышит он, как шумит за окном дождь.
Они стояли так несколько секунд - может, минуту. Время потеряло смысл. Кто-то вроде прошёл мимо, не глядя на них. Им было всё равно.
Потом она отстранилась. Посмотрела на него. В его глазах больше не было растерянности - только усталость и какая-то спокойная, тёплая уверенность.
– Иди. - сказала она.
– Куда?
– К команде. Они тебя ждут.
– А ты?
– Я закрою смену. Потом приду.
Он кивнул. Разжал пальцы, отпустил её руку. Сделал шаг назад.
– Я люблю тебя. - сказал он.
– Я тебя тоже. - ответила она.
Он улыбнулся - той редкой, тёплой улыбкой, от которой у неё замирало сердце. Потом повернулся и ушёл. Кира слышала, как его шаги удаляются по коридору - сначала громкие, потом тише, потом совсем тихо. Потом хлопнула дверь.
Она осталась одна. Выдохнула. Поправила бейдж, который сбился набок. Провела рукой по волосам. Вдохнула. Выдохнула.
Потом развернулась и пошла закрывать смену.
Её шаги были ровными, спокойными. Впереди был ещё целый вечер - отчёты, документы, закрытие рабочих вопросов. Она знала, что устанет. Знала, что будет поздно.
Но знала и то, что он ждёт.
~11к слов
PGL Astana закончился, и спириты - чемпионы. снова.
безумно рада за ребят - реально старались, заслужили.
фальконс тоже молодцы, жалко, что проиграли, тоже безумно старались.
особенно хорошо себя показали в игре с фурией.
бились, выкладывались на все сто.
кстати, про название главы.
фраза мирослава «между нами всё же что-то есть» - строчка из песни жанульки «ток».
но честно?
мне не очень хочется ассоциировать эту песню с историей Киры и Мирослава.
так что эта строчка останется просто строчкой, без какого либо скрытого смысла или контекста.
а ещё - вышла новая история про Илью.
она совсем другая, не такая как прошлая.
более теплая, яркая, с весенним вайбом.
надеюсь, вам зайдет.
читайте!