Блок 502

Виктор подошел к терминалу, и в центре комнаты развернулась сложная трехмерная проекция ДНК Арины. Рядом всплыли два архивных досье с пометкой «Сектор-0». Алексей замер у изножья кровати, не сводя вздрагивающего взгляда с лиц на фотографиях.

— Мы провели глубокий анализ твоей крови, Арина, — начал Виктор, и его голос в стерильной тишине звучал как приговор. — Благодаря твоим ДНК-маркерам мы нашли твоих родителей в архивах Корпуса. Твоя мать, Софья, была ведущим аналитиком, а отец, Григорий — элитным силовым оперативником.

— Они были легендами, — подала голос Кира, оттолкнувшись от стены. — Проводники после тридцати не стареют. Твои родители прослужили Корпусу почти сто лет, прежде чем решили, что с них хватит войны. Они захотели тишины. Ушли в отставку и растворились среди обычных людей.

Виктор перелистнул голограмму. Появилось лицо третьего человека — мужчины с хищным, тяжелым взглядом.

— Андрей, — произнес Виктор. — Ближайший друг семьи. Он был безумно влюблен в Софью годами. Его ревность к твоему отцу со временем превратилась в манию, которая буквально снесла ему крышу. Когда у них родилась ты, Андрей окончательно сломался. Он сдал их местоположение «Гриду» и лично помог устроить засаду.

Арина слушала, чувствуя, как внутри неё начинает вибрировать серебристое пламя.

— Когда Софья и Григорий поняли, что «Грид» уже на пороге, — продолжил Виктор, — их единственным шансом спасти тебя было сделать тебя «невидимой» для сканеров Проводников. Они пошли на отчаянный, почти самоубийственный шаг. Твои родители ввели тебе препарат, который на клеточном уровне запер твою энергию в состояние стазиса. Твои энергетические каналы были «заморожены», и для любого прибора или Проводника ты светилась как самый обычный человек. Они ввели её тебе в младенчестве, пока твои каналы были еще пластичны. Чтобы ты точно выжила, они оставили тебя на пороге приюта в одном старом пледе, даже не написав имени — любая зацепка могла привести «Грид» к тебе. Но химический щит был рассчитан на годы, но не на вечность. Взросление и гормональная перестройка организма начали постепенно разъедать этот «анабиоз» изнутри. Твой переход в Сектор-4 и постоянное нахождение рядом с мощными Проводниками стали детонатором. Твоя сила почувствовала «своих» и начала рвать цепи.

—Твои головные боли были криком твоей силы, пытающейся пробить щит, — закончила Кира, глядя на Арину с мрачным уважением. — Твои родители подарили тебе жизнь обычного человека, но твоя природа оказалась сильнее их лекарства.

Алексей сделал шаг к Арине, его забинтованные руки мелко дрожали.

— Ты — их продолжение, Арина. Ты — Белый Проводник, которого они пытались спрятать от всего мира. И теперь прятаться больше негде.

Голос Виктора продолжал звучать, но для Арины он превратился в белый шум, в гул высоковольтных проводов. Информация не ложилась в сознание — она врывалась в него, выламывая двери.

Арина медленно опустила взгляд на свои руки. Те самые руки, которыми она три дня назад перебирала коробки в «нормальной» квартире. Те самые руки, которыми она обнимала Костю, чувствуя себя обязанной ему за каждый вдох.

— Софья... Григорий... — прошептала она, и её губы начали мелко дрожать. — Сто лет? Вы говорите, им было больше века?

Внезапно её грудную клетку сдавило невидимым обручем. Реалистичная, физическая реакция на шок накрыла её мгновенно. Воздух в стерильном боксе стал густым, как клей. Арина широко открыла рот, пытаясь вдохнуть, но легкие отказывались работать. Желудок скрутило спазмом. Арина судорожно прижала ладонь к губам, чувствуя, как к горлу подкатывает кислая желчь. Всё, что она знала о себе — сиротство, приют, тяжелая учеба, — оказалось не просто трагедией, а хирургически точной инсценировкой. Белоснежные стены палаты начали пульсировать. Ей казалось, что она слышит, как течет ток по лампам на потолке, как вибрирует воздух от дыхания Киры, как бьется сердце Алексея — слишком быстро, слишком громко.

— Хватит... — выдохнула она, зажмуриваясь так сильно, что перед глазами поплыли кровавые круги. — Хватит! Вы врете! Это какой-то тест... еще одна проверка Корпуса!

Она рванула на себе датчики. Один из проводов с мясом вырвался из зажима, и по комнате пронесся треск статического разряда. Арина не чувствовала боли. Она чувствовала гнев — черный, бездонный гнев на людей, которые превратили её жизнь в химический эксперимент.

— Значит, они просто бросили меня? — она вскинула голову, и её глаза, залитые серебряным светом, сфокусировались на Викторе. Из носа Арины потекла тонкая струйка крови. — В старом пледике? Без имени? Чтобы я двадцать лет думала, что я мусор, от которого отказались родители-алкаши?

Она начала истерически смеяться, и этот смех перешел в захлебывающийся кашель.

— А этот ваш Андрей... он убил их из-за ревности? Моя жизнь разрушена, потому что какой-то псих не получил взаимности сто лет назад?!

Алексей попытался коснуться её плеча своими забинтованными руками, но Арина отшатнулась, едва не свалившись с кровати.

— Не трогай меня! — закричала она.

Арина сидела на кровати, тяжело дыша. Слова Виктора о предательстве Андрея и жертве родителей всё еще эхом отдавались в голове, но теперь к ним примешалось нечто новое. Внутри неё, прямо в центре груди, зародилось странное ощущение пустоты, которая начала жадно всасывать в себя окружающее тепло.

— Ты чувствуешь это, верно? — Виктор сделал шаг назад, и его обычно бесстрастное лицо на мгновение исказилось от напряжения. Он первым почувствовал, как давление воздуха в комнате начало стремительно расти. — Твоя структура... она не такая, как у Алексея. Ты не проводишь энергию, Арина. Ты её схлопываешь.

Алексей, стоявший ближе всех, вдруг почувствовал, как его собственные синие искры на забинтованных руках начали гаснуть, втягиваясь в невидимую воронку вокруг Арины.

— Арина, тише... — выдохнул он, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом от избытка статики. — Не пытайся это удержать! Если ты сейчас закроешься, ты взорвешься изнутри!

Но Арина не слышала. Шок от правды перерос в первобытный ужас перед собственной силой. Она видела, как стаканы на медицинском столике начали мелко дрожать, а затем — схлопываться внутрь себя, превращаясь в стеклянную пыль.

Она хотела просто оттолкнуть их всех, попросить уйти, оставить её в покое. Арина вскинула руку, и от её ладони разошлась сверхплотная ударная волна. Это не был взрыв огня — это был удар самого пространства. Ближайший медицинский монитор просто вдавило в стену, превратив в плоский блин. Алексея отбросило к дверям, и только его быстрая реакция — создание электромагнитного щита — спасла его от переломов. Стены изолятора, созданные из гасящего полимера, жалобно застонали, покрываясь сетью глубоких трещин.

— Прекрати! — крикнул Виктор, выбрасывая вперед руку с «Абсолютным нолем», пытаясь успокоить ее, но даже он не справлялся с тем морем эмоций, которые она испытывала в этот момент.

Арина испугалась того, что натворила. Увидев Алексея, впечатанного в стену, она судорожно попыталась «втянуть» силу обратно, запереть её в клетке своего тела, как делали её родители двадцать лет.

— Нет! — закричала Лия из своего угла. — Не закрывайся! Выпусти её!

Но было поздно. Процесс сингулярности уже был запущен. Энергия, не найдя выхода вовне, сдетонировала внутри её собственного энерго-поля. Арину выгнуло дугой. Из её глаз и рта пошла кровь, а затем она с глухим стоном рухнула обратно на подушки. Её тело задрожало в мелкой контузии. Это было похоже на то, как если бы она проглотила гранату — кинетический рикошет ударил по её собственным внутренним органам.

Кира, которая до этого лишь наблюдала, быстро подошла к кровати и перехватила руку Арины.

— Она чуть не самовозгорелась, — мрачно констатировала она, глядя на то, как серебряные вены на шее девушки медленно тускнеют. — Виктор, если мы не научим её «дробить» этот импульс, следующее её эмоциональное потрясение станет последним для этого корпуса.

Алексей, пошатываясь, поднялся с пола. Его бинты на руках дымились. Он посмотрел на Арину — бледную, едва дышащую, и в его взгляде больше не было страха. Только решимость.

— Я сам буду её учить, — отрезал он, глядя дяде прямо в глаза. — И никакой Ириши рядом с ней не будет. Она должна научиться управлять хаосом, а не забывать о нем.

Виктор медленно выпрямился, стряхивая невидимую ледяную пыль со своих рукавов. Его взгляд, холодный и непроницаемый, замер на племяннике. Алексей тяжело дышал, его забинтованные руки всё еще слегка искрили синим неоном, а в глазах читалась готовность защищать Арину от всего мира.

— Нет, — отчеканил Виктор, и в его голосе прозвучал металл, не терпящий возражений. — Её обучением займется Лиана.

Алексей замер, и его лицо мгновенно побледнело, сменив ярость на искреннее недоумение, смешанное с тенью старого страха. Даже Кира, до этого расслабленно стоявшая у стены, резко выпрямилась, и её незажженная сигарета выпала из губ.

— Лиана? — переспросил Алексей, и его голос сорвался. — Ты с ума сошел? Она же... она не учит. Она ломает. Она вывернула мне все нервы наизнанку в свое время! Ты хочешь доверить ей Арину, которая сейчас — живая граната без чеки?

— Именно поэтому, — Виктор подошел к двери, бросив последний взгляд на бледную Арину, которая только что пережила кинетический рикошет. — У тебя, Алексей, слишком много чувств к этому «объекту». Ты будешь жалеть её, будешь бояться причинить ей боль, и в итоге она взорвется у тебя в руках, убив вас обоих. Лиане плевать на боль. Она умеет работать с сингулярностью. Она научит её дробить импульс, или Арина сгорит в первый же день тренировок.

Кира присвистнула, качая головой.

— Жестоко, Виктор. Лиана — это не учитель, это инквизитор от мира Проводников. Она не признает «мягкого входа».

Алексей сжал кулаки, чувствуя, как бессильная ярость выжигает его изнутри. Он посмотрел на Арину — она лежала, прикрыв глаза, её дыхание было рваным, а по телу всё еще пробегали едва заметные серебристые судороги. Он понимал, что дядя прав в одном: он слишком любит её, чтобы быть эффективным учителем для такой разрушительной силы.