Блок 502

В квартире царил полумрак, разбавленный лишь мягким светом кухонной вытяжки. Косте удалось сделать почти невозможное — он вытащил Арину из состояния оцепенения. Действуя спокойно и методично, как на дежурстве в части, он помог ей дойти до ванной, нашел чистую одежду и дождался, пока горячая вода смоет с неё дорожную пыль и запах того подвала.

Сейчас Арина сидела на кухне, укутанная в огромную флисовую толстовку Кости, которая была ей едва ли не до колен. Перед ней дымилась кружка с крепким ромашковым чаем. Костя знал: травяной сбор — это лучшее успокоение для нервной системы.

Девушка медленно, крошечными глотками пила обжигающую жидкость. Она больше не рыдала, в её глазах застыла странная, пустая покорность судьбе, но руки всё еще мелко дрожали, заставляя чай в кружке идти едва заметной рябью.

— Пей, Арин, — негромко сказал Костя, присаживаясь напротив. Он старался не смотреть на её искусанные губы и синяки на запястьях. — Тебе нужно согреться. Организм в шоке.

— Спасибо, Кость, — её голос был едва слышным шелестом. — Если бы не ты... я даже не знаю...

Она замолчала, глядя в окно на огни набережной. Там, снаружи, мир продолжал жить: машины ехали по своим делам, люди смеялись, а здесь, за стеной, в гостиной, лежал человек, который только что нарушил все законы природы.

— Кость, что мы будем делать? — Арина подняла на него глаза, и в них снова мелькнул тот самый детский ужас. — Я не могу пойти в отдел. Я не могу позвонить Марине или Насте. Эти люди в сером... они ведь не остановятся, правда?

Костя тяжело вздохнул и накрыл её дрожащую ладонь своей.

— Нам нужно время. Пока Волков не придет в себя, мы заперты здесь. Я возьму отгулы на пару дней, сказал, что приболел. Тебе тоже нельзя светиться в университете.

Он замялся, бросив быстрый взгляд в сторону гостиной.

— Он... он пожертвовал собой, Арин. Ты видела это? Он выжег себя изнутри, чтобы вытащить тебя. Я не знаю, кто он такой на самом деле, но он спас тебя. И за это я ему должен, как бы сильно мне ни хотелось сейчас выставить его за дверь.

Арина обхватила кружку с ромашковым чаем обеими руками, пытаясь унять дрожь, которая теперь шла откуда-то изнутри, из самого сердца. Тепло воды в душе не помогло — холод того подвала и синего пламени Алексея прочно засел под кожей.

Костя сидел напротив, молча наблюдая за ней. В кухонном полумраке он казался монументальным, надежным, как бетонная стена. Арина подняла на него глаза, полные отчаяния и внезапной решимости.

— Костя... — её голос сорвался, и она сглотнула ком в горле. — Ты помнишь... ты предлагал мне переехать? Сказал, что у нас есть месяц?

Медведев замер. Он не ожидал, что этот разговор вернется так скоро и при таких обстоятельствах.

— Помню, Арин. Конечно, помню.

— Я согласна, — выпалила она, и слезы снова брызнули из глаз, капая прямо в чай. — Я не могу вернуться в 502-й. Я не смогу больше спать за той стеной. Я ... я боюсь его, Кость. Тот человек в депо... это был не мой Лёша. Это было что-то страшное. Я хочу быть здесь. С тобой. Пожалуйста, не оставляй меня там.

Костя медленно встал, подошел к ней и крепко прижал её голову к своему животу. Он чувствовал, как её сотрясают рыдания. С одной стороны, он победил — она выбрала его. С другой — он понимал, что этот выбор сделан от ужаса, а не от спокойной любви.

— Тише, — он гладил её по мокрым волосам. — Ты остаешься здесь. Ключи на тумбочке, они твои. Я завтра же заберу твои вещи из общаги. Сама туда ни ногой.

Он бросил тяжелый взгляд в сторону гостиной, где на диване, опутанный проводами заземления, лежал тот, кто только что спас ей жизнь ценой собственного здоровья. Костя стоял посреди кухни, тяжело опершись руками о столешницу. В гостиной было тихо — Алексей, видимо, снова провалился в тяжелое забытье после падения. Костя повернул голову к Арине, которая сидела, ссутулившись, и смотрела в свою остывшую кружку.

— Арина, — негромко начал он, стараясь, чтобы голос не звучал слишком требовательно. — Я понимаю, что тебе сейчас не до логики. Но нам нужно решить, что делать с ним. Я не могу вызвать скорую — они увидят его состояние, и полетят вопросы. Я не могу держать его здесь вечно. Что нам с ним делать, когда он придет в себя?

Арина медленно подняла на него глаза. В них не было решимости — только бесконечная, изматывающая пустота и остатки того дикого ужаса, который она испытала в подвале.

— Я не знаю, Кость... — она покачала головой, и пара слезинок упала на поверхность стола. — Я правда не знаю.

Она обхватила себя руками за плечи, словно пытаясь защититься от самой темы разговора.

— Пожалуйста, давай не сейчас. Я не хочу об этом думать. Я не хочу его видеть, не хочу решать его судьбу... Мне просто нужно, чтобы в голове перестало гудеть. Давай просто... не будем о нем. Хотя бы до утра.

Костя вздохнул, чувствуя, как внутри борется желание настоять на своем и жалость к ней. Он подошел, коснулся её волос.

— Ладно. До утра. Отдыхай, Арин. Тебе нужно поспать.

Он проводил её до спальни, убедился, что она легла, и только потом вернулся в гостиную. Алексей лежал на диване, неподвижный, как изваяние. Костя сел в кресло напротив, в темноту, и остался дежурить, глядя на человека, который спас его девушку, но разрушил их привычный мир до основания.