Глава 55
Глава 55
Есть силы, что держат мирозданье,
Есть правила, древней самих богов.
Неведомы тому свобода и страданья,
В чьей воле свод божественных основ.
Закрытый конференц-зал ФБР, Вашингтон
11 мая, 23:30
Тяжёлый табачный дым медленно растворялся в помещении, не способный заполнить собой столько пространства. Смешиваясь с запахом старой бумаги и дорогого одеколона, он оседал на нёбе противной сухой плёнкой. Агенты Мартин Кейн и Джейн Ривера сидели напротив Ричарда Хэнкока, их лица в полумраке казались масками, освещёнными лишь холодным светом огромного настенного монитора.
Прошло всего несколько часов с их совещания, на котором присутствовала Сюзанна Морган. Пусть у нее и есть допуск к той информации, которая сейчас прозвучит, делать главному юристу госдепа здесь нечего. Пожилая дама уже уехала домой к внукам.
-Запускай, — бросил Хэнкок, устало затягиваясь.
На экране появилось зернистое изображение, снятое явно на скрытую камеру. Видео от информатора, которому удалось затесаться в массовку Фортуны и Ордена. Судя по ракурсу, камера была спрятана где-то на дереве или колонне внутреннего двора какого-то замка.
В центре кадра стояли двое. Тисифон и Неро. На них были те самые накрахмаленные белые рубашки, — часть формы рыцаря — но уже без верха, который, к слову, отличался от остальной формы рядовых солдат. В руках угадывались стандартные стальные мечи Ордена.
В углу стола сидел приглашенный специалист — полковник Бертрам Уокер из центра военной подготовки Пентагона. Его осанка была ровная и статная, плечи широкие, расправленные. Глубоко посаженные глаза исподлобья следили за экраном, пока левая рука шустро дополняла записи в блокноте, периодически что-то перечеркивая.
-Запись получена сорок минут назад, — негромко произнес Кейн. — Это Фортуна. На экране, так называемый, показательный бой объявленных потомков Спарды.
Едва на видеофрагменте началось движение, полковник Уокер нажал на паузу. До собрания он уже несколько раз просмотрел запись, разбирая каждое движение, каждую секунду. Ривера тут же перевела на него взгляд, ожидая комментария.
-Обратите внимание на первый выпад парня, — голос Уокера был холодным и аналитическим. — Визуально это выглядит как обычный колющий удар. Но посмотрите на опорную стопу. Он сорвался с места быстрее, чем наш глаз смог бы заметить движение, если бы не замедление видео. Вес стандартного меча Ордена — около четырёх килограммов, если верить полученной информации. Он же машет им, будто это пластиковая трубка.
На экране Тисифон сделала едва заметное движение плечом в ответ на атаку оппонента. Меч Неро прошел в миллиметре от её воротника, со свистом, слышимый даже на камере, рассекая воздух. Снова стоп.
-Теперь девчонка, — тут Уокер сделал небольшую паузу, кинув взгляд на заметки. — Сперва я решил, что в их спарринге она делает упор на силу, но при многократном просмотре я поменял мнение. Посмотрите внимательно, — точка лазера указала на пойманный камерой взгляд Тис. — Она не просто увидела атаку, она проследила весь путь меча, но уклонилась за несколько мгновений, хотя могла и раньше. И ее движения. Я угадываю здесь смесь нескольких техник владения клинком, но в основном восточные.
-У нее другое оружие. Не меч ордена, — вставил агент Кейн. — Судя по полученным снимкам и по описанию, ее клинок представляет собой тяжёлую изогнутую саблю, стилистически основанную на китайском типе Дао. Общая длина меча приблизительно равна 100-115 см, при росте 170 см, — на этом моменте полковник вскинул брови. — Рукоять для двуручного захвата, но на фото и видео она чаще держит его одной правой рукой. В бою с ним нам заметить ее не удалось.
На экране в какой-то момент боя Неро, видимо раззадоренный, нанес горизонтальный удар такой мощи, что стальной клинок, встретившись с блоком Тисифон, издал звук, похожий на выстрел. Острие встретилось с пластью меча, но не остановило ход, а, мазнув искрами, соскользнуло с него и коснулось предплечья.
Сталь глубоко вошла в мягкие ткани, почти до кости. Брызнула кровь. Но Тисифон даже не вздрогнула, лишь поморщилась. Она ответила молниеносным ударом эфесом в челюсть Неро, отчего его голова так мощно откинулась назад, что, прими этот удар обычный смертный, его шея сложилась бы пополам.
-Ну вот цели и самоустранились, — мрачно прокомментировала Джейн Ривера, прекрасно зная, сколько было задето сосудов в руке девушки и максимальный угол гибкости шейного отдела.
Но одновременно с этим агент чувствует подвох. На видео не было криков паники, а хронометраж записи лишь на половине.
-Смотрите дальше, — поджал губы Уокер.
На видео Тисифон перехватила меч, на мгновение прижала ладонь к ране, а когда убрала её, три секунды, рубашка была залита кровью, но сама рана... её не было. Края кожи просто сомкнулись. В это же время Неро поднялся, сплюнул кровь вместе с выбитым зубом, и на его лице расплылась широкая, почти безумная улыбка.
-Технически девушка выше парня, — продолжил полковник. — Ее явно обучал мастер фехтования, но вместе с тем, у нее много... — он презрительно поджал губы. — Много «киношных» приемов, которые в фильмах не несут какой-то практической пользы.
-Но, видимо, у нее они вполне смертоносны, — впервые с начала записи подал голос Ричард Хэнкок. — Это позерство и насмешка над противником. Воспринимает ли она оппонента всерьёз? И кто ее обучил?
Джейн Ривера полистала свои записи:
-Нам точно не известно, обладают ли Данте и Вергилий боевыми навыками. Плащи, которые они носят, крайне неудобны для фехтования. Зарегистрированного оружия у них не имеется.
-Или же нам просто ничего неизвестно, — напряжённо сказал Хэнкок. Ручка, которую он крутил, с глухим стуком упала на стол. — Полковник, продолжайте.
-Да тут и говорить то больше нечего, — вздохнул он. — Парень явно знает и видит слабые места защиты, но не бьет туда, намеренно натыкаясь на блок. Вместе с тем, физически, он, возможно, превосходит девчонку. Полагается на грубую силу, все ставит на рубящие удары. А девчонка играет на контроле территории. Ее шаги распланированы, хореография точна. И что-то мне подсказывает, что этот меч, на видео, ей слишком легок. Сколько весит ее?
-Неизвестно, — моментально ответил Кейн. — Судя по видео, будто бы ничего не весит. А для более точного анализа материала катастрофически мало, буквально пара кадров.
С самого начала видео, пока остальные концентрировали внимание на самом сражении, Джейн Ривера, будучи психологом, внимательно следила за лицами, эмоциями субъектов. Она не стала делиться своими наблюдениями, не до конца понимая реалистичность увиденного.
Если она правильно интерпретировала их жесты и эмоции, то ей страшно даже представить масштаб недосказанности. Если то, что для них, обычных людей, смертельная битва, то для тех, кто по ту сторону видеозаписи лишь забава и «показательный бой».
-Вам не кажется, что лучше бы нам не делать из них врагов? — вдруг спрашивает Ривера. Запись ставится на паузу, а все взгляды прикованы к ней. — Они ведь даже не заинтересованы во власти или политике.
-Аргументируйте.
Голос Ричарда Хэнкока свозил усталостью. Хотелось поскорее закончить это головомойное собрание и упасть головой на подушку, забывшись до следующего утра. Жаль только, что сегодня он явно пропустит сон.
-Они попали в наше поле зрения достаточно поздно. Если бы хотели, думаю, давно бы предприняли действия. А они даже на выборы сенатора не ходят.
На несколько минут воцаряется тишина. Агент Ривера беспокойно складывает руки перед собой, ощущая мороз на затылке.
-К сожалению, огромный объект отнюдь не природного происхождения в самом центре города одного из достаточно густонаселенных штатов с тобой поспорил бы, — Хэнкок закуривает сигарету. — И их политическое и социальное влияние в военизированном самопровозглашенном городе государстве далеко не последнее. То, над чем мы не имеем контроля, способно стать нам угрозой. Вы ведь не вчера на свет родились, агент, — пронзительный взгляд вперился в женщину.
Она поджала губы, но не опустила голову:
-Я не предлагаю закрыть глаза на угрозу, сэр, — её голос звучал ровно, но в нём чувствовалось напряжение. — Я предлагаю посмотреть на ситуацию под другим углом.
-Их незаинтересованность — не гарантия безопасности, — отрезал он. — Сегодня им всё равно. Завтра может стать не всё равно. Мы не можем так рисковать.
-Согласна, — кивнула Ривера. — Но давайте посмотрим на факты. За всё время наблюдения мы не зафиксировали ни одного случая нападения на людей со стороны этих субъектов. Наоборот, судя по данным, с их стороны была оказана помощь гражданским во время эвакуации.
Полковник Уокер отложил ручку и скрестил руки на груди. Его взгляд скользнул по Ривере, затем по Хэнкоку, затем снова на застывший кадр, где Тисифон сжимала свой меч, а Неро поднимался с земли, улыбаясь.
-Я согласен с агентом Риверой. Сейчас не время создавать себе врага. По-крайней мере, можно использовать их для решения катастрофы, — На последних словах Ричард Хэнкок задумчиво посмотрел на Бертрама Уокера. — Если они неубиваемы, почему бы не использовать это? Это видео — демонстрация нам их возможностей. Полагаю, они ждут официального приглашения.
Хэнкок затушил сигарету в пепельнице, даже не глядя, попал ли. Его взгляд был прикован к Джейн Ривере. В ее профессионализме он не сомневался ни секунды, но на кону стояло слишком много. Как бы это решение не стало выстрелом себе в ногу.
-Хорошо, — наконец сказал глава ФБР. — Джейн Ривера, назначаю тебя руководителем оперативной группы по этому делу. У тебя нет права на ошибку.
Первым вышел Бертрам Уокер, следом за ним, набирая чей-то номер, Ричард Хэнкок. Сидя за столом, Ривера записывала в блокнот ближайшие срочные действия и вздрогнула, ощутив прикосновение к своему плечу.
Агент Кейн напряженно вглядывался в коллегу, ожидая ее реакции.
-Мартин... — начала она, — Нужно завтра отпустить Лангера встретиться с сестрой, а затем проинструктировать о дальнейших действиях...
-Джейн, ты уверена? — перебил ее мужчина.
Ручка тихо легла на стол. Плечи слегка поникли будто не выдерживая этот груз ответственности, что свалился на нее.
-Это моя работа и мой долг.
Впрочем, ничего другого он и не ожидал услышать. Кейн поджал губы, но не стал говорить, что обо всем этом думает. Взяв со стола пульт, дабы выключить экран, нечаянно запустил видео. На нем Тисифон, отряхивая рукав от несуществующей раны, бросила быстрый взгляд прямо в объектив скрытой камеры.
И подмигнула.
***
Поступь легкая, невесомая, словно опадающий наземь шелк, прозвучал невозможно громко, отражаясь от хлипких стен небольшой квартирки. Аромат можжевельника и кипариса заполнил собой все, насыщая воздух эфиром.
Если бы не демоническая природа, нос Вассаго, невероятно чувствительный, мог потерять обоняние. Дыбом вставшая шерсть и круглые от ужаса глаза — не то, к чему демон, кому открыты тайны времени, привык.
Она же вне его понимания. Арат появилась из ниоткуда, неожиданно и ослепительно. Ее длинные черные волосы водопадом струились со спинки кресла — старого и замызганного, на который не побрезговали сесть. Осанка изящна, шея прямая, лишь голова слегка наклонена. Улыбка медово сладких губ была направлена на хозяйку этого места.
В дверном проеме стояла Беатриче и прожигала чужака взглядом оранжевых глаз.
-Чем обязаны такой честью? — спрашивает она, не скрывая своего отношения. Честность — лучшее проявление уважения.
Вопрос игнорируют, лишь мягко рассматривают из-под полуприкрытых век, под глазами еле переливаются багряные линии. Арат медленно поднимается с кресла. Движения её текучи, будто она плывёт над полом. Вассаго сжимается в комок, провожает её взглядом, но не смеет двинуться с места. Беатриче стоит, не отступая, но и не нападая. Её пальцы побелели на деревянной раме. Воздух потяжелел, забивая легкие.
Арат останавливается в шаге от неё. Смотрит. Не сверху вниз, хотя могла бы. Глаза в глаза. Тепло. Почти по-человечески. Обманчиво мягко, словно усталый родитель на нерадивое чадо. Она поднимает руку. Медленно. Беатриче напрягается, готовая отразить удар, но божество лишь касается её левого виска. Тыльной стороной ладони и кончиками пальцев. Легко. Почти невесомо.
-Дитя... — произнесла она, и голос её прозвучал как шелест песков в колыбели пустынь. — На муку вечную обрекли тебя мужи несведущие, мнившие, будто им открыта истина. Ты — лишь эхо, отброшенное Человеком Чудес на полотно бытия. В тебе нет ни воли собственной, ни права на выбор, ибо ты — лишь след великого деяния грядущего.
Не двинуться. Беатриче замерла, не смея уйти из-под теплого прикосновения. Хотя ее никто не держал и не заставлял.
-Мне жаль, что наш дар стал твоей казнью, — она невесомо провела пальцами по родинке под левым глазом, оставляя на коже холод.
Арат на мгновение потеряла устрашающий облик, будто бы на миг накинула льняное покрывало. И прошла мимо.
-О чем речь? — Беатриче резко обернулась, шокировано держа руку на месте прикосновения. Сердце билось с такой силой, что грозило сломать ребра.
Божество останавливает свой шаг. Пауза казалась вечностью. Она обернулась, и её взор казался бездонным колодцем, в котором тонули целые цивилизации.
-Всё, что полнит сей мир дыханием, есть воплощение незыблемого Порядка. МЕ — суть небес и земли. Между, над и под ними. Высшая власть над сущим, — голос казался далеким, будто из воспоминаний детства, когда мать рассказывает на ночь сказку, но ребёнок, убаюканный певучим шепотом, закрывает глаза. — Их нельзя похитить, их нельзя разрушить, их можно лишь принять как венец или как оковы. Хранить и исполнять сей свод основ — удел тех, кто наделен могуществом. И чем выше сила, тем теснее узы Закона.
Инанна вновь оказалась подле Беатриче, её горячие ладони обхватили лицо женщины, словно драгоценный, но треснувший сосуд.
-Твой род берет начало от смертного, коего сам Энлиль возвысил своим доверием. Власть над Завесой Миров — величайшее из МЕ, символ божественной любви. Но разум человека слаб, а сердце его мало. Закон Мироздания, вложенный в плоть — это крест на судьбе и смерти.
На этих словах Вассаго, все также сжавшийся в комок у дивана, навострил уши. Богиня прижалась своим лбом ко лбу Беатриче, и та почувствовала жар, исходящий от её кожи.
-В том повинна я, прости меня, бедное дитя, — божество коснулось своим лбом лба женщины. — Как бы я хотела все исправить, но не дано мне в этом воли. Не имею власти творить с тобою чудеса.
В глазах защипало, а дыхание стало столь частым, что не хватало воздуха внутри. Голос Инанны стал совсем тихим, почти нежным:
-Я лишь единожды способна даровать тебе покой.
Короткое прикосновение мягких губ Инанны ко лбу — целомудренный поцелуй, каким даруют благословение родители своим отважным детям. Тело стало тяжелым, веки налились свинцом. Беатриче, против воли, теряя власть в ногах, мягко оседала на пол. Горячие руки нежно поймали ее, заключая в объятия.
Вассаго моргнул, и хозяйка исчезла из рук божества.
-Не буди ее, пока не проснётся, — шепчет Инанна, оказываясь рядом с котом. — А пока я сделаю то, за чем пришла. То, что вы так нагло украли из моей обители.
Древний демон в глазах божества был ребёнком, что копался в песочнице. Его страх был лишь ее любопытством. Язык засох, требуя влаги, задубел. Ни слова Вассаго не мог произнести, да и не посмел бы.
-Будь ей верным слугой и душевным другом, — все также тихо говорит Инанна, и в следующий миг демон осознает себя в спальне Беатриче.
Она сама лежала в кровати на боку, и впервые, на памяти Вассаго, ее лицо было безмятежным во сне.
***
Тисифон методично нарезала круги вокруг Кирие, внимательно рассматривая со всех сторон, но смущался, отчего-то, Неро.
-Так значит, ты сестра Кредо? — уточнил Кален, корча такое же невероятно важное лицо, как подруга.
-Верно, — мягко ответила Кирие, в ответ так же разглядывая Тис. — Кредо мой старший брат.
Насмотревшись вдоволь, Тисифон отходит к Калену. Они бросают мимолетный взгляд друг на друга, кивают и одновременно произносят, радостно глядя прямо на Неро:
-Одобряем и благословляем.
Демон еще и большой палец показал.
-Да кто вы, бл, такие, чтобы еще и оценивать, — тихо, очень тихо прошипел Неро, вовремя проглатывая нецензурную брань.
На что Кален, с невозможно довольной лыбой, отвечает:
-А мы это вместо Вергилия.
И весь гнев Неро мгновенно испарился, уступая удивлению и едва заметной благодарности. Он смотрел на ребят такими глазами, будто прямо перед ним сложенный тысячный журавлик взмахнул своими бумажными крыльями и упорхнул из его рук исполнять сокровенное желание. В груди разлилось какое-то теплое чувство, коему парень не в состоянии дать название.
-Забейте, — фыркнул Неро, отводя взгляд. — Вы не обязаны.
-Продолжайте, — улыбнулась Кирие, прикрывая рот ладошкой. — Для него это важно.
-Кирие!
Пока Неро громко возмущался и доказывал своей благоверной, что ему это вообще не нужно и ему чихать на чье-то очень хлебобулочное мнение, Кален и Тис стукнули кулачками.
Оставив сладкую парочку обмениваться всевозможными синонимами, оба скользнули вглубь дома, желая рассмотреть каждый его уголок. В пределах допустимого, естественно.
Не успели они облазить и половины, телефон Тисифон известил о сообщении. На экране раскладушки висело письмо от Моррисона.
-Джей Ди пишет о новом заказе, — удивленно говорит девушка, закидывая в рот сухарик из ржаного хлеба со стола, недавно приготовленный Кирие. — Спрашивает, возьмусь ли я за него. Иначе скинет Леди.
-А что там? — раздается хруст рядом.
-Недалеко от перекрытых границ стали сообщать о демонах, — читает Тис. — Стайка не особо крупных особей периодически замечается на окраинах Джерси-сити. Деталей нет, но чаще всего замечают на кладбище. После их появления бесследно пропадают люди.
-Эмпузы или Саргассо, — задумался Кален, отправляя в рот еще одну сухаринку. — Первые не так страшны, главное держаться от них на расстоянии. Эмпузы это падальщики.
Девушка пожала плечами, копаясь в памяти, кто такие Саргассо. Но Кален, ох уж этот зубрила, опередил ее:
-Саргассо это низшие демоны, принимают облик парящих черепов. Парят над землёй как раз небольшими стайками, но целенаправленно.
-Убивают тех, кто попался им на пути, замораживая тело, — закончила за друга Тис. — Но тогда бы об этом было известно. Если бы это были они, находили замороженные трупы.
-Ну значит Эмпузы или другие стайные демоны, — хрустит парень. — Разновидностей демонов столь много, что не уверен, знает ли хотя бы половину моя мама.
На вопрос «Берем ли заказ?» Кален махнул рукой. Он и до этого не шибко рвался выполнять работу «руками», предпочитая заполнять бумажки и вести бюджет. Данте с Вергилием пару раз вытаскивали демоненка буквально за шкирку, настаивая, что ему нужно это уметь. Тот упирался всеми конечностями за любую поверхность, но был «предан» родной матерью. Она была того же мнения, что и близнецы.
Поразительно: демон, а избегает насилия. Осталось только найти единорога — и считай, все в этом мире уже видел.
-Предложи это Неро, — вкинул Кален почти у выхода. — Ему как раз стоит выпустить пар.
-А ты чем займешься?
-Отдохну от работы. Я, если ты не забыла, трудоголизмом не страдаю, — хмыкнул демон.
Он опустил крохотную деталь о том, что Кредо разрешил ему покопаться в библиотеке и архивах ордена. Кален был так рад, чуть из штанов не выпрыгнул от счастья и уже предвкушал приятное времяпровождение. Хоть как-то занять мысли и себя, раз все равно только и может что беспомощно наблюдать за разрастающимся адским древом. Вдруг он найдет что-нибудь полезное?
Догадываясь, о чем на самом деле шла речь, девушка хотела подколоть друга, но звук мотора за окном перетянул все внимание на себя. Сразу вспомнилась Нико — о ней Неро говорил также часто, как и ругал прежнее руководство Ордена. Ну то есть постоянно. Вероятно, это она и приехала. Они поспешили выйти наружу.
Звук мотора стих, и почти сразу же дверь фургона распахнулась с такой силой, будто её владелица собиралась не выйти, а вылететь.
-Ну и где он, этот ваш легендарный... — Нико вывалилась наружу, поправила съехавшие на бок очки и замерла. Её взгляд упал на Тисифон. — О.
Тис медленно моргнула. Кален следом.
-Привет, — осторожно сказала девушка, помахав рукой.
Нико молчала. Секунду. Две. Потом её лицо расплылось в улыбке такой ширины, что, казалось, сейчас треснет пополам.
-Ты та самая! Дочь Данте! — она сделала шаг вперёд, буквально врезаясь в личное пространство Тис и осматривая ее с головы до ног. — А я думала, ты будешь, ну, не знаю, повыше? Или с крыльями? Хотя нет, крылья это к другим, — Нико на секунду задумалась, но быстро отмахнулась от фантазий. — А где твой меч? Сирена, да? Можно посмотреть? А он правда тоже был создан Спардой? Мне Неро рассказывал. А ты правда можешь...
-Угомонись и представься!
Голос Неро донесся с крыльца, пока сам его хозяин, наплевав на все вокруг, обнимался с Кирие. Ребята бросили на него почти благодарный взгляд.
-Ох, точно! — спохватилась изобретательница. — Я Нико, Николетта Гольдштейн, внучка той самой Нелл Гольдштейн, что создала Эбони и Айвори для твоего папаши! — она гордо выпятила грудь. — И между прочим, я его самая большая фанатка! У меня дома висит плакат с его автографом! Ну, точнее, с тем, что я сама нацарапала, но он настоящий, хехе! Я скопировала его подпись из чека бати.
-Чека? — удивился Кален, находясь чуть позади Тис.
Оказывается, пару лет назад, Данте приходил в магазин «Rock's Guns and Ammo», которым и сейчас управляет Рок Гольдштейн — сын Нелл и дядя Нико. Тогда желанием охотника было исправить ошибку в выгравированном слове на пистолетах. Но, впоследствии, отказался и заказал обычную чистку. Оттуда его закорючка и перекочевала на самодельный плакат юного оружейного мастера.
...
-А они хороши, — скупо хвалит Неро, примеряя протезы что сделала Нико взамен утраченной руки.
-«Хороши»? — почти давится воздухом водитель. — Да это шедевр! Пик моего гения, ты, неотесанный невежда!
Неро что-то ей отвечал, яростно отгоняя табачный дым ладонью от своего лица. Они в пути уже пару часов, но за это время ни секунды не затыкался рот Нико. Тисифон, как могла, включила «дар божий» и бесцельно листала найденные в фургоне журналы.
-Зачем тебе протезы, если ты можешь восстановить руку? — Она отвлеклась от «чтения», подняв взгляд и установив зрительный контакт с братом. Но на нее смотрели две пары глаз.
После громкого окрика, Нико вернула внимание на дорогу, попутно задавая сотню вопросов, чем невольно напомнила Калена в детстве. Он был тем еще «почемучкой». В какой-то момент даже невероятно терпеливый Вергилий не выдержал и, с крайне раздраженным лицом, отправил его читать книжки. Проблема в том, что Кален уже прочел все, что ему разрешили трогать в домашней библиотеке.
В итоге демоненок получил в руки те книги, которые до этого были под запретом. Лишь бы отвязался со своим «почему у цербера только три головы» и «значит ли это, что его выгуливать нужно на трех поводках».
-Слушай, Тис, — наконец выдохнул парень. — Я понимаю, «потомки Спарды», все дела. Но не думаю, что отрастить заново руку что-то реальное. Мы не в кино и не в видеоигре.
-Да нет, вполне возможно, — пожала девушка плечами. — По-крайней мере, правая стопа на месте.
Охотница приподняла правую ногу и пошевелила ступней. Неро слегка позеленел.
-Это не так сложно. Давай покажу.
-Нет! — взмолился Неро, прижимаясь к сиденью. — Если это ты так шутишь, то не надо. Я человек, а не ящерица, чтобы конечности отращивать.
-Фи, это было бы мерзко, — высунула язык Нико, чуть не выронив сигарету.
Тис закатила глаза и продолжила заниматься ничегонеделанием, попутно пытаясь вспомнить, где она слышала про Джерси, куда они, собственно, едут.
***
Воздух родного города ненадолго выбил почву из-под ног Рейта, когда Мартин Кейн припарковал свою машину недалеко от учебного заведения. Ему не дали связаться заранее с руководством школы, потому парень опасался, что его не пропустят дальше охранного поста. Махнув на прощание рукой, агент Кейн задержал взгляд на напряжённом лице своего подопечного. Естественно, далеко он отъезжать не собирался, но видимость создать было необходимо. Так ему посоветовала Джейн.
Первые подозрения, что что-то здесь не так, закрались в тот момент, когда охранник пропустил Рейта даже не поинтересовавшись документами. Лишь бегло сверил какую-то бумажку и кивнул.
Второй раз тревога напомнила о себе, когда в кабинете директора неожиданно оказался мужчина, которого Рейт видел лишь мельком, но от отчаяния доверил свою сестру. Джентльмен непринуждённо вел беседу с Моникой де Крайер — самой суровой женщиной, какую Лангер только встречал в своей жизни. И на ее лице играла легкая улыбка, которая не исчезла, стоило ему постучать и войти.
Однако их лица не могли не стать серьёзными.
-Долго они тебя держали, — в пустоту хмыкнул Моррисон.
Лангер напрягся. По спине пробежали мурашки. И он совсем не ожидал, что директриса, не моргнув и глазом, обрушит на джентльмена удар свернутой в трубочку папки.
-Не усложняй мальчику ситуацию, — она отвлеклась, распоряжаясь по телефону, чтобы классный руководитель привёл Кэли сюда. — Очевидно же, что они быстро нашли рычаги давления.
Казалось, Рейт ощущал биение своего сердца где-то в районе желудка. Легкая тошнота. Но лицо оставалось нейтрально-серьезным, чему он был благодарен.
-Я не имел ввиду того, о чем ты посмела подумать, — укорил ее Джей Ди. — Я хотел лишь сказать, чтобы он не волновался на этот счет. И его помощь нам по-прежнему очень нужна.
Как много известно этим людям? Почему директриса обращается к нему столь снисходительно-фамильярно? И что связывает де Крайер и Моррисона?
На счастье, на него более не обратили внимания, позволяя выскочить из кабинета без лишних вопросов. Рейт чувствовал, что балансирует на невероятно тонком и остром лезвии ножа. Даже дураку было понятно, что, продержав человека так долго, никто никуда его просто так не выпустит. Парню совсем непонятно, на что надеялись те люди: на святую наивность сверхсуществ? Не нужно быть семи пядей во лбу, дабы сложить два и два. Стоит ли ему быть готовым к пыткам, если повстречает тех «не людей»? Ведь он, как сказал тот мужчина, им нужен.
Страх хватал за горло, царапал в груди. Но выбора он был лишён.
-Брат? — из оцепенения его вывел детский голос полный неверия. — Что ты тут делаешь?
-Кэли!
Как же он скучал! Он был невозможно рад ее видеть. Рейт окинул ее взглядом и нахмурился.
Волосы.
Сейчас Кэли стояла перед ним, едва доставая ему до пупка. Накинув капюшон красной толстовки, она не поднимала головы, избегая зрительного контакта.
-Что случилось? — Рейт присел на одно колено и сжал ее плечи руками. Теперь они были на одном уровне, позволяя заглянуть в ее зелёные глаза. — Пожалуйста, расскажи. Я ведь все равно узнаю...
Девочка дернулась, но не стала выпутываться из недо-объятий. Она страшно скучала по брату. Но также была и очень обижена.
-Хочешь, выйдем на улицу? Там сейчас никого...
Рейт ощутил облегчение от одного маленького и неуверенного кивка.
Минуты молчаливой прогулки показались парню годами. Но Рейт держал себя в руках, как бы сильно ему ни хотелось накинуться с расспросами. Вместо этого он повел их к ближайшей лавочке, что уютно устроилась в тени раскидистого дерева.
-Кэли, я...
-Не оправдывайся, — как-то слишком легко отмахнулась та. — Я примерно понимаю, что произошло. Ты разозлил каких-то очень влиятельных людей... — ее голос затихал с каждым словом. — Я боялась, что ты больше не вернёшься...
Он услышал сопливый шмыг, а затем Кэли вытерла лицо рукавом, оставляя мокрые следы на кофте. Он не знал, что сказать. Слова застревали в горле, комкаясь в бесформенный ком, который невозможно проглотить. Рейт смотрел на макушку сестры, на её вздрагивающие плечи, на то, как она отчаянно трёт лицо рукавом, и внутри него что-то ломалось. Почти беззвучно. Как лед на весенней реке, который трескается, но всё ещё держится прежде, чем сильное течение унесет его.
Она боялась, что он больше не вернётся.
Он знал этот страх. Сам жил с ним каждый день, каждую ночь, когда ворочался в темной квартире, в пустой комнате.
Он разозлил каких-то очень влиятельных людей.
Кэли даже не знает, насколько права. И насколько неправа. Влиятельные — это не то слово. Опасные. Беспощадные. Те, кто может забрать его или ее в любую минуту.
Рейт почувствовал, как к горлу подступает горечь. Не от кофе, который даже не пил сегодня. От стыда. Густого, липкого, оседающего на языке привкусом ржавчины. Он смотрел на её опущенную голову и видел себя. Такого же разбитого маленького человечка, у которого не было, на кого можно было положиться, довериться. Рейт намерен не позволить Кэли пройти его дорогой, но его не было рядом в нужное ей время.
Он хотел сказать, что всё будет хорошо. Что он всё исправит. Что никто их больше не тронет. Но слова не шли. Потому что это была бы ложь.
Кэли шмыгнула носом, и этот звук, такой детский, такой беззащитный, разбил последнюю стену, которую Рейт так старательно возводил вокруг себя все эти недели. Лишь бы не рассыпаться самому. Он не заметил, как его руки дрогнули. Как пальцы, ещё минуту назад сжимавшие её плечи с осторожностью, боящейся сломать, потянулись вверх. К затылку. К капюшону, который так старательно прятал её лицо и волосы.
Он притянул её к себе. Неловко. Неуклюже. Но Кэли вцепилась в него, как тонущий в спасательный круг, тонкие пальцы сжали ткань куртки на его спине, и Рейт почувствовал, как она дрожит. Крупно. Судорожно. С каждым всхлипом, который она пыталась сдержать, но не могла.
-Прости, — выдохнул он. Тише, чем хотел. Громче, чем надо.
Кэли не ответила. Она лишь сильнее сжала руки, будто боялась отпустить.
Он обнял её в ответ. Крепко
Рейт открыл глаза. Посмотрел куда-то вперёд, туда, где за деревьями угадывался силуэт чужой машины. Мужчина за рулём не смотрел в их сторону — делал вид, что изучает что-то в телефоне. Но Рейт знал: он наблюдает. Они всегда наблюдают.
Так они сидели долго. Достаточно долго, чтобы, поуспокоившись, Кэли рассказала. И если честно, Рейт отчасти понимал, почему она не говорила.
Он бы перевернул все вверх дном, лишь бы добиться наказания для малолетних уголовников.
-Но это было случайно, — слезно шептала Кэли.
Ага, «случайно». Аж десять раз.
Разве можно назвать «случайностью» намеренный поджог чужих волос?
-Кто? — он почти что сам испугался холодной ярости в своём голосе.
Она замотала головой и резко вздрогнула, когда сзади подошла Моника де Крайер и обратила на себя внимание:
-Время ужина. Нельзя опаздывать.
Рейт неохотно выпустил сестру из объятий, Кэли тут же подскочила и зашагала в сторону школы.
-Мадам де Крайер, — тихо начал он. — Ничего не хотите мне рассказать?
Она не стала присаживаться. Раздражённо дернула плечом и выдохнула:
-В рамках школьных правил виновные наказаны. Это все, что я могла сделать. Их родители влиятельнее вас.
Головой Рейт понимал. Если так говорит де Крайер, значит действительно больше сделать невозможно. Но это были не просто волосы. Да, не зубы — спокойно отрастут и будут еще красивее. Но для Рейта и Кэли волосы были естественной защитой от потусторонних сил. Являясь потомками могущественных жрецов, их связь с духовным миром была невероятно сильна. И какие-то малолетки оставили его единственного родного человека без какой-либо защиты перед силами, выходящими за рамки нормального.
Зато теперь он знал, что может сделать.
Они вернулись в кабинет директора. Того человека уже не было. Рейт попросил ручку и плотную бумагу. Он знал, что талисман в их случае лишь временная мера, но другого выхода не было. Изрисовав лист символами, Рейт кинул на де Крайер беглый взгляд, убедившись, что она занята своими делами, выдохнул и прокусил кожу на пальце.
Соленая влага с привкусом металла брызнула на язык, а боль короткой вспышкой обожгла лопнувшую кожу. Он ненавидел это делать. Каждый раз долго колебался, зная что это больно.
Свернув лист, едва рисунок высох, Рейт попросил передать его Кэли. Ему пора идти, он не успеет еще раз с ней увидеться.
Уже из машины, наблюдая, как за окном теряются очертания школы, Рейт сохранял молчание. Агент Кейн тоже не говорил, чему офицер был несколько благодарен. По дороге к городу они попали в несколько пробок, и Кейн, что-то ворча себе под нос, решил срезать путь. Рейт смутно помнил эту дорогу. Они проедут через кладбище, там действительно мало кто ездит, предпочитая держаться от места с покойниками как можно дальше. Глухое беспокойство скребло где-то на подсознании, но Рейт отмахивался от него. Не до того было.
И в тот момент, когда Мартин Кейн отвлекся на настройку радио, на капот машины с грохотом рухнуло нечто огромное, закрыв собой весь обзор и смяв металл. Стекло треснуло, но выдержало. От неожиданности агент едва не потерял управление, сумев вырулить к обочине.
-Какого черта?! — вскрикнул он. — Ты цел?
Рейт медленно кивнул, во все глаза наблюдая, как существо начало двигаться.
Это был демон.