Глава 10. Чужой страх
Утром Яся проснулась с ощущением, будто ночь ничего не исправила.
Снаружи всё было как обычно: в окне — серый двор, на кухне — чайник, на стуле — куртка, брошенная с вечера, телефон на столе экраном вниз. Но внутри ничего обычного не было. Она ещё лежала с закрытыми глазами и уже видела перед собой тот вечерний двор, жёлтый фонарь, двух одинаковых парней у соседнего подъезда и то странное, почти холодное понимание, которое пришло не постепенно, а сразу.
Так вот оно что.
Не сложный характер.
Не "он сам не знает, чего хочет".
Их просто двое.
Яся перевернулась на спину и посмотрела в потолок.
Первая мысль была самой простой: ничего не делать. Вообще. Сделать вид, что она ничего не видела, не слышала, не поняла. Жить дальше, ходить на пары, отвечать Лизе, отписывать Даше, делать свою работу и не лезть в чужую историю.
Вторая мысль была честнее: уже не получится.
Потому что теперь это было не абстрактное "что-то не так с Самсоновым". Теперь у этой странности было лицо. Два лица. И за ними шла не просто университетская глупость, а очень реальная, очень опасная история, которая била уже не только по Владy, но и по Алисе, и по Ярику, и по всем, кто случайно окажется рядом, когда это рванёт.
На кухне закипал чайник. Телефон молчал. Яся налила себе кофе, постояла с кружкой у окна и в итоге пришла к единственному решению, которое хоть как-то совпадало с её совестью.
Она поговорит только с Владом.
Без угроз.
Без "я всё знаю".
Без чужих свидетелей.
Просто скажет, что видела и поняла. И что так дальше нельзя.
Университет утром выглядел почти издевательски нормальным.
Кто-то бежал по лестнице, на ходу дожёвывая булку. У кофейного автомата стояла очередь. В коридоре на первом этаже двое спорили о каком-то преподавателе так, будто от этого зависела судьба страны. Всё как всегда. И от этой обычности Ясю только сильнее подташнивало.
Лиза встретилась ей у гардероба — сонная, в шарфе, с телефоном в руке и уже привычным раздражением на лице.
— Если ещё хоть один человек сегодня спросит, почему я не ответила в чат ночью, я начну бить людей папкой, — сказала она вместо приветствия.
— Доброе утро, — ответила Яся.
— Не вижу оснований.
Лиза заметила её взгляд и тут же прищурилась.
— Что?
— Ничего.
— Ясь.
— Реально ничего. Просто плохо спала.
— Это я уже слышала, — Лиза повесила сумку на плечо и двинулась к лестнице. — У тебя опять такое лицо, как будто ты мысленно ругаешься сразу с тремя людьми.
— С четырьмя, — автоматически сказала Яся.
Лиза обернулась.
— О, так даже лучше. Жизнь кипит.
Это чуть не вырвало у Яси нервную улыбку.
— У тебя сегодня что? — спросила Лиза уже на ходу.
— Две пары, потом Ольга Сергеевна просила зайти, потом, наверное, опять какие-то мелочи.
— А Казанцев?
— Ещё не вернулся.
— Скучно без него?
— Нет, — сказала Яся слишком быстро.
Лиза хмыкнула.
— То-то я смотрю.
На первой паре Яся не услышала почти ничего. Она сидела у окна, механически писала конспект, иногда кивала преподавателю, когда тот смотрел в её сторону, и всё это время только ждала нормального момента. Влад сегодня должен был быть в вузе — обычный день, без лабораторных, без зачётов, без того, ради чего мог бы появиться Ярик. Значит, говорить надо было именно сейчас. Пока всё ещё держится в руках.
Поймать его удалось между второй и третьей парой.
Коридор на четвёртом этаже почти опустел: кто-то уже ушёл в столовую, кто-то завис у преподавателя, кто-то ещё сидел в аудитории. Влад шёл от лестницы один, с рюкзаком через плечо и тем самым спокойным лицом, за которое Алиса, кажется, уже успела придумать себе слишком многое.
— Влад, — сказала Яся.
Он остановился. Посмотрел на неё внимательно и сразу, как будто уже почувствовал, что разговор не будет обычным.
— Что?
— Надо поговорить.
Она не спросила, есть ли у него время. Просто кивнула в сторону окна в конце коридора. Влад помедлил секунду, потом всё-таки подошёл.
— Ну? — сказал он, когда они остановились.
Яся не стала тянуть.
— Я видела тебя вчера вечером.
Он моргнул. Совсем чуть-чуть. Но этого хватило.
— И?
— Не тебя одного.
Лицо у него изменилось не резко, а почти незаметно. Будто кто-то внутри него просто дёрнул слишком тугую струну.
— Не понимаю, о чём ты.
— Понимаешь, — спокойно сказала Яся. — Не надо.
Влад отвернулся к окну, потом снова посмотрел на неё. Уже жёстче.
— И что ты хочешь?
— Ничего. Я просто говорю тебе, что всё поняла. И что так дальше уже опасно.
— Опасно для кого?
— Для вас обоих, — ответила Яся. — Для Алисы. Для учёбы. Для команды. Для тебя самого. Вы уже на грани того, чтобы всё это себе сломать.
Влад усмехнулся, но зло и без малейшей радости.
— Надо же. А я-то думал, мне повезёт, и ты просто пройдёшь мимо.
— Я и собиралась, — сказала Яся. — Пока не поняла, что вы уже слишком далеко зашли.
— Мы?
— Влад, я не идиотка.
Вот теперь он разозлился по-настоящему. Не громко, не на публику — хуже. Гораздо тише и от этого опаснее.
— Ты вообще ничего не понимаешь, — сказал он сквозь зубы. — Ни как это устроено, ни зачем, ни почему. И не тебе меня учить, как мне жить.
— Я тебя не учу.
— Нет? А это сейчас что?
— Предупреждение.
Он шагнул ближе.
— Тогда слушай моё. Не лезь. Ни к Алисе, ни к Даше, ни вообще в это. Тебя это не касается.
— Уже касается.
— Нет, — резко бросил Влад. — Тебе просто нравится влезать в чужие проблемы и делать вид, что ты лучше всех понимаешь, где у кого край.
Яся почувствовала, как внутри тоже начинает подниматься раздражение.
— Если бы мне нравилось в это влезать, я бы уже с утра всё рассказала не тебе, а кому угодно другому.
Он смотрел на неё секунду дольше, чем нужно. В глазах уже было не только зло — там был страх, который он сам, кажется, ненавидел сильнее всего.
— Ты никому не говорила? — спросил он резко.
— Нет.
— И не скажешь?
— Пока нет, — ответила Яся. — Но если вы сами себя похороните, я тут уже ни при чём.
Это была ошибка. Или, наоборот, единственно возможная честность.
Потому что Влад сразу дёрнулся, как от удара.
— "Пока"? — переспросил он. — Отлично. Значит, я теперь должен ещё сидеть и гадать, в какой момент у тебя проснётся желание всех спасать.
— Господи, — устало сказала Яся. — Ты вообще слышишь, что я тебе говорю?
— Да. Слышу, что ты уже решила, что имеешь право сюда лезть.
Она хотела ответить, но в этот момент из аудитории вышли двое первокурсников, шумно протиснулись мимо и обломали разговор одной своей неловкой реальностью. Влад резко отступил на шаг, словно только сейчас заметил, где они стоят.
— Просто держись от этого подальше, — сказал он глухо.
И ушёл, не дожидаясь ответа.
Яся ещё несколько секунд стояла у окна, глядя в пустой коридор.
Разговор получился хуже, чем она надеялась, но лучше, чем мог бы. По крайней мере, сейчас. По крайней мере, он услышал. Или сделал вид, что услышал.
Только вот спокойнее ей не стало ни на каплю.
После пар всё очень быстро поехало куда-то не туда.
Сначала Даша прислала ей два сообщения подряд.
ты занята?
мне надо с тобой поговорить
Яся ответила только через пятнадцать минут, когда вышла из аудитории.
что случилось?
Даша написала почти сразу:
мне кажется, я сейчас реально схожу с ума
или меня все вокруг считают идиоткой
Они встретились у буфета. Даша выглядела не злой, а взведённой — как человек, который слишком долго складывал в голове один пазл, а теперь уже не понимает, он правда складывается или она просто начала видеть узоры в обоях.
— Только не смейся, — сказала она сразу.
— Уже страшно.
— Я серьёзно.
— Я вижу.
Даша вытащила телефон и быстро открыла галерею.
— Смотри. Вот тут Влад на фотках со вчерашней тренировки. А вот тут — с понедельника. И вот тут — вообще с того дня у корпуса. Я понимаю, что все люди иногда выглядят по-разному, но...
Яся молча посмотрела на экран.
Горло стянуло.
Потому что теперь, когда она уже знала правду, отличия стали заметнее. В одной серии фото Самсонов выглядел чуть мягче, с другим углом головы, с другой мимикой. В другой — темнее, резче, собраннее. Для постороннего — ничего особенного. Для человека, который вчера видел двух братьев рядом, — слишком многое.
— Ты это кому-то ещё показывала? — спросила Яся.
Даша запнулась.
— Нет. Ну... не совсем.
— Даша.
— Я только Ксюхе, — быстро сказала она. — И то просто спросила, не кажется ли ей тоже, что он какой-то... разный. Всё. Больше никому.
Яся закрыла глаза на секунду.
Вот оно.
Не подлость.
Не злой умысел.
Обычная человеческая глупость, помноженная на любопытство и обиду.
— Ты Алисе что-то говорила? — спросила Яся.
— Говорила раньше. Она не верит мне. Думает, я себе придумала, потому что мне больше заняться нечем.
— А тебе есть чем заняться.
— Спасибо, — огрызнулась Даша. Потом чуть тише добавила: — Ясь, я не хотела ничего ломать. Просто если это правда, то почему все делают вид, что ничего странного нет?
Яся смотрела на неё и понимала, что злиться бесполезно. Даша не выглядела человеком, который строит интригу. Она выглядела человеком, который уже влез в историю слишком глубоко и не понимает, как из неё вылезти без последствий.
— Пока никому больше ничего не говори, — сказала Яся.
— А можно спросить почему?
— Нет.
— Очень информативно.
— Даша.
Та сразу осеклась.
— Ладно, — сказала она уже спокойнее. — Ладно. Не скажу.
Но по её лицу было видно, что слово уже пошло гулять, и Яся это почувствовала почти физически.
Позже она увидела Алису в коридоре у лестницы.
Та стояла с телефоном в руке, но не читала, а просто смотрела в экран так, как смотрят люди, когда внутри уже начали расти плохие мысли. Увидев Ясю, Алиса убрала телефон в карман.
— Привет, — сказала она.
— Привет.
Пауза.
— У тебя всё нормально? — спросила Яся, хотя сама ненавидела этот вопрос.
Алиса усмехнулась слишком быстро.
— Конечно. А что, должно быть нет?
Вот так и выглядел человек, который уже что-то чувствует, но ещё не знает, что именно.
— Ничего, — сказала Яся. — Просто ты какая-то... напряжённая.
— Я сегодня уже второй раз слышу, что кто-то знает о моём состоянии больше меня, — Алиса пожала плечом. — Видимо, день такой.
Яся хотела сказать что-то нормальное, живое, не пустое. Но всё, что приходило в голову, было либо лишним, либо опасным.
Поэтому она только спросила:
— Ты домой сразу?
— Нет. Ещё в библиотеку зайду.
И вот в этот момент Яся особенно остро почувствовала, насколько всё уже близко подошло. Потому что Алиса ещё ничего не знает. И это незнание пока почти защищает её. Но ненадолго.
К вечеру по универу поползло то самое шевеление, которое невозможно взять руками.
Кто-то в чате кинул глупую шутку про Самсонова. Кто-то в ответ написал "а что, это правда?". Кто-то уже пересылал кому-то фотки. Никакого большого скандала ещё не было, но воздух изменился. Яся чувствовала это почти телом.
И на этом фоне совершенно отдельно, почти мимоходом, она услышала два парня из команды у автомата.
— Да он и в прошлом клубе мутный был, — сказал один.
— Кто?
— Громов. Про него и тогда говорили.
— Ну, по нему и видно.
Яся не остановилась, не вмешалась, но эту реплику запомнила тоже.
Раньше она бы, наверное, подумала: возможно. Резкий, закрытый, сложный — про таких всегда что-то говорят.
Теперь нет.
Теперь она вдруг слишком хорошо понимала, как легко из чужой полуправды рождается готовая удобная версия человека. И как мало эта версия иногда имеет общего с реальностью.
Влада она не видела до самого вечера.
И это, наверное, было бы даже хорошо, если бы всё на этом закончилось.
Но не закончилось.
Она уже выходила из корпуса, когда кто-то резко взял её за запястье и дёрнул в сторону от основного прохода, в узкий пустой коридор за лестницей.
Яся даже не успела испугаться сразу — сначала просто сработало чистое физическое "что за...". А потом она увидела Влада.
Лицо злое, бледное, взгляд совсем уже не собранный, а сорванный.
— Это ты, — сказал он тихо, но от этого только страшнее. — Ты начала.
Яся дёрнула рукой.
— Отпусти.
Он не отпустил. Не так, чтобы больно до слёз, но хватка была уже не нормальная. Не та, на которую можно ответить "успокойся".
— После нашего разговора всё поползло, — выдохнул он. — Даша опять лезет. Люди уже шепчутся. Ты кому сказала?
— Никому.
— Не ври.
— Я не вру. Убери руки.
Он придвинулся ближе. Слишком близко. Так, что Яся впервые за весь день по-настоящему почувствовала страх — короткий, холодный, злой. Не панику. А именно страх, от которого мгновенно становится очень ясно, где заканчивается обычный конфликт и начинается то, что уже не должно происходить.
— Ты вообще понимаешь, что будет, если это уйдёт дальше? — спросил Влад сквозь зубы. — Ты понимаешь, что ты сделала?
— Я? — Яся резко выдохнула. — Я тебе ничего не делала. Если бы я хотела тебя сдать, ты бы сейчас уже не со мной разговаривал.
— Не смей...
— Это ты не смей, — перебила она. — Я ничего не говорила. Убери. Руки.
На последнем слове голос у неё всё-таки дрогнул, и Яся сама это услышала. Разозлилась ещё сильнее.
Влад, кажется, тоже услышал. И это только подстегнуло его, потому что страх в нём уже почти не отличался от злости.
— После тебя всё поехало, — сказал он. — Если Алиса узнает так, если Ярика вытащат...
— Влад.
Голос сбоку прозвучал негромко, но с такой ровной жёсткостью, что и Яся, и он оба повернули головы сразу.
Артём стоял в проходе.
Не в геройской позе, не красиво освещённый, ничего такого. Просто слишком вовремя. С сумкой на плече, усталый, с тем же выражением лица, с каким обычно входил в раздевалку или выходил из зала — только сейчас это выражение было закрытым до камня.
Он посмотрел сначала на Ясину руку в Владовой хватке, потом на самого Влада.
— Отпусти её, — сказал он.
Без угрозы в голосе. Даже без повышения тона. И именно поэтому прозвучало так, что повторять не хотелось.
Влад дёрнулся, будто только сейчас понял, как это выглядит со стороны. Хватка на секунду ослабла, потом он всё-таки отпустил Ясю резко, почти толчком.
Та сразу шагнула назад, потирая запястье.
— Ты вообще не в своё дело лезешь, — бросил Влад Артёму.
— Возможно, — ответил тот. — Но руки убрал правильно.
Они смотрели друг на друга секунду, не больше. Не было ни красивой драки, ни показательного мужского столкновения. Слишком много у обоих было сейчас другого — усталости, злости, понимания, что если сделать ещё шаг, назад уже не откатишь.
Влад перевёл взгляд на Ясю. На его лице мелькнуло что-то похожее на стыд, но сразу утонуло в злости.
— Если это уйдёт дальше, — сказал он хрипло, — я всё равно пойму откуда.
— Нет, — ответила Яся. — Не поймёшь. Потому что это не я.
Он ничего не сказал. Только резко развернулся и ушёл, почти ударив дверью о стену.
После него в коридоре стало слишком тихо.
Яся стояла, прижав ладонь к запястью, и чувствовала, как внутри всё ещё трясётся злость, страх и унизительное ощущение, что её только что реально прижали сильнее, чем она была готова. Не сломали. Но коснулись той границы, за которой уже нельзя делать вид, что это просто тяжёлый разговор.
— Всё нормально? — спросил Артём.
Это был тупой вопрос. Они оба это понимали.
— Да, — сказала Яся автоматически.
Он смотрел на неё молча.
— Нет, — сказал потом.
Всего одно слово.
Яся выдохнула резко, будто именно оно и оказалось последней каплей.
— Я ничего не говорила, — сказала она зло, уже не ему даже, а в пустоту. — Ничего. Я вообще, мать его, пыталась сделать как лучше.
— Я вижу.
— Нет, не видишь, — она отняла руку от запястья и сразу пожалела — на коже уже проступал красный след. — Я не должна была вообще лезть. Надо было пройти мимо и сделать вид, что это не моё дело.
Артём посмотрел на след, потом снова на неё.
— Ты бы всё равно не прошла мимо.
И это почему-то задело её сильнее, чем всё остальное.
Потому что он был прав.
Яся отвела взгляд в сторону.
— Спасибо, — сказала она тише.
— За что?
— За то, что вовремя вышел.
Артём чуть качнул головой.
— Я не выходил вовремя. Я просто шёл.
— Очень скромно.
— Очень честно.
Она усмехнулась бы, если бы не была слишком выжата.
На секунду повисла тишина. Не неловкая — тяжёлая, живая, уже не колкая.
— Болит? — спросил он, кивнув на её руку.
— Терпимо.
— Врёшь.
— Ну да.
Он коротко выдохнул через нос, будто это его почти развеселило, но сил на настоящую улыбку уже не было.
— Дома лёд приложи.
— Ты сейчас серьёзно сказал "лёд приложи"?
— А что, надо было стихами?
— Не начинай.
— Не начинаю.
И вот в этой короткой нелепой перепалке вдруг стало чуть легче. Совсем чуть-чуть. Не потому, что ситуация стала нормальной. А потому, что она перестала быть одной на один с ней.
Они вышли из корпуса вместе, но в разные стороны всё равно разошлись почти сразу.
По дороге домой Яся шла быстро, не поднимая глаз, и только в автобусе, уже сев у окна, снова посмотрела на запястье. След стал ярче. Не синяк ещё, но уже что-то, что к утру может потемнеть.
Телефон лежал в руке. Лиза писала про какую-то глупость с преподавателем. Даша прислала сообщение и сразу удалила. От Ольги Сергеевны висело короткое "завтра ко мне". От отца — опять непрочитанное. Где-то выше в ленте был старый диалог с Артёмом, чисто рабочий, и Яся вдруг поймала себя на мысли, что теперь этот их сухой, почти пустой чат ощущается как что-то другое.
Не потому, что он ей нравится.
Не потому, что он её "спас".
А потому что он не прошёл мимо.
И после такого это уже меняет всё.
Дома было холодно.
Яся включила свет в прихожей, поставила чайник и только тогда наконец села. Запястье ныло тупо, неприятно. Она приложила к нему пакет замороженных овощей из морозилки и откинулась на спинку стула.
День медленно оседал внутри.
Влад, который уже не держится.
Даша, которая, сама того не желая, толкнула всё это дальше.
Алиса, которая пока ещё ничего не знает, но уже, наверное, чувствует, что под ногами что-то едет.
Артём, про которого тоже уже ходят разговоры, и которому она почему-то больше не верит по умолчанию хуже, чем другим.
Яся закрыла глаза.
Самое мерзкое было даже не в том, что всё это случилось.
А в том, что она теперь уже не могла смотреть на это со стороны.
Ни на Влада.
Ни на Алису.
Ни на Артёма.
Слишком близко подошло.
Слишком живым оказалось.
Телефон снова завибрировал.
Лиза.
ты чего молчишь?
Яся смотрела на экран несколько секунд, потом напечатала:
день был дурацкий
Лиза ответила почти сразу:
у тебя опять это фирменное "я не расскажу, но мне плохо"?
Яся невольно усмехнулась.
типа того
И после паузы добавила:
завтра расскажу
Отправила сообщение, положила телефон экраном вниз и снова прижала лёд к запястью.
За окном шёл мелкий дождь. На кухне щёлкнул чайник. В квартире было тихо — той самой тишиной, в которой всё наконец перестаёт отвлекать и потому начинает чувствоваться сильнее.
Яся сидела, не двигаясь, и думала, что хуже всего, наверное, не чужие тайны.
Хуже всего — момент, когда эти тайны начинают отвечать тебе уже лично.