Эпилог
Кайла...
Год спустя...
В тот день, который, казалось, был целую жизнь назад, бездыханное тело моей подруги поместили в специальную капсулу. Их часто использовали для гибернации в давние времена, но последние лет тридцать не применяли вообще. К счастью, в нашей команде был человек, который умел работать с этим оборудованием. Благодаря Аманде мы смогли сохранить жизнь Абигейл, но не в том виде, в каком нам всем хотелось. Капсула поддерживала в ней жизнь, но вне её для Эйби жизни не было.
С того момента как я заняла кресло своего отца, единственной программой, которую осуществлял центр, стал проект по созданию в лабораторных условиях органов, пригодных для пересадки. И главным нашим испытуемым была именно моя подруга.
Оборудование подтвердило, что она действительно была беременна. И несмотря на все повреждения и отказы органов, к которым привела большая потеря крови, с ребёнком всё было в полном порядке. Капсула сделала из тела девушки живой инкубатор.
Когда срок достиг двадцати восьми недель, мы приняли решение изъять плод и поместить эту крохотную малышку в другую капсулу, где были созданы условия, идентичные тем, в которых ребёнок находится внутри матери. Это была вынужденная мера, поскольку дальше откладывать операции мы уже не могли.
Одна, вторая, третья...
Десятая, пятнадцатая...
И никакого толку.
Я сидела в своём кабинете, закрыв лицо руками. Воспоминания нахлынули волной: Линдгрен, его пустой взгляд, бездыханное тело, упавшее рядом с девушкой.
Я смогла. Отомстила. Но цена этой мести была слишком высока.
Я откинулась на спинку кресла, в котором когда-то сидел мой отец, и тяжело вздохнула.
– Марта, приготовь кофе, – громко отдала команду перепрограммированному помощнику Линдгрена. Спустя пару минут в кабинет заехал робот и поставил на стол седьмую за это утро чашку кофе, но не успела я даже взять эту кружку в руку, как раздался писк телефона.
– Да, – коротко ответила я, нажав на кнопку громкой связи.
– Кайла, подойди, пожалуйста, в ЛДК. – Это был голос Аманды.
– Что-то случилось? – встревоженно поинтересовалась я.
– Нет... То есть да... Тебе лучше самой всё увидеть. И Зику тоже.
Я положила трубку и бросилась в лечебку, одновременно с этим на ходу вызывая по ручному монитору своего друга.
***
Абигейл...
Когда темнота начала отступать, я почувствовала холод. Не тот пронизывающий холод страха, а другой, глубокий, медикаментозный.
Я была где-то. Это единственное определение, которое пришло в мою голову. Вокруг было тихо. Слишком тихо. Я попыталась пошевелиться, но тело было неподвижным, словно его залили бетоном. Я находилась словно в каком-то коконе.
Несмотря на чувство безопасности, холод продолжал обволакивать меня. В этом холоде было что-то странное, не природное. Я чувствовала, как пульсирует что-то внутри меня. Искусственное, но жизненно важное. Затем, медленно, словно пробиваясь сквозь толщу воды, до меня начал доноситься звук. Тихое гудение. А затем и приглушённые голоса.
– Сейчас она стабильна.
– Долгое время в капсуле. Последствия могут быть непредсказуемыми.
Я собрала последние силы, чтобы открыть глаза. Белый потолок. Приглушённый свет. И рядом лицо. Знакомое, но искажённое тревогой.
Кайла. Она была жива. И рядом с ней...
Зик.
Его лицо было измождено, но в глазах светилась искра жизни, а на руках был ребёнок...
Помимо собственных действий, я положила руку на живот. Зик мягко и с нежностью улыбнулся и кивнул.
– Вы... Вы живы? – мой голос прозвучал хрипло и тихо, как шёпот.
Кайла склонилась надо мной. Её глаза были полны облегчения, смешанного с болью.
– Мы тоже думали, что потеряли тебя. – Девушка коснулась рукой стекла моей капсулы. – Тебя поместили сюда, веря, что есть ещё шанс.
Теперь всё встало на свои места. Они старались сохранить моё тело и пытались спасти мне жизнь.
– А Линдгрен? – спросила я, пытаясь повернуться, но, почувствовав резкую боль, оставила эту идею.
– Он мёртв, – тихо сказала Кайла. – Я убила его после того, как он стрелял в тебя.
В её глазах промелькнули воспоминания о той ночи, о боли, о гневе.
– Выпустите меня.
– Ты ещё слишком слаба, – ответила незнакомая мне женщина, выглядевшая примерно на семьдесят лет.
– Просто сделай это, Аманда, – приказала Кайла.
– Хорошо, – отозвалась та, после чего принялась озвучивать свои действия: – Отключаю системы жизнеобеспечения. – Она нажала какие-то кнопки. Шум многочисленных аппаратов сразу прекратился. – Абигейл, задержи дыхание. – Я выполнила её просьбу. – Отключаю систему подачи воздуха. – Шум вентиляции прекратился. – Открываю капсулу.
Стекло начало отъезжать и постепенно полностью скрылось в самой капсуле. Кайла помогла мне сесть. Я опустила ноги на пол и вдохнула полной грудью. Голова начала кружиться, но я не обращала на это внимания. Мои мысли были заняты ребёнком, которого всё ещё держал на руках Зик.
Я протянула руки к малышке, и мужчина аккуратно передал её мне.
– Это Альма, – с нежностью в голосе сказал он.
Я приняла ребёнка и прижала к своей груди. Малышка проснулась и устремила на меня взгляд своих огромных карих глаз.
– Эйби, прошёл год, – тихо озвучила Кайла. – Твоей дочери скоро полгода.
– Я вижу, – с улыбкой ответила я.
Зик полностью отпустил малышку и присел на корточки перед нами. Его лицо, обычно выражающее непоколебимую стойкость, теперь было полно нежности, любви и чего-то похожего на счастье.
В тишине комнаты, наполненной гудением других аппаратов и едва слышным биением моего искусственного сердца, родилось новое чувство. Чувство надежды. Надежды на будущее, которого мы так долго боялись. Надежды на новую жизнь, которая подобно фениксу рождалась из пепла старой. И прямо сейчас на руках я держала ещё одну причину жить, ради которой стоило умереть.
Но уже в следующее мгновение я ощутила, как мои руки начали трястись и неметь, а воздуха катастрофически не хватало. Сознание снова помутнело. Зик выхватил ребёнка из моих ослабевших рук и отскочил за секунду до того, как я ощутила, что моё сердце замерло, дыхание остановилось и я потеряла сознание...
***
Зик...
Семь лет спустя...
Солнце приятно грело кожу. Это был один из немногих солнечных дней этой осени. Трава уже давно пожелтела, а молодые деревья осыпались жёлто-красной листвой. Стены, когда-то окружавшие остров, давно уже снесли, благодаря чему перед всеми, кто решил остаться здесь и работать на благо человечества, каждый вечер открывался прекрасный вид на море, на великолепные закаты.
Малышка Альма резвилась у деревьев и подбрасывала вверх листву. Она смеялась, а для меня не было большего счастья, чем видеть, как счастлива дочь.
Наша с Абигейл дочь.
Мысли о любимой снова заполонили мой разум. Несмотря на то, сколько прошло лет, я так и не смог смириться с этой потерей. С грустью взглянув на Альму, которая так сильно была похожа на свою маму – на её густые тёмные волосы, я поймал взгляд тёплого оттенка её карих глаз.
Я присел на землю и улыбнулся. Малышка подбежала ко мне и, устроившись на коленях, затараторила:
– Папа, расскажи про маму!
– Это очень долгая история...
– Ну и что? Расскажи-и-и! – начала протяжно визжать дочь.
– Хорошо, солнце моё, слушай. – Я крепко прижал к себе малышку и начал рассказывать: – Это было десять лет назад...
Мы потеряли многих, но обрели нечто большее – способность верить в лучшее, даже когда весь мир рушится. Альма – живое напоминание о том, ради чего стоило бороться. И пока она смеётся под лучами заходящего солнца, я знаю: любовь сильнее смерти, а память о тех, кого мы потеряли, навсегда останется в наших сердцах.