Арес
Когда она опустила цветы, это было как щелчок внутри меня — будто что-то сорвалось с цепи и уже не собиралось возвращаться обратно. Я видел, как она дышит: рвано, глубоко, будто пытается удержать себя на месте и не развалиться прямо здесь.
И самое странное — она не уходила.
Если бы она действительно меня ненавидела, она бы уже ушла. Развернулась бы и сбежала, не оглядываясь. Но она стояла у стены и просто смотрела мне в глаза. Прямо. Не отводя взгляда. Не давая мне ни шанса спрятаться от этого взгляда.
Чёрт возьми...
Я хотел её.
Мой член просто с ума сходил от неё.
С первого дня, как увидел.
Вчера.
Сейчас.
И буду хотеть завтра.
Это не проходило. Это становилось только сильнее, как болезнь, от которой нет лекарства. Как зависимость, которая не отпускает, сколько бы ты ни пытался себя остановить.
Мои руки сами нашли её волосы. Я сжал их, притягивая её ближе, и она ответила тем же — будто тоже уже не могла держать дистанцию. Она была маленькая рядом со мной, слишком хрупкая для всего, во что я её втянул, и всё равно стояла так, будто не собиралась отступать.
Я поднял её на руки резко, почти жадно, и она тихо выдохнула мне в губы, сразу обхватывая меня ногами, будто инстинктивно цепляясь за единственное, что сейчас держало её в реальности.
Я понёс её в комнату, не останавливаясь, не давая себе ни секунды на мысль. Её дыхание сбивалось, она дрожала в моих руках, и это сводило меня с ума сильнее любой логики. Мне нравилось, как она теряет контроль рядом со мной, как её голос ломается, как она цепляется за меня так, будто я единственное, что у неё есть.
Я захлопнул дверь и прижал её к стене.
И она сорвалась первой.
— Ты чертов предатель... — выдохнула она, сбито, но прямо, глядя мне в глаза.
Я усмехнулся, не отводя взгляда ни на секунду.
— Почему, любовь моя?..
Я коснулся губами её шеи, и почувствовал, как её тело тут же дрогнуло.
— Ты мафия... — её голос сорвался. — Ты мне ничего не сказал... ты убивал людей... а потом этими руками обнимал меня...
На секунду я замер.
Потому что понимал — рано или поздно она всё равно узнает.
Но сейчас это не имело значения.
Потому что она была здесь. В моих руках. И не уходила.
И самое опасное — всё ещё не боялась меня так, как должна была.
— Но я не боюсь тебя, — тихо сказала она наконец.
И эти слова ударили сильнее любого выстрела.
— Ты должна была бояться, — усмехнулся я, делая шаг ближе.
— А я не могу, — резко ответила она. — Вот в этом и проблема.
Тишина между нами стала тяжёлой. Почти физической. Давящей.
Опасной.
И в этой тишине я понял главное — она уже не просто часть моей жизни.
Она стала тем, что я больше не контролирую.
Я начал разтегивать её рубашку, а она сняла мой свитер, и в этот момент наши взгляды столкнулись так, будто между нами прошёл удар током.
Не просто взгляд.
А взрыв.
И всё вокруг резко потеряло значение.
Я видел её.
По-настоящему.
И от этого становилось только хуже.
Потому что она была не просто красивая.
Она была опасно красивая.
Такая, от которой сбивается дыхание ещё до того, как ты успеваешь понять почему.
Её волосы слегка растрепались, и от этого она выглядела ещё живее, ещё ближе к чему-то настоящему, неидеальному — и именно это ломало меня сильнее всего.
Глаза.
Черт.
В них было слишком много.
Слишком много огня для одного человека.
Слишком много жизни для той, кого я пытался контролировать.
Она была в невероятном чёрном белье, и это не выглядело просто как одежда.
Это выглядело как вызов.
Как будто она не просто стояла передо мной — она испытывала меня.
И выигрывала.
Она была такая невероятная... вы просто представить себе не можете.
В ней было всё сразу.
Такая смесь, от которой мужчина перестаёт думать логически.
Страх — но спрятанный глубоко, почти упрямо скрытый.
Отвага — настоящая, не показная, та, что держит человека на месте, даже когда страшно.
Нежность — которую она никогда не отдаёт просто так.
И этот огонь... внутренний, живой, почти разрушительный.
И самое опасное — она стояла передо мной без стеснения.
Но с таким жаром в глазах, что у меня внутри всё срывалось с цепи.
Не было больше контроля.
Не было "правильно" или "неправильно".
Было только она.
И я.
И это притяжение, которое уже невозможно было остановить.
Я будто всю жизнь её искал, даже не понимая этого.
И теперь она стояла передо мной — не как случайность.
А как неизбежность.
Как магнит, который не спрашивает разрешения.
Он просто забирает тебя.
Целиком.
И ты даже не замечаешь, как перестаёшь принадлежать себе.
Я сделал шаг ближе, и всё внутри окончательно сорвалось.
Я сразу же начал целовать её нежную шею, и она резко вдохнула, будто теряя контроль над собой, пока пыталась разобраться с пуговицами на моих джинсах ...
Как только они упали, она закинула ногу на мою талию, и её жар я почувствовал даже через прикосновение, через дыхание, через всё, что между нами происходило, мой член сжимал так , что мне казалось я закончу всё прямо сейчас ...
Она была невероятно мокрая ...
Я тихо усмехнулся, прижимая её ближе, и в этот момент уже не было ни логики, ни тормозов.
Я похвалил её, потому что она полностью повисла на мне, и поднял её на руки, укладывая на кровать.
Её волосы так красиво упали на подушку, и на секунду я просто завис, глядя на неё.
Её глаза... они будто вытаскивали из меня душу.
Её руки медленно скользили по моему прессу, будто она изучала меня заново, будто пыталась запомнить каждую линию, каждое напряжение мышц.
И от этого у меня окончательно срывало крышу.
Мы были слишком близко.
Слишком живые.
Слишком на грани.
И всё происходящее уже давно вышло из-под контроля.
Я чувствовал, как внутри всё сжимается от желания и злости одновременно — на неё, на себя, на то, что я вообще позволил ей так на меня действовать.
Так глупо было ей не верить...
Она была рядом.
Она тянулась ко мне.
И хотела моей поддержки больше, чем я тогда понял.
А я отвернулся.
И уже через секунду пожалел об этом.
Потому что сейчас она была здесь. Подо мной. В моих руках. И я больше не мог притворяться, что это просто случайность.
Я целовал её, и она отвечала так, будто сама давно уже не держалась за здравый смысл.
Мои руки скользили по ней, и с каждым движением её дыхание сбивалось всё сильнее.
Она была идеальной до невозможности.
Такой, что это даже злило.
Как будто мир специально создал её, чтобы разрушить меня.
И в какой-то момент я понял, что уже не думаю о последствиях.
Не думаю вообще ни о чём, кроме неё.
Её реакции сводили меня с ума — тихие, сбивчивые, настоящие.
Она не играла.
Она чувствовала.
И это ломало меня сильнее всего.
— Скажи, что ты хочешь меня... — в этот момент мои 2 пальца направились к ней ,мой голос был низким, хриплым, почти чужим. — Скажи, что ты хочешь, чтобы я не останавливался...
Она подняла на меня взгляд.
И в этом взгляде было слишком много.
Слишком честно.
— Хочу тебя... — выдохнула она.
И это стало точкой невозврата. Мой пальцы начала проделывать разные круги , в то время как её стоны сводили меня с ума.
— Скажи ещё раз...
— Хочу тебя...
И в этот момент между нами будто что-то окончательно сорвалось.
Я начал делать ещё быстрее, и воздух в комнате стал тяжёлым, густым, почти невозможным для дыхания.
— Джейн... — хрипло выдохнул я. — если ты не остановишь меня сейчас, ты уже не сможешь сделать это потом.
Она не отвела взгляд.
И это было её ответом.
Я наклонился ближе, не отводя от неё взгляда, будто пытался считать каждую её реакцию, каждую дрожь.
Она тяжело дышала, уже не понимая, где заканчивается сопротивление и начинается желание.
— Арес... — выдохнула она, почти теряя голос.
Я не ответил сразу. Только медленно провёл рукой, заставляя её смотреть на меня, удерживая её внимание полностью на себе.
— Смотри на меня, — хрипло сказал я.
Её взгляд дрогнул, но она не отвернулась.
И в этот момент контроль между нами окончательно сломался.
Она сжала пальцы на простыне, дыхание стало рваным, сбивчивым, и всё её тело выдавало то, что она уже не могла скрыть.
Я наклонился к её уху, почти шёпотом:
— Вот так... не убегай от себя.
Она закрыла глаза, и на секунду мир будто перестал существовать — остались только мы, напряжение и тишина, которая становилась всё громче.
И я уже не останавливался.
— Не вздумай закрывать свои прекрасные стоны... скажи ещё.
— Арес... — выдохнула она, и я почувствовал, как она теряет контроль, как её тело предаёт её быстрее, чем разум успевает сопротивляться.
— Давай, моя девочка... — хрипло сказал я, чувствуя, как с каждым её движением я теряю собственный контроль.
— Я больше не могу... убери... — её голос дрогнул, она попыталась отстраниться, но я не дал ей уйти.
Я перехватил её руки и прижал выше, фиксируя её взгляд на себе.
— Кончай на меня.
И она сорвалась окончательно.
Комната наполнилась её голосом, дыханием, дрожью.
Она перестала бороться — и именно в этот момент стала настоящей.
— Вот так, моя девочка... — выдохнул я, чувствуя, как внутри всё рушится и одновременно собирается заново.
Я провёл рукой по её лицу, убирая прядь волос, и только сейчас заметил, как она смотрит на меня.
Слишком честно.
Слишком глубоко.
— Скажи... ты доверяешь мне? — мой голос стал тише.
Она приоткрыла глаза.
— Глупый вопрос. Давай другой.
Я усмехнулся, но без привычной уверенности.
— Не за жизнь... сейчас. В этот момент. Ты мне доверяешь?
Пауза.
— Ну... да.
И в этой простоте было больше, чем в любом признании.
Я поднял её на руки, и она тихо выдохнула, не сопротивляясь, позволяя мне вести её дальше, будто сама уже не хотела возвращаться назад.
— Что ты делаешь? — спросила она осторожно.
Я открыл ящик тумбочки, не отводя от неё взгляда.
— Сейчас увидишь.
Её дыхание сбилось.
— Не бойся... тебе понравится, — сказал я тише, чем обычно, и перехватил её запястья, удерживая её не силой, а уверенностью.
Она не знала, что происходит.
Но и не пыталась уйти.
И это было самым опасным.
Я выдохнул, на секунду закрыв глаза, потому что понимал: я уже давно перестал контролировать ситуацию так, как привык.
И хуже всего было не это.
Хуже всего было то, что я не хотел возвращать контроль обратно.
Я чувствовал, как напряжение внутри меня становится почти невыносимым.
Как контроль, к которому я привык всю жизнь, начинает трещать именно рядом с ней.
Я смотрел на неё и понимал — это уже не просто желание.
Это зависимость.
Я всегда пользовался презервативами, потому что так я всегда был уверен в себе, в своём контроле, и мог быть уверенным что ко мне не прийдет ни кто домой с внебрачным сыном.
Но сейчас это впервые не давало мне покоя.
Поэтому я передумал открывать тумбочку.
Потому что с ней всё было иначе.
Я смотрел на неё и понимал — это не просто момент.
Это не просто желание, не просто вспышка.
Это что-то опасно большее.
Мысли, которые я никогда не позволял себе, сами пробились наружу.
Будто кто-то сорвал с меня броню.
И на секунду я застыл.
Потому что в голове вдруг появилась картина, от которой у меня сжалось всё внутри:
она... не одна.
она с моим ребёнком.
И это ощущение было таким сильным, что на мгновение выбило воздух из груди.
Я резко выдохнул, будто пытаясь вернуть себе контроль, который уже начал рассыпаться.
— Если тебе будет некомфортно... скажи мне, — тихо сказал я, не отводя от неё взгляда.
Я аккуратно положил ее , ноги было расставлены так идеально для меня ,будто мы были одним целым
— Мне страшно, Арес... ты слишком большой.- выдыхает она, не отводя взгляда.
— Просто расслабься... — хрипло говорю я. — Дай себе время. Я не собираюсь причинять тебе боль.
Она молчит, но дыхание постепенно становится менее рваным.
И я не двигаюсь резко.
Просто остаюсь рядом. Жду её решения.
Как только я увидел что напряжение немного ушло я медленно вошел , но в конце сделал это немного резко , чтобы она могла сразу меня принять а не думать за боль.
— Блять... — шипела она, срываясь на эмоции, которые уже не могла контролировать.
Я усмехнулся, не отводя взгляда.
— Не знал, что у такой принцессы такой грязный ротик.
Её дыхание было рваным, взгляд — злым и одновременно потерянным.
И это сводило меня с ума сильнее любых слов.
— Это невозможно... — выдохнула она сквозь напряжение.
Я на секунду замер, сдерживаясь.
— Ты даже не понимаешь, как ты на меня действуешь... — хрипло сказал я. — Смотри, как ты сама меня принимаешь... а говорила, что не можешь.
Она резко усмехнулась сквозь дыхание:
— Это просто секс, любимый муж... ничего больше.
Эти слова ударили сильнее, чем должны были.
Я наклонился ближе, голос стал тише, опаснее.
— Моя сладкая жена... посмотрим, как долго ты сможешь врать себе.
И это было самым опасным из всего.
Потому что теперь остановиться было уже не так просто.
Я смотрел на неё и понимал — один шаг, одно движение... и всё изменится окончательно.