Джейн
Когда я подъезжала к дому, сразу почувствовала, что здесь знают о моем приходе — ворота были уже открыты, словно ждали меня. Сердце ускоренно билось, руки сами собой сжимали ремень безопасности, а в груди бился странный трепет: дома, где меня ждали, всегда пахло безопасностью и теплом.
Дом у семьи был небольшим, белым, аккуратным, но в нём ощущался настоящий уют. Это был маленький пентхаус, совсем не такой, как у Ареса, с его холодной строгостью и идеальными линиями, но он имел жизнь, дыхание. Тут чувствовалось тепло, настоящий домашний мир, а не музей красоты и денег.
На подъезде меня уже ждала мама. Увидев меня, она буквально бросилась ко мне. Её глаза светились, улыбка была такой, что я почувствовала, как в груди распускается тепло. Мы видимся редко — моя работа, постоянные дела, путешествия — отнимают слишком много времени. Но когда я была с ними, это чувство было мощным, почти осязаемым: это моя семья, моя опора, мои люди.
— Джейн, дочка! — крикнула мама и подбежала ко мне, едва я успела закрыть дверь машины.
— Мама... — выдохнула я, не скрывая радости.
— Давай скорее в дом, мы уже заждались тебя, — сказала она, беря мою руку в свои ладони, — чувствовали, что скоро приедешь.
— И я соскучилась по вам, — сказала я, искренне улыбаясь.
Войдя в дом, я ощутила невероятную домашнюю атмосферу. Здесь не было идеальной холодной строгости, как в доме Ареса. Здесь всё дышало жизнью — запахи, шумы, тепло. Каждый уголок казался живым, настоящим, наполненным воспоминаниями, эмоциями, заботой.
— Дедушка! — крикнула я, бросаясь в залу.
На своём любимом кресле сидел дедушка. Маленький, седой, с морщинами, но по-прежнему удивительно молодой для своих лет. Его лицо выражало усталость, которую я раньше не замечала. Я подошла к нему, и сердце сжалось от странного ощущения нежности и тепла.
— Джейн, — сказал он и протянул руки, чтобы обнять меня.
— Ты как себя чувствуешь? Вам всем должно быть стыдно, что не сказали мне ничего, — выдохнула я, чуть дрожа от волнения.
— Прости, но мы не хотели тебя волновать, — одновременно произнесли папа и бабушка. Моя вторая бабушка жила в центре Италии, была деловой, строгой женщиной, любила порядок и стиль, поэтому её слова всегда ощущались как мягкая строгость.
— Ладно, что мы все за это? Давайте за стол, — сказал дедушка, и все поспешили занять места на кухне.
После ужина я помогала маме убирать посуду. Она, будто набравшись смелости, начала говорить тихо, осторожно, чтобы никто не слышал.
— Джейн, я знаю, что эта сумма огромная, и я очень переживаю за тебя, — начала она, слегка дрожа, — я не хочу, чтобы ты слишком много работала. Сегодня сообщили, что уже под миллиона в клинике, и они начинают поиски нового клапана, чтобы привезти его быстрее. Но я переживаю за тебя... как с твоими приступами? — она говорила почти шёпотом, ведь только она знала, что мне всё ещё нелегко, а остальным мы говорили, что всё хорошо, чтобы они как можно меньше вспоминали это время.
— Мам, перестань, — ответила я, стараясь сохранять спокойствие, — у меня есть деньги, я успела отложить. Они есть, и я начала обходиться без таблеток. Пожалуйста, давай не будем об этом говорить. Главное сейчас — дедушка. — Я продолжала ставить посуду в посудомойку, ощущая, как тепло дома, запахи кухни и голос мамы помогают мне снова дышать свободнее.
— Хорошо, дорогая, — улыбнулась она, — просто прошу, не переусердствуй.
Вечер прошел тихо и незаметно. Мы все вместе смотрели фильм, смеялись и обсуждали мелочи, пока время не приблизилось к полуночи. Мой внутренний режим требовал ложиться раньше, а сон после одиннадцати давался с трудом.
Я попрощалась с семьей, ощущая смешанные эмоции: благодарность, тепло, любовь, но и тревогу. С момента ситуации в офисе Рейн без остановки писала мне. Я ответила, что завтра встретимся и обсудим работу, но мысленно была ещё не готова вернуться в привычный ритм — всё ещё чувствовалась странная расстроенность и слабость.
Включив на всю громкость музыку, я поехала через тёмный лес. Это было моё время, моё личное пространство, возможность снова почувствовать себя собой. Единственным утешением было то, что дом Ареса был всего в трёх минутах от того места, в то время как мой город оставался в двух часах.
В мыслях крутилась одна тревожная мысль: когда я расскажу семье о свадьбе и о муже? Сейчас явно нет, — я понимала это. Если это попадет в новости, вернуть всё будет невозможно, но явно не сейчас, когда я сама ещё ничего не знаю.
К Аресу я приехала к часу ночи. Я всё ещё не могла назвать это домом и вообще привыкнуть ко всему этому, хотя согласилась добровольно. Войдя внутрь, царила тишина, мягкий свет слегка освещал холл, и в доме никого не было. Я поднялась на второй этаж, ощущая, как каждый шаг отдаётся в груди. Мне хотелось убедиться, что я одна, что могу быть самой собой.
Сначала я проверила остальные спальни — пусто. Потом моя — пусто. Рядом была его спальня, и я почувствовала его дух: теплый, мускусный, пряный аромат, который мгновенно окутал меня. Комната была полной противоположностью моей: тёмная, строгая, с деталями дерева, которые делали её одновременно холодной и впечатляющей. Если бы я его не знала, подумала бы, что здесь живет убийца или мафиозник из фильмов.
Гардероб был прозрачным, с подсветкой — единственный источник света в комнате. В нём висели сотни костюмов, аккуратно развешенные, как музейная коллекция. Ни одной фотографии, ни одного личного предмета. Всё идеально, строго, холодно.
— Странно... — прошептала я себе, не понимая, почему чувствую одновременно любопытство и тревогу.
И вдруг почувствовала за спиной его присутствие. Оно было настолько знакомым, настолько притягательным, что я замерла. Я обернулась — и он стоял там. Высокий, массивный, в полураспахнутой рубашке, татуировки проступали под кожей, взгляд спокойный, но жесткий, словно он держал всё под контролем.
— Что здесь забыла? Меня искала? — с грубым голосом спросил он, и я почувствовала, как во мне что-то дрогнуло.
— Не поверишь... да... надеялась, что ты пропал, но увы, — сказала я, делая шаг к выходу, сердце колотилось быстрее.
Но он схватил меня за руку легко, уверенно, не дав шанса дернуться.
— Главное правило в этом доме — не лезть на мою территорию, — сказал он, и его взгляд буквально прожигал меня.
— А то что? Убьёшь? — сказала я, встречая его глаза, внутренний жар поднимался.
— Запомни его.
— Не бойся, твои вещи я не трону, — дерзко сказала я, — мог бы ты меня уже отпустить? а то я отрежу себе руку, чтобы не чувствовать твои пальцы на себе.
— Доиграешься со своим острым языком, — ответил он, но в его голосе была забота, которая заставляла сердце замирать.
Отпустив меня, я наконец двинулась в свою комнату. Закрыв дверь за собой, я просто стояла, как статуя. Эмоции бурлили, напряжение внутри не отпускало. Узел внизу живота сжался, будто предательски, и жаркое ощущение от его присутствия обволокло меня полностью.
Мой сон уже подзывал меня, а мысли ещё кружились в голове, смешиваясь с ощущением, что этот дом, эта ночь и его присутствие способны перевернуть всё внутри меня.
-Джейн, ты просто сошла с ума, — сказала я себе, когда опустилась на кровать, чувствуя, как сон медленно тянет в свои объятия. Мой мозг торопил меня: как только я лягу, я отрублюсь, и всё это чувство усталости накроет меня полностью. Я переоделась в шелковый халат, аккуратно уложила волосы и попыталась расслабиться, но взгляд упал на пустую бутылку с водой на тумбочке — я всю вчера выпила.
— Чёрт... — пробормотала я себе под нос, ворочаясь в кровати. Лечь и просто спать сейчас было идеально, но мысль о том, что не встану с кровати, пока не выпью воды, раздражала. Я понимала, что придётся идти, и это раздражение смешивалось с сонной тяжестью в глазах и усталостью во всём теле.
Да, мне было абсолютно нормально ходить по дому только в халате на трусики или в лёгких спальных костюмах. Я давно привыкла к этому: мужчины фотографировали меня в белье, а я понимала, что ничего не случится. Поэтому чувство стеснения просто не возникало.
Я вылезла из тёплой кровати и направилась на кухню. Огромный дом сразу раздражал — я привыкла к своим маленьким пространствам, где всё было под рукой, а тут приходилось спускаться вниз, преодолевать лестницы, идти ещё дальше... Казалось, каждое движение давалось вдвойне тяжелее.
Я открыла холодильник по привычке: холодная вода с утра всегда освежала, но... холодильник был пуст. Ни крошки еды, ни запаха — будто его только сегодня купили.
— Он что, травоядный? — выскочило у меня само собой.
Я начала рыскать по всем возможным местам и наконец нашла бутылку на самой верхней полке.
— Я же туда физически не достану! Нафига туда ставить то, что должно быть под рукой? — пробурчала я, раздражённая.
— Потому что этот дом не строился для девушки, — раздался громкий голос сзади.
Я вздрогнула, но не испугалась. Он мог появиться где угодно, и я это знала. Внутри меня была усталость, так что последних нервов на его внезапное появление просто не хватало.
— Почему шастаешь тут? — спросил он, прохладно, будто наблюдая за мной.
— За водой пришла, не видишь что ли? — ответила я, стараясь не показывать эмоции, и повернулась к нему. Он был в боксерах, так легко и привычно, будто это нормально. Как он может так ходить по дому? А, ну да, это же мой временный хозяин...точек хозяин дома , что-то от слабости мысли вообще не со мной
— Отойди, я достану, — протянул он руку, спокойный, но с внутренней силой, которую невозможно было не почувствовать.
— А ты что тут забыл? Преследуешь меня? — спросила я, уже раздражённая и усталая.
— Больно, ты мне нужна. Я услышал звуки и спустился. В моём доме никто не шастает, а тут появилась ты, поэтому спустился по привычке, — сказал он, протягивая мне бутылку.
—Ты в током виде собрался преступников убирать? -ответила я , ну явно в боксерах никто не выбегает к преступникам
Я пыталась подогнать его , чтобы он отдал мне воду быстрее, параллельно стараясь не смотреть в глаза, — мне хотелось закончить это как можно скорее.
—Джейн я в таком виде не только мелких варишек могу взять -с усмешкой сказал Арес
— Ничего привычного. Давай, бутылку быстрее, — подгоняла я, чтобы скорее уйти и снова оказаться в своей комнате.
Выхватив бутылку, я метнулась в комнату, чувствуя, как раздражение постепенно уходит, а сон всё сильнее окутывает тело.
— Больше не пойду за бутылками, раз он от каждого шороха преследует, — пробормотала я сама себе, качая головой.
Я замерла, прислушиваясь к тихому шороху его шагов, и внезапно поняла, что в этом доме всё не так, как в моём: он был пуст, холоден, но одновременно насыщен его присутствием. И именно это присутствие, этот тихий контроль, заставил меня снова почувствовать — я не одна, но и не могу расслабиться полностью.
С этими мыслями сон наконец полностью накрыл меня.