[GL] Гнездо Ласточки

Ван И безмолвно наблюдала, как перед её мысленным взором проносятся забытые всеми события из жизни даос Зелёный Ветер.

Она увидела свадьбу, на которой девушка поклялась вечно быть верной своему избраннику, и тот ответил ей тем же. Грандиозное празднество всколыхнуло весь орден Сиши Ху, а старейшины преподнесли молодожёнам бесчисленные подарки. Даже Бессмертная Ху лично поздравила избранную с заключением брака, выразив надежду, что она не забудет о своём статусе и возложенной на неё ответственности.

И Жоу Чанхэ не забыла. Она целыми днями тренировалась и медитировала, стремясь к своей главной цели ― стать небожительницей. Она сражалась с избранными из других орденов, и вскоре прозвище Зелёный Ветер разлетелось по всей Поднебесной. Она сияла, окружённая похвалой и одобрением, а белая антилопа Байе была её вечным спутником.

Однако чем ярче сверкала Жоу Чанхэ, тем сильнее отставал её муж. У него не было таланта к совершенствованию. Он держался в тени, ожидая, когда блистательная избранная вернётся домой, чтобы поужинать, и часто приготовленная им еда оставалась нетронутой. Со временем на его лице начали появляться морщины.

Жоу Чанхэ смотрела только вперёд. Она совершенствовалась как одержимая, потому что понимала: лишь одержимые могут достигнуть Вознесения и стать небожителями. Через некоторое время после свадьбы она родила мальчика, а затем ещё одного, но не стала их растить и воспитывать. Вместо этого женщина с помощью древней техники заключила младенцев в сферы из энергии и заморозила их во времени. Она хотела, чтобы её дети росли как наследники истинной небожительницы, поэтому наложила запечатывающую магию, которую могла снять только после Вознесения.

Супруг лишь кивал и улыбался, когда она делала это, но с тех пор в его глазах поселилась печаль. Если бы Жоу Чанхэ остановилась, то смогла бы её заметить, но она никогда не останавливалась.

В сорок семь лет она достигла Создания Ядра. Её статус в ордене поднялся до небывалых высот, и вскоре из избранной она стала старейшиной. У неё появились ученики, но она почти не обращала на них внимания, стремясь всё выше и выше.

К тому моменту её отец уже умер, его совершенствование остановилось на поздней стадии Создания Ядра, а долголетие иссякло во время медитации. Жоу Чанхэ плакала на похоронах, но не потому, что потеряла отца, со скорой смертью которого уже давно смирилась. Она оплакивала могущественного старейшину и потенциального небожителя.

Когда Жоу Чанхэ достигла великой завершённости Создания Ядра, ей было семьдесят лет. Её бывшие соученики либо умерли, либо отбросили надежды на прорыв в совершенствовании и ушли на покой, либо пожинали заслуженные лавры, будучи старейшинами. Их долголетие подходило к концу, а орден наводнило новое поколение учеников. И лишь Жоу Чанхэ продолжала сверкать. Её антилопа Байе теперь выглядела словно царь зверей: белая шерсть стала отливать перламутровым блеском, а рога достигли метра в длину и покрылись изумрудными прожилками.

Однако на великой завершённости Создания Ядра прогресс Жоу Чанхэ остановился. Год за годом она пыталась совершить прорыв, но ей никак удавалось достичь Зарождения Души. Будто бы чего-то не хватало ― чего-то важного, но скрытого от глаз Жоу Чанхэ. Даже Бессмертная Ху, которая решила сделать старейшину Зелёный Ветер своей личной ученицей, ничем не могла ей помочь.

А затем мир Жоу Чанхэ обрушился навсегда. Однажды по приходу домой её не встретил ужин, приготовленный её мужем. Она нашла супруга без сознания рядом с котлом, в котором булькал недоваренный суп. Рядом лежала его красная панда, тоскливо вылизывая его лицо. Некогда изящный юноша, теперь он выглядел как морщинистый старик, в то время как Жоу Чанхэ оставалась женщиной в самом расцвете сил. Его совершенствование остановилось на великой завершённости Возведения Основ, и никакие ресурсы и сокровища не могли восполнить недостаток врождённого таланта.

Следующие несколько месяцев никто не видел старешину Зелёный Ветер. Многие решили, что она ушла в уединённую медитацию, чтобы наконец достичь Зарождения Души, но на самом деле Жоу Чанхэ целыми днями сидела возле кровати мужа. Её густые чёрные волосы и молодое лицо резко контрастировали с его сединой и сухой, будто пергамент, кожей. Она держала его за руку, отчаянно пытаясь отсрочить смерть, но ничего не могла сделать. Бесталаный совершенствующийся и так занял у Небес гораздо больше времени, чем ему было положено.

Она заботилась о нём так же, как когда-то он заботился о ней, и умоляла Небеса дать им ещё один год. Только сейчас она наконец поняла ценность времени, которое всю жизнь бездумно тратила на совершенствование.

Однажды старик с трудом привстал с кровати, чтобы обнять Жоу Чанхэ. Она думала, что ему удалось совершить прорыв и продлить свою жизнь, но тут услышала тихий шёпот, наполенный бесконечной любовью и печалью.

― Я верю... что ты... достигнешь Вознесения... ― с трудом проговорил он. ― Ты станешь... самой сильной небожительницей, и тогда... на той стороне я увижу, как весь мир... склонится перед тобой, Жоу-шимэй.

Жоу Чанхэ разрыдалась, раз за разом повторяя, что всё будет хорошо. От изнеможения она заснула в его объятиях, а когда проснулась, его сердце уже не билось.

Призрака от него не осталось.

В тот день Жоу Чанхэ взяла на руки двух своих сыновей, которые спустя много лет так и остались младенцами. Она больше не хотела тратить драгоценное время на то, чтобы достичь Вознесения. Пускай рядом с ней больше нет супруга, она всё ещё может воспитать их общих детей.

Внезапно перед ней возникла печать, которую мог снять только небожитель. Её создала сама Жоу Чанхэ, когда была моложе, и снять тоже могла только она. В этот момент она вспомнила технику, которой её научила одна соученица много лет назад, и пожертвовала своим зрением и жизненной силой, чтобы снять печать. В самый критический момент снятия печати она наконец достигла Зарождения Души, но больше это не имело для неё никакого значения.

Под покровом ночи слепая старуха, которая совсем недавно была яркой звездой ордена Сиши Ху, покинула свой дом и вместе с двумя детьми отправилась в отдалённую деревушку, где родился её муж. Вместе с ней исчезла и антилопа Байе.

Вскоре в маленькой деревне на востоке уезда Сиши поселилась незрячая седая старушка, которую все называли «почтенная Жоу». Она не была совершенствующейся, но невероятно чутко чувствовала потоки ци и исцеляла своих односельчан с помощью трав, настоек и акупунктуры. Почтенная Жоу растила двух мальчиков, Се Шао и Се Аня.

Вся Поднебесная знала её как даос Зелёный Ветер, поэтому её истинное имя Жоу Чанхэ давно кануло в забвение, но с началом мирной жизни она сдула с него пыль. Байе же старуха прогнала, потому что прекрасная и могущественная антилопа олицетворяла всё то, на что Жоу Чанхэ потратила десятилетия своей жизни.

Мальчики росли не по дням, а по часам. Старший Се Шао стал уважаемым старостой, а Се Ань заинтересовался совершенствованием. Изредка матушка давала ему мудрые советы, благодаря которым он смог совершенствоваться самостоятельно, не вступая в орден Сиши. В семнадцать лет он встретил девушку, которая вскоре стала его женой Се Ци и родила четырёх детей.

Поток образов, который проносился перед Ван И, постепенно иссяк. После того, как Жоу Чанхэ ослепла, прежде красочный мир вокруг неё стал тёмным и размытым. Она могла видеть только мутные пятна и потоки ци. Удивительно, но именно эти воспоминания были самыми спокойными и умиротворёнными из всех.

«Недавно передо мной появилась Бессмертная Ху» ― история близилась к завершению, и воспоминания вокруг Ван И полностью рассеялись. «Она приказала мне найти Байе и вернуться в орден, чтобы достичь Вознесения. Я не знаю, зачем ей нужна почти слепая старуха, но как я могла отказать главе ордена? Поэтому наша семья отправилась в путешествие по уезду Сиши. Когда я услышала про мою Байе, то тут же отправилась за ней. Кто же знал, что мне придётся усмирять Божественную технику?..»

Всё наконец встало на свои места. Без своего духовного зверя Жоу Чанхэ не могла продолжать совершенствоваться, поэтому перед возвращением в орден она обязательно должна была найти Байе. Однако при встрече оказалось, что из-за долгой разлуки нужно потратить некоторое время на нормализацию потоков ци между хозяином и духовным зверем.

Из-за этого Жоу Чанхэ задержалась гораздо дольше, чем рассчитывала. Её семья забеспокоилась и отправилась к ней на выручку, и в процессе Ван И пришлось использовать Божественную технику, которая вышла из-под контроля. Жоу Чанхэ почувствовала ауру тёмного ци и поняла, что её семья в опасности.

«И тогда ей пришлось прервать процесс восстановления баланса ци и задействовать жизненную силу, чтобы остановить меня» ― поняла Ван И. «Но если этот процесс прервать, то...»

Ван И использовала Небесное Зрение и кинула взгляд на старушку. Её жизненная сила почти иссякла, а совершенствование опустилось до Создания Ядра. У Жоу Чанхэ осталась частица Зарождённой Души, которая позволяла ей использовать истинное сознание для передачи воспоминаний и мысленного общения, но вскоре растает и она.

Из-за вмешательства Ван И ей пришлось пожертвовать последней надеждой на Вознесение и частью оставшегося долголетия. А если учитывать, что Ван И чувствовала поблизости Байе, возможно... ослабшая антилопа не смогла пережить столкновения с аурой Божественной техники.

От бессилия и чувства вины левая рука Ван И сжалась в кулак, и ногти вонзились в кожу ладони. В истории Жоу Чанхэ была парочка неправдоподобных моментов: почему Ху Ай вспомнила о пропавшей старейшине только спустя почти сорок лет, и зачем было отправлять полуслепую старуху искать Байе по всему уезду Сиши, если с помощью сил небожительницы антилопу можно было найти за несколько дней? К тому же, во всей Поднебесной никто никогда не слышал о технике, которая в обмен на часть зрения и жизненной силы временно поднимала уровень совершенствования с Зарождения Души до Вознесения.

Однако Ван И мгновенно выбросила все эти неувязки из головы. Она не была глупой и могла заметить несостыковки, но не стала заострять на них внимание. Для Великой Наставницы Тяньлан люди делились на «плохих» и «хороших». В её картине мира хороший человек ― такой, как Жоу Чанхэ ― не стал бы лгать о своих мотивах.

«Мне жаль» ― наконец смогла ответить Ван И. Она не осмеливалась поднять глаза и взглянуть на Жоу Чанхэ. Неважно, какие у Ван И были мотивы, хотела ли она помочь или нет ― её действия опять сделали только хуже. Опять...

Как и всегда.

Жоу Чанхэ повернулась к Ван И. Она не могла увидеть её лицо, но чувствовала печаль и глубокое чувство вины в бесплотном голосе истинного сознания. Немного поколебавшись, старуха положила морщинистую руку на её плечо.

― Кто я такая, чтобы принимать извинения от Великой Наставницы Тяньлан? ― вслух спросила она, слегка усмехнувшись. ― Я уже совсем старая, к чему мне Душа и Вознесение?

«Ты могла прожить ещё двадцать лет, но из-за меня у тебя осталось всего шесть или семь» ― тихо ответила Ван И с помощью истинного сознания.

В ответ на это Жоу Чанхэ внезапно хрипло рассмеялась:

― Не надо за это извиняться. Я должна была умереть в семьдесят, как самая обычная смертная, но Небеса даровали мне время, чтобы побыть рядом с моими детьми. Это я должна благодарить главу Небесного Министерства, волю Небес, за такую милость!

«Твоё долголетие принадлежит только тебе. Ты сама добилась его, дойдя до Зарождения Души.»

― Разве смогла бы я зайти так далеко, если бы глава Небесного Министерства не поддерживала в Поднебесной порядок? ― спокойно парировала Жоу Чанхэ.

«Тогда вспомни о Байе. Её смерть ― моя вина.» ― отрезала Ван И, уставившись вниз. Внешне она выглядела необычайно хмуро и раздражённо, но в её душе царило смятение и раскаяние.

Жоу Чанхэ слегка удивлённо приподняла брови, а затем с тёплой улыбкой погладила поверхность куска нефрита, который держала в руках. Внутри камня, казалось, медленно клубился полупрозрачный туман.

― Пуская моя Байе и умерла, её дух остался со мной. ― тихо проговорила она. ― Удивительно, но эта девочка, Сяо Дэнци, смогла заключить её дух в этот камень. Я и не думала, что такое возможно... Неужели она тоже небожительница?

Ван И резко подняла взгляд на нефрит в руках Жоу Чанхэ, её глаза расширились от удивления. Она тоже не знала, что неупокоенные души можно заключать внутрь предметов. Ни в одном из орденов или кланов никто никогда не слышал о такой магии.

И всё же с помощью Небесного Зрения Ван И ощутила в камне слабую энергию инь, присущую духам. Кроме того, аура куска нефрита... была очень похожа на ауру нефритовых бусин на чётках Сяо Янь!

«Если её наставником и правда был Тунши Вэйцзе, значит, он владеет магией... заклинания блуждающих духов?! Может быть, это его Божественная техника, и Сяо Янь смогла частично её освоить?» ― потрясённо подумала Ван И. В её глазах образ Великого Просветлённого Мусина стал ещё загадочнее.

«Я ничего не знаю о заклинании духов.» ― спустя некоторое время ответила Ван И.

― Не знаете? Ну и ладно... Но вы ведь так и не ответили на мой вопрос, почтенная. Ради чего вы достигли Вознесения?

Закат, окрашивавший небо в удивительные цвета, уже давно погас. Вместо него над головой Ван И теперь простиралась яркая река Млечного пути. Звёзды казались брызгами, на которые разбилась вода после столкновения с камнями, преграждавшими её путь. Всего за пару мгновений Ван И смогла найти на небосводе Полярную звезду, Арктур, Капеллу, мерцающий Юпитер и серебристо-белый Сириус.

Внезапно сидящая рядом с ней Жоу Чанхэ вздрогнула, когда её зрение вернулось, и она увидела, как звёзды начали двигаться. Они постепенно ускорялись, оставляя за собой светящиеся полосы. Казалось, будто звёздное небо... возвращается в далёкое прошлое.

У старушки перехватило дыхание. На секунду ей показалось, что непостижимое могущество небожителей может повернуть вспять само время, но потом она поняла, что это лишь проекция воспоминания. Оно постепенно накладывалось на реальность, меняя положение звёзд.

Наконец танец светил замедлился, пока вовсе не остановился. Если бы Жоу Чанхэ изучала древние звёздные карты, то поняла бы, что это чужое небо в точности соответствует тому, что было над Поднебесной почти полтора тысячелетия назад.

Она сидела на крыше пагоды и смотрела на звёзды. Воздух был по-зимнему прохладным, но на ней почему-то было лишь один слой лёгких одежд.

Обычно в памяти отпечатывались только ощущения и смутные образы, но ночное небо над головой было абсолютно чётким, и каждая сверкающая точка находилась на своём месте. «Она точно запомнила положение каждой звезды...» ― пронеслось в голове Жоу Чанхэ. «Насколько же важно для неё это воспомнание?..»

Внезапно тишину разорвал громкий хлопок, и высоко в небе взорвался фейерверк. Он изображал феникса и дракона, упоённо кружащихся в танце. Когда Ван И из воспоминания повернула голову, Жоу Чанхэ смогла увидеть сидящую рядом с ней девушку. Её недлинные светлые волосы были завязаны в два пучка, а лицо светилось от восторга. На плечи девушки был накинут тёплый халат, и в отличие от Ван И она сидела не на промёрзшей черепице, а на ещё одном богато украшенном халате. Её хрупкая тёплая ладошка лежала в руке Ван И.

Внезапно в груди Жоу Чанхэ появилось невероятно сильное, обжигающе горячее чувство. В небе грохотали новогодние фейерверки, но для неё во всём мире не было ничего прекрасней этой девушки. Жоу Чанхэ ― вернее, Ван И из воспоминания ― хотела лишь одного: защищать эту девушку и быть рядом с ней. Прикрывать её своей одеждой, когда пойдёт дождь, и своим телом, когда нагрянет битва. Прижимать её к себе в холодные зимы и обмахивать веером в летнюю жару. Быть её зонтом, её щитом, быть рядом и оберегать её вечно, пока в груди бьётся сердце.

В разуме юной Ван И не было слова, которым она могла бы описать это чувство, но Жоу Чанхэ знала, что это называется любовью.

Заметив на себе пристальный взгляд, девушка тоже повернулась к Жоу Чанхэ. Она широко улыбалась, показывая симпатичные ямочки на округлых румяных щеках. В карих глазах не было ни глубокой мудрости, ни скрытого могущества ― только бесконечная нежность и лёгкий оттенок смущения.

Из-под роскошного тёплого халата, расшитого серебряными нитками, виднелось простое платье, похожее на одежду прислуги. Красота этой девушки не могла разрушать города или покорять государства, и всё же в глазах Ван И она затмевала весь мир вокруг. Казалось, будто вокруг неё морозный зимний воздух становился теплее, а летящие вдалеке небесные фонарики тускнели, не смея соперничать с сиянием карих глаз.

Это мгновение под ночным небом, озарённым фейерверками, принадлежало только им двоим.

Через секунду проекция воспоминания вокруг Жоу Чанхэ потемнела и начала таять, как утренний туман в свете солнца. Сквозь мутную дымку она словно издалека услышала голос девушки, подобный звону серебряных колокольчиков, а затем всё вокруг расплылось. Мир Жоу Чанхэ опять стал тёмным и размытым.

Некоторое время она просто молча смотрела в пустоту. Это воспоминание выглядело куда ярче и реалистичнее, чем все те образы, что Жоу Чанхэ показывала Ван И. Похоже, оно было чётко выгравировано в сознании Великой Наставницы Тяньлан и нисколько не поблекло даже спустя полтора тысячелетия.

«Я стала небожительницей, чтобы отомстить за неё» ― сознание Жоу Чанхэ наполнил голос Ван И, и она вздрогнула, выходя из забытья.

«У вас получилось?» ― сама не понимая зачем, она перешла на общение с помощью истинного сознания. С крохотной частицей Зарождённой Души это давалось ей с трудом, но почему-то Жоу Чанхэ чувствовала, что этот вопрос нельзя произносить вслух.

«Да» ― после небольшой паузы последовал краткий ответ. «Поэтому я здесь.»

Жоу Чанхэ задумчиво склонила голову, а затем поднялась на ноги. Превознемогая боль в спине, она согнулась в почтительном поклоне и побрела прочь, к костру, за которым сидела её семья.

Она не стала задавать Ван И лишних вопросов. Ей казалось, что Великая Наставница Тяньлан поделилась с ней чем-то невероятно личным просто потому, что ей нужно было это сделать. Век за веком она несла в себе это яркое воспоминание, и сейчас решила доверить его Жоу Чанхэ, которой осталось жить всего несколько лет.

Ван И осталась смотреть на звёзды в одиночестве. Через некоторое время она услышала позади себя тихие шаги и обернулась.

За её спиной стояла Сяо Янь. Монахиня безмолвно улыбнулась ей и села рядом, подняв глаза к небу.

Сейчас больше всего Ван И боялась, что Сяо Янь начнёт задавать вопросы о её демоническом ци и Божественной технике, но та просто молчала с лёгкой загадочной улыбкой на губах. Неизвестно, то ли она сама всё поняла, то ли ей было всё равно.

«Отсутствие любопытства ― это либо наивность, присущая только самым маленьким детям, либо мудрость, на постижение которой у небожителей уходят столетия» ― в голове Ван И промелькнула фраза, которая идеально описывала эту странную монахиню. Кажется, именно так когда-то давно говорил Ло Будао.

***

Спустя несколько дней у границы уезда Сиши и Сумеречного Пограничья.

Ван И и Сяо Янь сидели вокруг костра рядом с остальными членами семьи Се. Искры растворялись во тьме ночи, где-то в вышине сияла почти полная луна. Ван И безвольно висящей правой рукой неловко прижимала к себе тарелку с простенькой похлёбкой, которую приготовила Се Ци. Пару раз Сяо Янь попыталась помочь своей спутнице и подержать тарелку, но ответом на её заботу был суровый «взгляд дракона». Ван И не хотела её обижать ― она просто чувствовала себя ужасно неуютно, когда эта молодая монахиня начинала обращаться с ней как с ребёнком. А ещё она хотела провалиться под землю каждый раз, когда видела неестественно бледную правую руку Сяо Янь.

Из четверых детей у костра сидела только А-Ли ― остальные спали, негромко похрапывая. Атмосфера была наполнена умиротворением и безмятежностью, но каждый ощущал, что в воздухе повисло едва уловимое напряжение.

Наконец молчание нарушил Се Ань:

― Даочжан Сяо... ― он прочистил горло, пытаясь подобрать нужные слова. ― Куда вы дальше?

Это был последний день их совместного путешествия через Сиши. Сяо Янь и Ван И собирались уйти на рассвете.

― Нам нужно в лагерь клана Цзы. ― честно ответила монахиня. Раньше она не упоминала цель их с Ван И путешествия, но в последний день решила сказать правду. Не в последнюю очередь потому, что надеялась, что кто-нибудь из семьи Се знает, как туда добраться.

― Клан Цзы? ― переспросила Жоу Чанхэ, задумчиво склонив голову. ― Кажется, это какой-то разбойничий клан из Сумеречного Пограничья? Что ты там хочешь найти, девочка?

Ван И предупреждающе зыркнула на Сяо Янь, чтобы та держала язык за зубами. Монахиня недоумённо приподняла брови, но послушалась.

Се Ань кинул неловкий взгляд на Ван И. С тех пор, как она использовала Дух Серебряного Дракона, Се Ань и Се Ци в её присутствии чувствовали себя крайне некомфортно. Они занимались совершенствованием и поняли, что Ван И является демоном. Определить её уровень у супругов не получилось, но они прекрасно понимали, что она невероятно сильна. Се Шао ничего не понимал, но тоже помалкивал, когда Ван И была поблизости.

Ещё некоторое время все обменивались напутствиями и пожеланиями удачи. Разумеется, у них ещё будет время поговорить на рассвете, но к тому времени уникальная атмосфера посиделок у костра безвозвратно рассеется.

Несмотря на то, что совместное путешествие было коротким, Се Ань и остальные не очень хотели расставаться. Отчасти потому, что опасались за свою безопасность на обратной дороге. Благодаря Жоу Чанхэ супруги даже на Конденсации Ци легко управлялись с двумя ездовыми ящерицами, но в случае столкновения с бандитами или ворами её оставшихся сил едва ли хватит, чтобы защитить всю семью.

Во время поедки Сяо Янь давала наставления обоим супругам, и Се Ань приблизился к прорыву на этап Возведения Основ. За это и за её решимость в сражении с Цан Куаном он был безмерно благодарен монахине. Пусть Сяо Янь и была младше Се Аня более чем на десять лет, он обращался к ней очень уважительно.

Наконец вновь повисла неловкая тишина. Супруги Се и все остальные, судя по всему, сказали всё, что хотели, но ложиться спать желания не было. Немного подумав, Се Шао достал из заначки хорошее вино и налил всем понемногу, включая юную А-Ли. Отказалась только Сяо Янь, сославшись на обеты.

Наблюдая, как даже Жоу Чанхэ наслаждается вином, Ван И решила рискнуть. Она налила в чашку совсем немного вина, а затем обильно разбавила его водой. Дело было не в том, что она строго соблюдала отказ от спиртного, просто для демонов пить человеческое вино было очень опасно.

Обычно в алкоголе, который был произведён руками людей, присутствовало немного энергии ян. Её количество было совсем мизерным, поэтому следы светлого ци не замечали даже небожители, и ожоги на демонах она не оставляла. Единственным побочным эффектом было то, что демон, который решал выпить человеческого вина, пьянел в разы быстрее.

Однако сейчас Ван И окружали люди, которые и так знали, кем она является, поэтому впервые за много десятилетий она позволила себе чуть-чуть выпить. Всего от нескольких разбавленных водой капель её уши порозовели, дыхание чуть участилось, а кожа потеплела до температуры тела обычного человека.

― Тут осталось совсем немного! ― икнув, провозгласил Се Шао. ― Кому налить?

Ван И отчаянно боролась с чувством эйфории, которое у неё вызвал алкоголь. Спустя столько лет она уже успела забыть, каково вино на вкус. Разумом она понимала, что больше ей пить нельзя, но...

Наконец она не выдержала, выхватила кувшин из рук мужчины и осушила его парой глотков. Там и вправду оставалось совсем немного, но Ван И тотчас же почувствовала, как у неё закружилась голова, а по всему телу раззлился жар. Она села на место и попыталась прийти в себя.

Перед глазами мелькали смутные образы и воспоминания. Обычно мысли о прошлом приносили Ван И печаль и чувство вины, но сейчас она как будто бы не ощущала на своих плечах груз прожитых лет. Она даже умудрилась забыть, что уже давным-давно Вознеслась и стала небожительницей. Въевшиеся в кости бдительность и настороженность рассеялись и отступили...

Когда темы для разговоров наконец иссякли, а у присутствующих начал заплетаться язык, все они решили отправиться спать. Сидеть осталась только Ван И. Сяо Янь аккуратно потянула её за рукав, и внезапно голова женщины безвольно опустилась на её плечо. Удивительно, но Ван И... умудрилась заснуть прямо сидя.

Сяо Янь немного поколебалась, а затем переложила её голову к себе на колени. До самого рассвета она не двигалась с места, с молчаливой улыбкой наблюдая за спящей Ван И и слушая стрёкот цикад.

***

С рассветом Ван И и Сяо Янь ушли. Они постепенно растворились вдалеке, когда повозки поехали обратно вглубь уезда Сиши. Члены семьи Се продолжали поиски нового дома, где они смогут жить мирной и спокойной жизнью.

На следующем привале, когда все уже провалились в сон, Жоу Чанхэ незаметно выскользнула из повозки. Она отошла довольно далеко и остановилась у небольшой речки с каменистыми берегами. На фоне непроглядных сумерек ясно выделялись её зелёные с белым одежды.

Жоу Чанхэ продолжала спокойно стоять, когда температура воздуха вокруг внезапно резко упала. Казалось, будто за считанные мгновения лето сменилось зимой. Старушка не повернулась, когда за её спиной из странного чёрного тумана сформировался силуэт. Он сгустился и принял материальную форму.

Это был высокий юноша в свободных чёрных одеждах. Его безвольно висящие руки скрывали рукава, а лицо было полностью замотано бинтами. Открытым оставался только правый глаз. Он был широко распахнут, и в нём читались сотни непонятных эмоций.

Даже если бы Жоу Чанхэ могла видеть, она бы ни за что не повернулась, чтобы посмотреть на этого юношу. Всё потому, что на уровне инстинктов она чувствовала ужасающую опасность, которая от него исходила. Казалось, что стоит один раз встретиться с ним взглядом, и она навеки утратит разум, превратившись в пустую оболочку.

Спустя некоторое время раздался тихий, пробирающий до костей холодный шёпот. Юноша не шевелил губами, и Жоу Чанхэ казалось, что слова возникают прямо в её мозгу. Это не было похоже на общение с помощью истинного сознания, потому что леденящий кровь шёпот наполнял страхом каждую клеточку тела и одновременно звучал мягко, походя на собственные мысли Жоу Чанхэ.

«Ты всё сделала?» ― у Жоу Чанхэ появилось ощущение, что этот вопрос она задала сама себе, и никакого странного юноши рядом не было. Он будто исчезал из её сознания и памяти, как смутный утренний сон или галлюцинация. Старушка понимала, что помнит его только потому, что он сам этого хочет.

― Да. ― вполголоса ответила Жоу Чанхэ, не двинувшись с места. Её лицо оставалось непроницаемым, однако её руки, спрятанные в рукавах зёлёного халата, тряслись ― то ли от холода, то ли от страха. ― Я привела её туда, куда нужно.

«Хорошо» ― похоже, юноша усмехнулся, но звук его смеха сопровождался странным бульканьем и свистом. Жоу Чанхэ невольно передёрнуло от омерзения.

― Тогда... вы сделаете то, о чём мы договаривались? ― пересохшими губами спросила она.

«Конечно» ― единственный глаз юноши смотрел на Жоу Чанхэ, выражая одновременно ничего и великое множество чувств. «Когда Небеса падут... твой любимый вернётся, и вы станете первыми небожителями новой эпохи.»

― И всё это... просто за то, что я... привела Ван Иньцзянь к определённому месту на краю Сумеречного Пограничья?.. ― Жоу Чанхэ ощущала, что с каждым словом говорить становится всё труднее.

«Мы заключили договор, и я не стану его нарушать.» ― юноша странно вдохнул, чуть дёрнувшись. «Я живу справедливостью.»

Старушка незаметно достала из-за пазухи кусок нефрита, в котором была заключена душа Байе. Несколько мгновений она стояла абсолютно неподвижно, пытаясь набраться смелости, прежде чем тихо проговорила:

― Если вы и правда справедливы, тогда... я прошу вас...

Жоу Чанхэ не смогла закончить фразу и просто разжала пальцы, позволив куску нефрита упасть на землю. За мгновение до того, как коснуться чуть влажной после недавнего дождя травы, камень замер. Юноша не сделал ни единого движения, но нефрит послушно подлетел к нему, немного подрагивая. Казалось, будто душа Байе сопротивляется его странной силе.

― Она... она погибла, когда я пыталась... выполнить... задание... ― едва слышно пролепетала Жоу Чанхэ. Воздух вокруг неё становился всё холоднее. ― Пожа... луйста...

Старуха до безумия боялась этого странного юношу, но всё же нашла в себе силы попросить его воскресить Байе. Изначально её смерть не планировалась, и это была одна из причин, почему Жоу Чанхэ согласилась поминуть родную деревню и вместе с семьёй отправиться в путешествие по Сиши, чтобы найти Ван И и доставить её в определённое место на границе двух уездов.

Да, Жоу Чанхэ узнала Ван И ещё в самую первую встречу. Иначе она бы не предложила ей сесть в повозку.

На самом деле, пускай Жоу Чанхэ и не общалась со своей Байе последние годы, она очень дорожила антилопой. Ей доставляло искреннюю радость знать, что Байе жива и в безопасности. И поэтому, когда старуха узнала про действия общества Львиной Лапы... она нарушила план, чтобы спасти духовного зверя.

Вся история про Ху Ай, которая лично попросила её вернуться в орден, была наскоро выдуманной чушью, чтобы Ван И посчитала Жоу Чанхэ честным и хорошим человеком и доверилась ей. К тому же, история с поисками Байе по приказу небожительницы отлично объясняла членам семьи Се, почему последний месяц они просто бесцельно колесили по уезду Сиши, проезжая мимо множества потенциально хороших мест для мирной жизни. Жоу Чанхэ сделала вид, что открыла все свои тайны, чтобы спрятать настоящую цель путешествия ото всех, включая сыновей, невестку и внуков.

Однако после смерти Байе Жоу Чанхэ успела тысячу раз себя проклясть за глупость и неосторожность. Она ощущала невероятно острое чувство вины, и именно поэтому... решилась попросить о воскрешении Байе у пугающего юноши.

Прошло некоторое время, прежде чем в её голове вновь раздался леденящий душу шёпот:

«Встань передо мной на колени.»

Жоу Чанхэ сжала дрожащие руки в кулаки. Она всю жизнь была довольно гордым человеком, но сейчас запрятала гордость в самый дальний уголок сознания. Она медленно развернулась, держа голову как можно ниже, и опустилась на колени. Жоу Чанхэ закрыла глаза, чтобы случайно не увидеть юношу даже как размытый тёмный силуэт на фоне ночного мрака.

Старуха услышала странный хруст и постукивания, когда юноша сделал два шага вперёд, оказавшись прямо перед ней. От него исходил едва заметный запах гниения, смешанный с вонью свежей крови.

Некая невероятно властная и холодная сила подняла голову Жоу Чанхэ за подбородок и заставила её открыть глаза. В этот же миг из них хлынула чёрная кровь, смешанная с ошмётками плоти. Жоу Чанхэ... окончательно уничтожила собственные глаза, чтобы случайно не встретиться взглядом с юношей в чёрном!

Из её рта потекла струйка крови, а по жизненной силе был нанесён очередной удар, но Жоу Чанхэ чувствовала, что поступила правильно. Какое-то шестое чувство кричало ей, что она ни за что не должна смотреть этому незнакомцу в глаза!

Юноша никак на это не отреагировал, издав только тихий булькающий смешок. Он даже не обратил внимания на кровь, которая заляпала его чёрный халат.

«Ты умная и смелая» ― опустошённый болью разум Жоу Чанхэ опять заполнил шёпот, но теперь он, казалось, состоял из тысяч кричащих голосов. «Тебе нечего бояться. Я просто помогу тебе... стать частью новой эпохи.»

Пустые глазницы Жоу Чанхэ широко распахнулись, когда всё её тело пронзила ужасающая сила. Тело старухи содрогнулось в конвульсиях, а из горла успел вырваться лишь короткий хрип до того, как она упала замертво.

Её сердце перестало биться прежде, чем она поняла, что происходит.

Юноша позволил её телу упасть на траву, а затем присел рядом с ней. Удивительно, но сейчас в его единственном глазе читалась едва заметная нежность. Он что-то прошептал, и внезапно на его халате в районе живота появилось кровавое пятно, словно там открылась старая рана.

Нежность в его взгляде усилилась, когда мёртвая Жоу Чанхэ дёрнулась, а затем поднялась на ноги. Её движения были немного неестественно плавными и аккуратными. Пустые глазницы, из которых продолжала капать кровь, смотрели в никуда.

«Я жду тебя... дóма» ― эта фраза продолжала звучать в воздухе, даже когда юноша превратился в чёрный туман, который рассеялся в прохладном ночном воздухе.

Несколько минут «Жоу Чанхэ» просто стояла на месте. Затем она сняла одежду, испачканную в крови, и промыла её в реке. Магический ветер, который старушка вызвала взмахом руки, высушил её белое ханьфу и зелёный халат. Одевшись, она направилась обратно к повозкам, где беззаботно спали члены семьи Се.

Осколок нефрита, заключавший в себе частицы души Байе, остался лежать у кромки воды. Накатившая волна немного сдвинула его с места, а пришедшая за ней подхватила камень и унесла его в ночную тьму.

Автору есть что сказать.

Коротенький эпизод про путешествие через уезд Сиши подошёл к концу. Вот список персонажей и значения их имён:

Жоу Чанхэ ― бывшая избранная ордена Сиши Ху и старейшина Зелёный Ветер. Мертва (?). Жоу (柔) ― нежный, гибкий а также слабый, кроткий; Чанхэ (长和) ― вечная гармония.

Байе ― духовный зверь Жоу Чанхэ, белая антилопа. Мертва, но часть её души заключена в куске нефрита. Байе (白叶) ― белый листок.

Се Ань ― сын Жоу Чанхэ, отец четверых детей и муж Се Ци. Се () ― благодарить, вознаградить или увядать; Ань (安) ― спокойный, тихий.

Се Шао ― сын Жоу Чанхэ, брат Се Аня. Был старейшиной в деревне. Се (谢) ― благодарить, вознаградить или увядать; Шао (烧) ― гореть, загораться а также подвергаться закалке/обжигу.

Се Ци ― жена Се Аня, мать четверых детей. Се (谢) ― благодарить, вознаградить или увядать; Ци (齐) ― ровный, правильный, уравновешенный.

Се Ли, она же А-Ли ― старший ребёнок Се Аня и Се Ци, девятнадцатилетняя девушка. Се (谢) ― благодарить, вознаградить или увядать; Ли (丽) ― красивый, изящный или чистый, прозрачный.

Ху Ай, она же Бессмертная Ху глава ордена Сиши и Смотрительница уезда Сиши. Относительно молодая небожительница со вздорным характером. Ху (虎) тигр; Ай (爱) ― любовь, страсть.

Цан Куан — воин из общества Львиной Лапы. Цан (藏) ― прятаться, скрывать, таить в себе, копить или сокровищница, хранилище; Куан (狂) ― безумный, безудержный, буйный, яростный.

Остальное:

Сиши ― уезд, асполагающийся между землями Цзинь Тан и Сумеречным Пограничьем. Си (西) ― запад, западный; Ши (石) ― камень.

Хуантуншэн ― «Бронзовый Глас Императора», гонг, принадлежащий Великому Просветлённому Мусину, Божественный артефакт. Хуан () ― императорский, священный; Тун (铜) ― медь, бронза; Шэн (声) ― звук, голос.