Найти Вишню

Амелия

Сумка с вещами на следующие два дня собрана. Часы показывают пол седьмого, через пятнадцать минут приедет автобус. Целую маму в щеку на прощание и выхожу из квартиры.
Спускаюсь на первый этаж и выхожу из подъезда. Меня встречает солнце, уже немного склоняющееся к закату, при этом ярко заливая двор. Ветерок едва заметок колышет волосы, приятно обдувая лицо.
В сердце разливается лёгкость, на душе приятное чувство предвкушении от сегодняшней поездки. Впервые за долгое время я еду куда либо отдыхать с друзьями, к тому же на дачу. Кругом лёс, природа, пение птиц, запах травы, кудахтанье куриц. Как же я по всему этому скучала.
У моей бабули была дача. В холодное время года она жила рядом с нами, в её небольшой квартирке в соседнем доме, а летом перебиралась в свой дом в деревне и мы приезжали к ней каждые выходные на самые вкусные в мире блинчики. Губы невольно растягиваются в улыбке от тёплых воспоминаний.
Эти выходные обещают быть интересными. Мы наконец-то сможем отвлечься от школьной суеты, подготовки к экзаменам, домашним делам, а я в добавок и от ругани с бабушкой по отцовской линии, которая по прежнему со мной не разговаривает, то и дело кидая в мою сторону неодобрительные взгляды.
Подхожу к остановке и вижу, что друзья уже на месте. Автобус ещё не приехал, отлично, значит я не опоздала.
– Привет. – улыбаюсь я, подойдя к друзьям.
– Привет. – радостно отзывается Даша увидев меня.
– Где этот автобус? – Кирилл смотрит в телефон проверяя время.
– Вот кажется и он. – говорит Громов, указывая на дорогу.
Действительно, где то в далеке, за поворотом, виднеется общественный транспорт. Люди, тоже ожидавшие автобус, начали подниматься с лавки и подходить к краю дороги, готовясь зайти внутрь.
Транспорт с шумом останавливается у остановки. Люди, толпясь, заходят внутрь. Мы тоже пытаемся пролезть среди всей этой толпы и занимаем свободные места. Я сажусь рядом с Дашей, а Быков с Громовым сзади нас. Когда все рассаживаются, двери с шумом закрываются и автобус двигается.
Сначала за окном проносятся здания, затем их начинают сменять зелёные деревья, сквозь которые просачиваются солнечные лучи и через стекла попадают внутрь. Слышно лишь шум колёс, тихое радио, по которому играют какие то песни и весёлые разговоры пожилых женщин, едущих в автобусе. Мы с Дашей болтаем о разной мелочи, наполненные прекрасным настроением.
По выезду из города дорого начала становится не такой гладкой как в городе и транспорт начало слегка потряхивать, из-за эмок и бугарков.
Спустя какое то время внутри начинает подниматься знамое чувство тошноты, живот неприятно скуривает, перед глазами все слегка плывёт. Чувствую как на лбу выступает холодный пот.
Даша видимо замечает, что что-то не так по моему лицу и обрывает свой рассказ. Она озабоченно смотрит на меня, назмурив брови.
– С тобой все хорошо? – спрашивает она.
– Не очень. – сдавленно отзываюсь я. – Видимо меня укачало, со мной такое часто случается.
– И что делать? Нам ещё долго ехать, сможешь потерпеть?
– Постараюсь. – так же отвечаю я, чувствую как мутит в животе.
Если честно я уже и забыла про этот минус дальних поездок. С самого детства меня очень часто укачивало, когда мы ездили куда то далеко, особенно на автобусе. Сейчас самое главное как-нибудь доехать, чтобы меня не сташнило под ноги.
Дорога кажется до жути медленной и я жду когда поскорее приедем. Стараюсь отвлечься, наблюдая за тем как проносятся деревья мимо окна, но это только усиливает укачиваение и тошнота подступает ещё больше. В добавок ко всему этому, солнце сильно нагревает воздух, а кондиционера в транспорте, конечно, нет, из-за чего становится душно и у меня начинает болеть голова.
Шумные разговоры людей, сидящих на сидениях, начинают раздражать. Шум колёс, монотонная музыка, их смех, все это сливается в одно противное звучание.
Стараюсь сосредоточиться на сидении перед собой и ровно дышать, чтобы снизить тошноту, но у меня плохо выходит. Так я пытаюсь просидеть минут двадцать, но меня по прежнему мутит так, что вот-вот стошнит.
– Ты что-то совсем бледная стала. – сочувстченно говорит Белова глядя мне в лицо.
– Стало ещё больше мутить. – бормочу я, по прежнему уставившись в одну точку.
– Потерпи, нам ещё больше получаса ехать.
– Да это я виновата. – говорб я, поворачивая голову в сторону Даши. – Знала ведь, что меня часто укачивает, надо было таблетки с собой взять. Просто я давно никуда далеко не ездила так далеко, вот и забыла, что они могут понадобится. Даже и мысли такой не было.
– Хочешь воды? – предлагает подруга.
– Нет, спасибо. – отказываюсь я.
Даня, до этого о чем то все время разговаривовший с Быковым, видимо услышав Дашин взволнованный голос, поднимается, облокотившись на спинку моего сидения.
– Что случилось? – спрашивает он.
– Амелия плохо себя чувствует. – отвечает Даша, сочувсвующим тоном.
– Меня укачало. – уточняю я.
– У тебя нет с собой таблеток? – спрашивает Громов.
– Нет, и воду она тоже пить не хочет. – говорит Белова.
– Нам ещё долго ехать. Мою сестру тоже часто укачивает, даже таблетки не всегда помогают. – говорит Быков.
Громов встаёт с места и направляется к водительское сидению. Он что-то говорит водителю, но от сюда ничего не слышно. Мужчина за рулём что-то отвечает, что видимо не нравится Даней и он начинает говорить более громким тоном.
– Что он пытается сделать? – удивляется Белова.
– Может спрашивает нет ли у в водителя таблетки от укачивания? – предполагает Быков.
– Кирилл, не неси чушь, – шикает на него Даша.
Даня до сих пор стоит рядом с креслом водителя и о чем-то напряжённо разговаривает с ним. Видимо он настолько разозлился, что теперь до меня доносятся обрыва фраз.
– Вам все равно, что человеку плохо? – говорит Даня, видно, что он изо всех сил сдерживается.
– Парень, я тебе ещё раз объясняю…
– А если её стошнит, вы это собственноручно убирать будете?!
- Да что ты себе позволяешь?!
Через несколько секунд Даня возвращается, его лицо до сих пор сохраняет раздражение. К удивлению, я замечаю, что за окном перестают пролетать деревья, остановившись на месте, а автобус перестаёт трястись, наезжая на кочки. Неужели Громов правда уговорил водителя остановить автобус?
– Пошли, тебе надо подышать свежим воздухом. – говорит он более мягким тоном, совсем не таким, каким он минуту назад ссорился с водителем.
Я, не став спорить, встаю с кресла. Перед глазами тут же все расплывается, ноги кажутся ватными, от чего я чуть не падаю на какую то женщину. Даня осторожно берет меня под руку и ведёт к дверям.
Мы выходим из автобуса, позади слышно голоса пассажиров, недовольные тем, что «из-за какой то девочки люди должны ждать непонятно сколько.». Мне становится неловко и Громов, видимо заметив это, тихо произносит, наклонившись ко мне «не обращай на них внимания».
На свежем воздухе мне сразу становится немного лучше. Ветерок приятно освежает кожу, обдувая лицо. Даня ведёт меня к лавке, состоящей из двух досок, я осторожно сажусь на не, стараясь не уколоться об какой нибудь острый угол.
Головокружение постепенно уходит, перед глазами больше не темнеет, а противный ком тошноты медленно растворяется. Я стараюсь глубоко дышать, вдыхая лесной воздух. Еловый запах действует успокаивающе.
Громов внимательно смотрит на меня, в его взгляде читается беспокойство. Он по прежнему держит меня за плечи и я понимаю это только сейчас, от чего  становится немного неловко, но в то же время спокойно и хорошо.
– Как себя чувствуешь? – спрашивает он.
– Уже получше. – отвечаю я, слегка улыбаясь. – Спасибо тебе.
– За что? – непонимающе спрашивает он.
– За то, что чуть не подрался с водителем. – смеюсь я.
– Ему в любом случае пришлось бы остановить автобус. Внутри драться не удобно, слишком мало места. – ухмыляется он.
Отклоняю голову назад, рассматривая обложка проплывающие по небу. Ветерок шелестит деверьями, создавая приятный шум. Посидев несколько минут на свежем воздухе мне становится лучше и я оканчательно прихожу в себя.
– Я думаю пора возвращаться, мне правда уже лучше. – говорю я.
– Нам ещё немного проехать осталось, я помню эту лавочку, минут двадцать и мы будем на месте. – говорит Громов.
Мы заходим в обратно в автобус и садимся на свои места. Даша смотрит на меня и хитро улыбается, я в ответ кидаю на нее непонимающий взгляд.
– В чем дело? – спрашиваю я.
– Он ради тебя остановил автобус, это так мило! – шепчет она, все так же хитро улыбаясь.
– Закнись! – шикаю я, чтобы она не несла бред.
– Прямо как настоящий супер герой из боевика, ради любимой готов на все. – продолжает посмеиваться Белова.
– Очень смешно. – саркастически закатываю глаза я.
Дорога продолжается, автобус двигается с места. Я ловко перевожу тему с себя и Громова на наш с Дашкой любимый сериал, который мы недавно досмотрели и из-за которого чуть не проспали в школу, потому. С того момента мы стали настоящими фанатами этого сериала и теперь присылаем друг другу эдиты в соцсетях с любимыми моментами.
Через минут двадцать мы приезжаем в место назначения. Автобус останавливается на небольшой остановке и с шумом распаивает свои двери. Примерно треть пассажиров выходят и мы в том числе.
На улице нас встречает вечерняя прохлада, закатное солнце, лучи которого падают на деревья, отливая золотом в зелёной листве.
– Ну вот мы и на месте. – улыбаясь говорит Громов.
– Твоя дача далеко от сюда? – спрашиваю я.
– Нет, вот уже деревня начинается. – Даня показывает пальцем на домики находящиеся рядом с остановкой.
– Идемте, я уже хочу есть. – жалуется Быков.
– Идём, а то малышу Кирюше не терпится покушать пирожечков с малинкой. – жалостливым тоном восклицает Громов.
– Иди в баню! – шутливо обижается тот.
Топла вышедшая из автобуса постепенно расходится в разные стороны и мы направляемся в свою. Деревня оказывается довольно большой, прежде чем дойти до дома бабушки и дедушки Дани мы проходим несколько, так называемых, улиц, состоящие из двух рядов домов и проезжей дороги между ними.
У каждого дома растут какие нибудь деревья или кусты. Яблони или груши выглядывает через забор так, что если подпрыгнуть можно сорвать плод с дерева. Помню как в детстве мы с двоюродными братьями, когда приезжали на дачу к бабуле, бегали и воровали яблоки с деревьев соседей, да так, что набирали целый пакет. Благо соседи у нас были добрыми и сами с радостью угощали нас яблоками, грушами и черешней со своих деревьях, к тому бабушка с ними хорошо общалась, но родители все равно нас отругали за такую выходку.
Мы останавливаемся перед забором оркрашеным в белую краску, которая местами облупилась. Даня стучит в металлическую калитку покрашеную той же краской.
– Бабушка, это мы, открывай! – кричит он.
Через пол минуты калитка перед нами открывается. Нас встречает милая женщина с пучком седых волос на голове и румяными щеками, словно она только что стояла у духовки, хотя возможно так и есть.
– Данечка, это ты! Здравствуйте, мои дорогие. – радостно восклицает она при виде нас. – Кирюша, ты так подрос, давно к нам не приезжал, все эта школа. Я давно говорила вас там слишком нагружают! В любом случае, я так счастлива, что вы приехали, проходите скорее.
Мы проходим во двор, в котором находится клумба с цветами, небольшая грядка и несколько деревьев, по всей видимости яблони или груши. Солнечный свет мягко заливает двор, сбоку доносится кудахтанье куриц, пенье птиц витает в воздухе, который кажется уже пропах весной. Я и забыла как хорошо в это время отдыхать в деревне, позабыв о повседневной суете.
Мы заходим в дом и попадаем в небольшую кухню, в которой о чем то тихо болтает радио. За столом сидит седой мужчина, дедушка Громова, и читает газету. При виде нас на его лице озаряется радостная улыбка. Он встаёт со стула, подходит и робко пожимает руку каждого из нас.
– Как жизнь, молодёжь? – весело спрашивает он.
– Все супер, Дядя Толя. – отзывается Кирилл.
– Давайте знакомится, я Анатолий Геннадьевич, но для вас, кончено, просто дядя Толя. – представляется мужчина.
– Я Даша, - отзывается Белова.
– А я Амелия, - говорю я.
– А для нас, конечно, просто Вишня. – дополняет Громов.
– Вишня? – удивляется Анатолий Геннадьевич.
– У меня фамилия Вишневская. – поясню я.
– А-а-а, ну понятно, - улыбается дядя Толя. – Когда я учился в институте, у меня был один однокурсик…
– Толя! – обрывает его бабушка Громова. – Не надо рассказывать это детям.
– Ах да, о чем это я… Так вот, добро пожаловать, в общем. – снова весело улыбается он с огоньком в глазах. Я невольно подмечаю, что они такие же, как и у Громова.
– Я же совсем не представилась, я Светлана Викторовна, для вас просто тетя Света. – говорит женщина. – Вы наверно устали с дороги? Давайте я покажу вам где вы будете спать, а потом сядем за ужин. Кирюша, я приготовила твои любимые пирожки с малиной.
Громов прыскает, пытаясь не захохотать, а мы с Дашей едва заметно улыбаемся, тоже едва сдерживая смех.
Замечаю сбоку какое то серое пятно. Поворачиваю голову и вижу перед собой серую кошку, шерсть которой становится дыбом, а сама она, подняв спину начинает угрожающе шипеть смотря на нас отнюдь не дружелюбный взглядом.
– Ой,  у вас кошечка есть? – говорю я с умилением.
– Да, это наша Муся. Только вы с ней осторожно, она не любит гостей. – говорит Светлана Викторовна.
Я приседаю рядом с кошкой и протягиваю руку, чтобы она могла меня обнюхать и привыкнуть к запаху. Муся медленно подходит ко мне и издав шипяший звук заносит лапу над моей рукой и царапает её. Я резко отдергиваю руку и встаю на ноги. На тыльной стороне ладони остаётся две небольшие царапины от когтей.
– Муся, нельзя! А ну кыш от сюда! – громко произносит Анатолий Геннадьевич и кошка обиженно поджав хвост уходит из комнаты.
– Амелия, тебе больно? Давай я помажу царапины и перебинтую. – встревоженная начинает лепетать Бабушка Громова.
– Не надо, это просто царапина, все хорошо, не переживайте. – успокаиваю её я. – Она просто не привыкла ко мне и боится.
Светлана Викторовна ведёт нас на второй этаж их небольшого дома и показывает где мы будем ночевать. Даня с Кириллом как обычно занимают комнату Дани, где он ночует с детства, а мы с Дашей располагаемся в свободной комнате, служащей гостевой.
Это довольно уютная комната, с правой и левой стены стоят по кровати, небольшой комод, над которым висит зеркало, мягкий ковёр на полу и деревянный шкаф. Из окна, на котором висит белый с узорами тюль, открывается красивый вид на цветочные клумбы, а позади виднеется лес. Наверняка ночью, на фоне звёздного неба, все это будет выглядеть завораживающе.
Разложив вещи в шкаф и немного отдохнув лёжа на кровати, мы спускаемся на первый этаж. Анатолий Геннадьевич, Кирилл и Даня уже сидят за столом, а Светлана Викторовна что-то накладывает в тарелки.
– Девочки, садитесь скорее, сейчас будем ужинать. – говорит она при виде нас.
Мы садимся за стол, от запаха запеченой курицы с картошкой и свежих овощей начинает урчать живот. Перед дорогой я успела съесть только бутерброд с чаем и за это время очень проголодалась.
Еда оказывается безумно вкусной. Салат из огурцов, помидоров и сметаны, запечённая курица, нежно картофельное пюре, ягодный компот, пирожки с конфетами или малиной на выбор.
– Рассказывайте, что у вас нового, как доехали? – начинает Светлана Викторовна.
– Все как всегда, дом, школа, подготовка к экзаменам. – просто вздыхает Громов накладывая себе в тарелку пюре.
– С этой школой совсем свободного времени у детей нету! – причитает она. – Ну а в свободное время чем занимаетесь?
– У нас его нет. – смеётся Быков.
– Много времени уходит на подготовку к экзаменам, но на самом деле время есть, если уметь планировать свой день. – говорит Даша, являясь большой любительницей вести ежедневник, у меня же это никогда не получалось.
Разговор заходит про здачу экзаменов и про то, кто куда планирует поступать после школы. Тема о которой думает каждый одинадцатиклассик, особенно в конце учебного года. Даша рассказывает, что она хочет поступит на рекламу, но вообще она бы хотела заниматься чем то связаным с модой и дизайном, а я про то, что хочу поступить на ветеринара, умалчивая историю про договор с бабушкой. Светлана Викторовна слушает наши рассказы, а после хвалит нас и говорит какие мы молодцы.
При виде её искренней улыбки и ямочек на щеках у меня невольно сжимается сердце. Когда и моя бабуля так улыбалась мне, когда я рассказывала ей как прошёл мой первый день в школе. Громову повезло, что у него есть такие прекрасные бабушка с дедушкой.
Закончив с основным ужином все переходят на чай с пирожками и покупным тортом, который Анатолий Геннадьевич купил сегодня утром специально к нашему приезду.
– Кстати, самое время доставать гитару! – восклицает дедушка Дани. – Я сейчас.
Он встаёт из-за стола, уходит из кухни в дом и через минуту возвращается с гитарарой в руках. Она местами поцарапана и покоцана, на вид ей уже много лет.
– Ну что, нашу любимую, как всегда? – улыбается он.
  Из под струн начинает сочится музыка, заполняя комнату. В начале я не узнаю что именно играет Анатолий Геннадьевич, но после узнаю знакомую мелодию.
– На недельку, до второго, я уеду в Комарово поглядеть отвыкшим глазом на балтийскую волну… - начинает напевать он и к нему потключаются Быков с Гроиовым. – И на море буду разом кораблём и водолазом, сам себя найду в пусине если часом затону…
Музыка создает особую атмосферу, настроение поднимается и я сама не замечаю, как начинаю невольно подпевать.
– На недельку, до второго, я уеду в Комарово, где качается на дюнах Шереметьевский баркас и  у вас в Карельских скалах на общественных началах
Если только захотите, будет личный водолаз…
Между нами пропадает всякая неловкость, такое чувство, что мы все родственники, которые собрались вместе на ужин. Бабушка и дедушка Громова оказываются очень приятными и добродушными людьми и в этот момент когда мы всем столом поем песни я правда забываю о всех проблемах. Забываю о том, что где-то там, дома в городе меня ждёт злая бабушка, которая тихо ненавидит меня за невыполненый договор, что надо готовится к экзаменам, и что от этого зависит моя будущая жизнь. Про невысыпания, про тревожность, про проблемы из-за которых мне приходится ходить к психологу. Мне не хочется чтобы этот весёлый момент заканчивался и я рада, что все таки решила сюда приехать на выходные.
Песня заканчивается, все начинают шутливо хлопать в ладоши нашей образовавшейся группе артистов. В воздухе витает приятное чутсво и я делаю глоток чая, чтобы смочить пересохшее горло.
– Можно я кое что сыграю? – спрашивает Громов. Я даже не знала, что он умеет играть на гитаре.
Анатолий Геннадьевич предаёт ему гитару. Даня, глубоко вздохнул, начинает перебирать пальцами струны издавая мелодию, от которой по мне пробивают мурашки, а сердце начинает боится быстрее. Я бросаю взгляд на лица друзей пытаясь понять в курсе ли они что происходит, но они даже не смотрят мою сторону. Никто кажется не понимает моего удивления и просто наблюдают за Громовым играющим на гитаре с раслабленной улыбкой.
– Я снова маленький солнце яркое, мама опять сильнее всех в мире, я снова боюсь собак и оставаться один в квартире, а деревья такие большие, незнакомые плохие слова, поиграем в прятки?... Мне как раньше по пояс трава… - напевает он, заставляя мое сердце стучать с бешеной скоростью.
Неужели он запомнил, что это моя любимая песня, которая является для меня особенной?... Он выучил её аккорды ради меня. И что хочет этим показать? Почему именно моя любимая песня? Не его самого, не бабушки или дедушки, а именно моя.
  Играя, Громов, слегка улыбаясь, продолжает напевать песню. Крепко обнимая гитару он перебирает пальцами струны словно никого не замечая. На его лице читается удовольствие от процесса.
Светлана Викторовна и Анатолий Геннадьевич, не зная слов песни, просто слушают, наслаждаясь мелодией, Даша и Кирилл тоже улыбаясь молча слушают, наверно не желая мешать Дане. Я же просто сижу, наблюдая за тем, как играет Громов, до сих пор осознавая то, что происходит. Быть может это просто совпадение? Но какой шанс, что он решит сыграть именно ту песню, которую я назвала своей любимой.
Закончив играть, Даня издаёт последний аккорд. Все за столом тут же начинают хлопать шуточно называя Громова лучшим артистом. Я, опомнившись, тоже хлопаю, пытаясь изобразить раслабленную улыбку.
Когда ввсе затихают наши с Даней взгляды встречаются. Громов выглядывается, словно пытаясь понять мою реакцию, а я, не зная, что сказать, отвожу взгляд, делая вид, что рассматриваю ногти.
На этом моменте Светлана Викторовна, убирая тарелки со стола, говорит, что уже поздно и нам следует лечь спать. На самом деле я правда устала за сегодняшний день, долгая дорога, хоть я и люблю путешествовать, всегда меня выматывает, к тому же первая половина дня, проведенная в школе даёт о себе знать. Да и находится рядом с Даней как то неловко. Он смотрит на меня будто ожидая какой то реакции, будто что-то хочет увидеть, а я совершенно не знаю как реагировать на такой жест. Поэтому мы с Дашей, сказав, что страшно устали, решаем уйти к себе в комнату. Наверно подруга, заметив мою напряженность, решает меня поддержать.
Мы поднимаемся на второй этаж в нашу комнату, в которой мы будем ночевать эти выходные. Переодеваемся в пижамы, смываем макияж с помощью ватного диска и Дашиной мицелярки и садимся на кровать. По лицу подруги видно, что она хочет обсудить то, что сегодня произошло.
– Как думаешь, он специано выбрал именно эту песню? – спрашиваю я прямо.
– Честно, думаю да. Ты разве не замечаешь его поведения? В любой мелочи можно заметить его отношение к тебе, он постоянно тебя выделяет. – говорит Белова. – Он пошёл с подителем ругаться только чтобы тебе стало лучше. Думаешь это просто так?
– Ну не знаю…
– Да тут и знать нечего. – обрывает меня она. - Я считаю вам нужно поговорить и все выяснить. Ты же сама мне так говорила про нас с Кириллом. Видишь, мы поговорили и теперь у нас все хорошо. – Белова косается рукой того места, где висела подвеска с бабочкой, которую она теперь носит практически всегда.
– Вы с Кириллом это совершенно другое дело. Ты точно знала, что нравишься ему, а если я начну разговор про это и тем самым все испорчу? Что если я просто накрутила себя и теперь загоняюсь?
– Так я то тоже это вижу и ещё как! – воскциает она, словно пытаясь объяснить мне что-то до жути элементарное.
– Да ну, не неси бред. - отмахивасюь я.
– Это не бред, а правда, ты просто не видишь. – не успокаивается Даша.
– Не надо раздувать из дружеской вежливости какую то любовь. – говорю я, уже начиная злится.
– Ну может не любовь, но какая то симпатия точно есть, поверь мне.
– Просто ему нравится меня выводить из себя, вот он и ищет способ лишний раз меня потколоть. Мы просто друзья и не больше. – говорю я.
– Тебе кончено виднее, но в любом случае, если я была права, то он рано или поздно сделает первый шаг и сам начнёт говорить об этом. – пожимает плечами она.
– Посмотрим, - вздыхаю я.
Я откидываюсь на кровать, сонно потирая глаза. Подруга встает и начинает что-то искать в тумбочке.
– Ты не видела мою резинку? – спрашивает она.
– У тебя в сумке наверно. – отвечаю я.
– Точно! – подруга достаёт резинку для волос из сумки, висящей на вещалке и собирает волосы в расслабленный хвост, затем выключает свет, щелкнув на выключатель у двери и ложится на свою кровать.
– Спокойной ночи. – зеваю я.
– Спокойной ночи, Вишня.
Перед тем как уснуть невольно вспоминаю Громова играющего на гитаре. Его улыбку при этом, как он мастерски перебирал струны, ни разу не сбившись. Для меня всегда игра на музыкальных инструментах представлялась чем то очень сложным. При виде того как Даня специально для меня играет мою любимую песню внутри возникает странное чувство.
Одновременно и странная неловкость, от того, что я совсем не ожидала такого, и одновременно приятное тепло, разливающееся внутри. Он учил текст и аккорды только чтобы порадовать меня? Или для чего вообще это было? Этого я не понимаю.
Вспоминаю его взгляд, которым он смотрел мне в глаза. Он как будто ждал, что я что-то скажу, как то отреагирую, но в тот момент я была настолько удивлена, что не смогла сказать и слова. Да и что надо было сказать? И как теперь себя вести рядом с ним, стоит ли вспомнить об этой песни утром?
Незаметно мылси начинают растворяется, превращаясь в рассенное облако. Тело становится невесомым и я погружаюсь в сон.